Бей, беги, замри

Блиц. Два месяца и пять дней до убийства.

      Столас не объявлялся. Несмотря на всю бодрость, Блиц провел свой первый день в официальном статусе босса хоть какой-то компании как на иголках. Телефон не звонил, но от любого хоть сколько-нибудь похожего звука Блиц вздрагивал. Он ожидал, что вот-вот дверь распахнется, и за ними придут — гончие-охранники, представители Гоэтии, сам Столас. Гримуар лежал на столе как напоминание, что рано или поздно его пропажу заметят.       Столас, похоже, выбрал «поздно», и это сводило с ума. Блиц ждал, что на следующий день будет легче, но чувство паники только усиливалось. Принц забыл о своей магической книжке? Решил, что потерял где-нибудь еще и теперь занимается поисками? Или выжидает подходящего момента, чтобы усыпить бдительность, ждет, пока Блиц осмелеет, и…       — Босс, у нас первый клиент! — проорал Мокси из коридора, от волнения забыв, что существует интерком.       Блиц подпрыгнул на стуле и, поднявшись, вообще отшвырнул его в сторону. Скопившийся адреналин превратил его в пружину, готовую разжаться в подходящий момент, поэтому теперь он перемахнул через стол, схватил гримуар и вылетел в приемную с самой широкой улыбкой. Если Столас будет его искать, пусть ищет на Земле.

*

      — Как у вас получилось его украсть, босс? — устало спросил Мокси, когда они, перемазанные в крови и какой-то строительной пыли брели к ближайшему открытому месту.       — Ну-у-у, — протянул Блиц, делая вид, что старательно набирал номер Луны, — Продуманный план, немного обаяния, скрытности, и очень много горячего, страстного… Да, Луни-солнышко, мы готовы обратно!       Мокси застыл на месте с открытым ртом, пока Блиц продолжал копаться в телефоне. Он изо всех сил притворялся, что ему в принципе плевать на то, что Мокси об этом заговорил, плевать на принца, плевать на гримуар, с которым могла разобраться только Луна, потому что нашла какой-то старый словарь в кладовке и имела достаточно терпения, чтобы возиться со всем этим старьем. Мокси красноречивого намека не понял.       — Вы… вы соблазнили принца Гоэтии, сэр? — произнес он то ли с восхищением, то ли с ужасом, — Разве это не опасно?       — Соблазнил, не соблазнил, какая кому разница, Мокс, — Блиц закатил глаза, — Книга у нас, и мы только что завалили свою первую жертву. Не о том думаешь, сечешь? Пошли, нас ждут деньги и довольный клиент.       Мокси пожал плечами и первым отправился в портал. Милли нырнула следом. Блиц пропустил их вперед и только потом позволил своей усмешке превратиться в обеспокоенную гримасу. Своим бодрым тоном и рассказами о бизнесе Блиц пытался убедить совсем не Мокси, но старался об этом не думать.

Столас. Два месяца и четыре дня до убийства.

      Бессонная ночь привела к тому, что почти все утро Столас пролежал, уткнувшись головой в скрещенные на столе руки. Спать так было неудобно, но в таком положении не снились сны, и Столас не боялся, что снова провалится в противное липкое ощущение чего-то горячего и удушающего. Он просыпался, смотрел на исписанную стену перед собой и снова ронял голову, пока в очередной раз не проснулся с ощущением, что этого будет достаточно.              За кофе Столас пошел сам. Исписанная стена, скомканное в углу постельное белье и удушливый летний запах превратили его кабинет в запретную зону, куда не хотелось звать даже слуг. Дворец был пустым; бесы бесшумно сновали где-то в задних комнатах и коридорах. Проходя мимо комнаты Вии, Столас с удивлением заметил, что дочери там не было.       Без непрестанного щебета Стеллы по телефону в кухне стало очень тихо. Столас поморщился от оставленной на столе позавчерашней газеты, ткнул в кнопку на кофемашине и мрачно уставился на залитую солнцем оранжерею. Стелла уехала; в этом не было ничего удивительного, но она забрала с собой Октавию. Столас потянулся за телефоном, чтобы позвонить дочери, однако остановил себя на полужесте: она скорее всего еще спала. К тому же, не звонить — означало не бояться, что Виа не возьмет трубку.       Столас все еще рассеянно смотрел в окно, не двинувшись, даже когда кофемашина перестала шуметь и противно запищала. Стелла забрала Вию, она хочет развод, и не остановится ни перед чем, чтобы успеть стать хозяйкой положения. Чем дольше ее здесь нет, тем больше у нее времени, чтобы успокоиться и начать думать. Как только это случится, их с Андре перевес будет исчисляться секундами.       — Стать хозяйкой положения, — пробормотал Столас и резко отвернулся от окна.       Он схватил полуостывший кофе, стянул из холодильника еще одну мышь и как можно скорее вернулся в кабинет. Балансируя на краю ванной с кружкой в руке и половиной мыши в клюве, Столас торопливо прокрутил диск телефона, услышал гудок, положил трубку. Еще раз. В третий раз он дождался гудка и остался на линии, прижимая телефон к щеке.       — Восемь утра, Столас, — раздался сонный недовольный голос.       — Я не знал, что позвонил в службу точного времени, Андре, — довольно протянул Столас и коротко рассмеялся, — Помнишь, ты попросил сообщать тебе, прежде чем делать глупости? Приезжай. У меня есть план.       В ответ Андреальфус оглушительно зевнул в трубку и хлопнул ее на рычаг.

*

      Завтрак подали в большой столовой. Андреальфус изо всех сил старался удерживаться от зевания и прятал клюв за изящной фарфоровой чашкой с кофе: единственной из сервиза, что смогла пережить Стеллу. Столас на правах хозяина пил из огромной кружки с надписью «ПАПА #1». Когда слуги расставили тарелки и ушли, повинуясь жесту Столаса, Андре нехотя выпрямился и подавил еще один огромный зевок:       — Итак, ради какого плана тебе понадобилось мое присутствие?       — Видишь ли, вчера я решил поискать того самого беса, используя только имя, которое я вспомнил. Знаешь, что будет, если ввести «Блицо» в поисковую строку? — Столас выдержал театральную паузу и кивнул на телефон самого Андре. Тот нехотя разблокировал экран и сделал то, что от него просили, — Первая же ссылка. Личный сайт с фото, номером телефона и любой контактной информацией к твоим услугам.       — И? — хмыкнул Андре, рассматривая тошнотворный дизайн.       — Ты говорил, что Стелла будет требовать развод на своих условиях. Если мне потребовалось несколько секунд, чтобы узнать всё про этого беса, Стелле понадобится немногим дольше, как только, — Столас выделил эти слова и сделал еще одну паузу, — как только она перестанет выходить из себя и начнет действовать. Не думаю, что у нас есть много времени. И если мы дадим Стелле связаться с Блицем, она применит все средства, чтобы выведать у него всю компрометирующую информацию. Я предлагаю сделать это быстрее.       — Ты хочешь позвонить. Ему, — скривился Андреальфус. Он почти не спрашивал: просто убеждался, что уловил идею.       — Позвонить и потребовать отдать гримуар. Разумеется, он не согласится; это будет означать смерть его смехотворного маленького бизнеса. Тогда мы предложим ему выбор — либо он отдает гримуар, добровольно или нет, либо может продолжать им пользоваться, но держит свой рот на замке о том, что произошло. Произнесет хотя бы слово — сделка отменяется. Мы выиграем время, Андре, и лишим Стеллу возможности следующего хода.       Андре передернул плечами и снова сунул клюв в чашку, чтобы дать себе время подумать. Вчерашний вечер перед разложенными на столе бумагами почти ничего не принес; судя по кругам под глазами и осунувшемуся лицу Столас совсем не спал. Они оба представляли только лишь жалкое подобие детективов. Стоило ли пытаться что-то предпринять? Как бы ни кусалась изнутри гордость, Андре признавал: Столас был прав. Сейчас им нужно выиграть как можно больше времени.       — Хорошо. Ты позвонишь Блицу и закроешь ему рот; я постараюсь убедить Стеллу вернуться и пришлю семейных адвокатов — найди себе тоже, я оставлю тебе несколько контактов. Пока она будет занята предстоящим разделом имущества, мы разберемся, что делать дальше. В крайнем случае, просто убьем беса и вернем гримуар.       Столас мелко кивнул несколько раз. Наверное, он должен был чувствовать то же самое, особенно после кошмаров, тщетных попыток уснуть и скребущей пустоты внутри. Но ярость не желала приходить; вместо нее Столас ощущал страх. И поэтому он вздрогнул, когда что-то ледяное коснулось его дрожащей руки. Андреальфус накрыл его ладонь своей и успокаивающе прижал к шелковой скатерти. Мягкая птичья лапка, как в детстве, гладила его узкие когтистые пальцы.

Дворец короля Паймона. Двадцать два года до убийства.

      — Я не понимаю, где ошибка, — устало простонал Столас и бухнулся клювом в кожаную обложку тетради, — Как я могу чему-то научиться, если у меня не получаются самые простые вещи?       Андреальфус хмыкнул что-то: он тоже хмурился, вглядываясь в строчки толстого учебника — и впервые за долго время это не был учебник по физике. Большие буквы, украшенные завитками во всех возможных местах, гласили «Делопроизводство и язык деловой документации».       Со временем их вежливые визиты для игр превратились в совместную учебу. Гувернеры уже не могли помочь, как это делали раньше с обучением этикету, чтению и простой арифметике, поэтому уроки приходилось выполнять самостоятельно. Стелла тоже не была освобождена от этой обязанности, хотя свое домашнее задание по алгебре и экономике она отдавала Андреальфусу и проводила время в телефоне или убегала к прислуге, чтобы ей расчесали и заново уложили перышки. В этот раз Андре уже успел справиться с ее расчетами — аккуратно исписанные листы лежали поодаль.       Столас вытянул руку, перебирая магией учебники, выбрал несколько и заставил их повиснуть в воздухе, пока жестами другой руки листал их страницы. Андреальфус усмехнулся: он помнил, как пару лет назад Столас едва мог поднять одну книгу, не уронив ее себе на голову. Впрочем, стараться переубедить он не стал.       — Перестань жаловаться впустую, лучше помоги. В чем разница между «hereinafter» и «henceforce»?       — Одно относится к тексту документа, другое — к срокам его действия, — машинально отозвался Столас, все еще хмуро перебирая страницы справочников. Услышав полураздраженный вздох в ответ, он продолжил, — «Hereinafter» — значит, далее по тексту, а «henceforce» — отныне и впредь, про время. Нет, я ничего не понимаю!       Столас яростно запихнул учебники обратно на их полки и снова скорбно уставился в тетрадь, хмурясь так усиленно, что у него морщилась даже переносица.       — Прекрати, — с деланным раздражением вздохнул Андре и отложил свое «делопроизводство», — Ты доводишь себя до мигрени из-за самых простых расчетов. Дай мне посмотреть.       — А ты… — Столас хотел устало съязвить что-то в ответ, но Андреальфус обхватил его голову прохладными ладонями, и все слова куда-то сразу делись. Он прикрыл глаза и улыбнулся, — Спасибо.       Андреальфус вытянул шею, чтобы заглянуть в тетрадь, которую Столас расслабленно выпустил из рук. Держа свой холод одной, приятной, температуры, он скользил глазами по строчкам, пока не запнулся о что-то странное. Он только открыл клюв, чтобы сообщить Столасу, из-за чего именно тот повел свою гиперболу совсем в другую сторону, как в дверь постучали. Андре тут же отпрыгнул и закрылся учебником, не понимая, почему его первым рефлексом было сделать именно это. Пухлый бес с подносом в руках, услышав разрешение, деловито вошел в библиотеку.       — Вам необходим перерыв, Ваша Светлость, Ваше Сиятельство, — заявил он с почтительным поклоном и уместил поднос на подоконнике, нисколько не обращая внимание на то, как Андреальфус закрывался книгой.       Столас отправил тетрадь на полку к другим учебникам и вытянул лапы. От прохлады подступавшая было мигрень испарилась, и он почувствовал, что действительно был голоден. Столас подцепил кончиком когтя закуску в виде мышат на шпажке и уже хотел отправить в клюв, как вдруг остановился и выпрямился, смеясь. Андре выглянул из-за учебника.       — Где же мои манеры? Ваше Сиятельство, изволите попробовать мышь? — самым учтивым тоном произнес он, явно пародируя пухлого беса.       — Фу, гадость, — фыркнул Андреальфус, пытаясь отпихнуть от себя руки Столаса, — Вообще-то, павлины такое не едят. Мы питаемся фруктами.       — Преимущественно фруктами, — поправил Столас и, пожав плечами, отправил закуску в клюв, — А также зернами, зеленью и дичью: змеями, пауками, ящерицами и, — он сделал паузу, хитро глядя на Андре, — Мышами. Так написано в энциклопедии о видах птиц, вот в этой.       Столас вытянул лапку и поймал увесистую книгу, слетевшую к нему с полки. Андреальфус закатил глаза.       — Что, в твоих книгах вообще всё написано? — поддразнил он, пока Столас перебирал страницы в поисках раздела о павлинах, — Не верю, отдай. Отдавай сейчас же!       Столас едва успел выдернуть книгу из его рук и поднять над головой, продолжая листать страницы. Андре фыркнул, но не оставил попыток, хотя Столас умудрялся каждый раз уворачиваться и отказывался сдаваться. Отстранившись на минуту, Андреальфус закатал рукава шелковой рубашки и придвинулся всем телом, затевая какую-то глупую возню и еле сдерживая смех. Столас смеялся в ответ, но книгу не отдавал — он почти долистал до павлинов! Выждав момент, Андре прицелился, сжался в пружину и одним ударом ладони выбил книгу из чужих рук, почти падая на Столаса.       Дальше они оба помнили какими-то странными урывками и круговоротом чувств, ощущений и воспоминаний. Андреальфус был первым, он неловко стукнулся клювом о чужой и, придерживая Столаса за плечи, поцеловал, отчаянно жмурясь. Андре чувствовал, как Столас напрягся от удивления, ощущал его когти у себя на спине, но потом хватка ослабла, и Столас неловко приоткрыл клюв, как будто не знал, что нужно делать. Он понял, что вспыхнул до кончиков перьев, но в то же время не хотел отстранять Андре. Что угодно, чтобы это не прекращалось.       Андреальфус отпрянул первым и уставился на Столаса, пытаясь угадать его мысли. Тот сидел все в той же позе, залитый краской; напряженные плечи подтянуты к ушам, огромные глаза светились розовым. Нужно было извиниться, наверное, и он открывал и закрывал клюв, потому что слова не приходили.       — Это был… мой первый поцелуй, — наконец, выдохнул Столас со странной эмоцией в голосе.       — Мой тоже, — с каким-то детским упрямством фыркнул Андре, прямо как в детстве, когда они мерялись своими умениями, — А что, ты бы отдал его Стелле?       — Нет, я как-то об этом не думал, — все так же растерянно пробормотал Столас и осторожно поднял кончики пальцев к клюву, как будто пытался понять, что только что произошло. И, пока Андреальфус перебирал все свои знания этикета, чтобы все-таки принести извинения, неловко продолжил, — А мы можем… еще раз?       Андреальфус помнил: в тот день у него совсем вылетело из головы, что в своих расчетах Столас всего лишь забыл поставить минус.

*

      Они уселись вокруг телефона, почти сталкиваясь клювами, как в детстве, пока в трубке шли гудки. Андреальфус был уверен, что Блиц не станет подходить к телефону, но через несколько долгих секунд в телефоне щелкнуло и раздался неуверенный, но очень старательный голос:       — «Immediate Murder Professionals», чем могу помочь?       Столас поморщился: голос он не узнал. Не то, чтобы он запомнил, но казалось, стоит услышать голос Блица, и кошмары, или воспоминания, или ощущения вернутся огромной лавиной.       — Принц Столас, демон Гоэтии, — проворковал он своим учтивым тоном, который приберегал для деловых звонков и неприятных собеседников, — С кем имею честь говорить?       — А… э-э, — собеседник растерялся и, судя по шуму, едва не уронил трубку, — Э-это Мокси, с-секретарь, да.       — Не получится ли у меня поговорить с, м-м, — Столас притворился, что вспоминал или искал имя, — Блицем?       Мокси согласно проговорил что-то с удивительной скоростью, швырнул трубку на стол и, судя по грохоту, куда-то убежал. Андреальфус красноречиво приподнял брови; Столас пожал плечами в ответ, наматывая провод на коготь в ожидании. Новый голос в трубке заставил их обоих подпрыгнуть.       — Эм-м, да?       — Блиц, верно? — уточнил Столас, хотя этого не требовалось. Он узнал. Но скрыться за деловым тоном оказалось гораздо проще, чем он предполагал, — Замечательно. Блиц, у меня к тебе очень нетривиальный вопрос. Дело в том, что недавно я, к своему сущему удивлению, не обнаружил на привычном месте мой… Гримуар. И так совпало, что последним, кто мог оказаться в моих покоях, был ты. Быть может, ты не представляешь себе его ценность, но могу уверить тебя — это артефакт, который передается в клане Гоэтии через поколения, и вполне логичным для меня будет сделать все, чтобы его вернуть. Любой ценой, Блиц.       Столас сделал паузу. Андреальфус внимательно вслушивался в шорохи из трубки; он сделал знак Столасу подождать, но этого не требовалось. Столас знал, что нужно выдержать время.       — Ну-у, — пробормотал Блиц, — Я, ну, не знаю.       Андреальфус закатил глаза и одними губами произнес: «красноречиво».       — Понимаешь ли, я немного узнал про твой бизнес. У вас небольшая команда: Мокси, Милли, и… М-м, Луна, верно? Тебе не хотелось бы их подвести, да и будущих клиентов, вероятно, тоже. И раз уж ты настолько нуждаешься в гримуаре, я позволю им пользоваться. Иногда. Но с одним условием, Блиц, и это будет очень важное условие. Я разрешу тебе брать гримуар по определенным дням, если ты поклянешься никому, ни одной живой душе не рассказывать о том, как именно он у тебя появился, — Столас помолчал, держа паузу, — Мы договорились?       Блиц издал какой-то странный булькающий звук.       — А… А в чем моя выгода? — вдруг заявил он с неожиданно надменными нотками в голосе, — Послушай-ка, принц Столас. Как насчет «нет»?       Андре стиснул клюв, но Столас прижал палец к кончику клюва и указал глазами на трубку. Он сам едва мог скрыть неожиданную волну паники, но старался оставаться спокойным.       — Пока ты мне не рассказал, я даже не подумал, что у меня на руках такая ценность. И я не про гримуар, птичка. Я ведь могу пойти в любую газету, рассказать пару слов о нашей недавней встрече, и мне заплатят столько, сколько я попрошу. А что мне можешь предложить ты? Возможность выпрашивать у тебя гримуар от случая к случаю?       — Если тебе необходима материальная стимуляция… — медленно начал Столас, однако его тут же прервали.       — «Материальная стимуляция», — передразнил Блиц, — Говори по-человечески, птичка. Мне не нужны деньги, хотя если ты хочешь мне заплатить, то пожалуйста. Мне нужен гримуар, и раз уж я его получил, то просто так отдавать не собираюсь.       Андреальфус вцепился в стол так, что почти вся поверхность покрылась инеем, а на дорогом дубе остались борозды от его когтей. Ему стоило непреодолимых усилий просто молчать, и когда Столас быстро взглянул на него, Андре ограничился коротким и энергичным чирканьем по горлу.       — В таком случае клану Гоэтия придется тебя устранить. Или, если выражаться приемлемым для тебя языком, «завалить», — улыбнулся Столас.       — Ха! Попробуй. Я прямо сейчас набираю мейл журналистам. Появишься, и он полетит прямо в редакцию. Все еще хочешь угрожать, птичка?       Андре беззвучно произнес непристойную и очень яростную конструкцию. Столас дотянулся до его руки и переборол себя, чтобы не отдернуть ладонь: Андреальфус был до боли холодным. Невзирая на сводящий кости холод, Столас вцепился в его руку — ему нужно было хоть что-то придумать. Прямо сейчас.       — Хорошо. Приношу свои извинения, угрожать не было моей интенцией. Однако, мне все еще нужен мой гримуар. Видишь ли, вместе со статусом принца Гоэтии мне перешли и некоторые обязанности, исполнять которые без него становится невозможным. Возможно, мы могли бы обсудить условия сотрудничества? Я готов выслушать твои предложения.       — О-кей. Во-первых, — начал Блиц с ноткой неуверенности, которую Столас услышал сразу же.       — Нет-нет, постой, — перебил он, — Боюсь, что это не телефонный разговор. Надеюсь, ты примешь приглашение встретиться лично; твою безопасность я гарантирую. Как насчет… через три дня? В выходные в круге Гнева состоится фестиваль Урожая, на который я имею честь быть приглашенным, и мой гримуар мне понадобится. Встретимся накануне и обсудим условия. Надеюсь, это тебя устроит?       — Ну-у-у-у, — протянул Блиц и наконец выдохнул, — Ладно. Идет.              Столас аккуратно положил трубку на рычаг, взглянул на Андреальфуса и уронил голову на стол, смыкая пальцы в замок на затылке. Что ж, они определенно выиграли время, иначе не скажешь. Андре откинулся на спинку кресла, растирая ладонями лицо.       — И какой у нас теперь план? — – загробным тоном произнес он, глухо из-за своей позы. Андреальфус хотел спросить, есть ли у них план вообще, но счел это невежливым.       Столас приподнял голову.       — Встретимся с ним, выслушаем требования. Придется согласиться с большинством из всех безумных идей, которые придут ему в голову. В лучшем случае, купим его молчание, — Столас помолчал, оценивая глубокие царапины, — А ты купишь мне новый стол.       Андре невесело рассмеялся.

Блиц. В тот же день.

      — Босс! — Мокси влетел в общую комнату, лихорадочно вращая глазами и пытаясь отдышаться, хотя пробежать ему пришлось едва ли пару метров, — В-вас там… Демон Гоэтии. Принц Столас. И он, кажется, очень недоволен.       Блиц подавился пуншем, приготовленным по случаю их первого удачного дела. Паника обрушилась на него ровно так же, как когда гончие схватили его у ограды. Только теперь у него было еще меньше времени думать: несколько секунд, пока он с отсутствующим выражением лица шел по коридору к телефону на столе.       Нужно тянуть время. Прощупать почву. Узнать, что вообще нужно принцу и, если что, забирать Луну и валить отсюда. На другой конец города, да хоть на другой круг. Блиц ляпнул первое, что в голову пришло, стараясь звучать уверенным. Мысли все еще с бешеной скоростью неслись у него в голове, пока он что-то бормотал. Столас отвечал — по его тону трудно было определить эмоцию, но низкий голос казался угрожающим. Блиц буквально силой заставил себя успокоиться. Вдох, выдох, дышать в другую сторону от микрофона, слушать.       Даже когда Блиц кое-как успокоил бешено стучавшее сердце, понимать Столаса легче не стало. Блиц и не подозревал, что можно было разговаривать вот так, рассыпаясь в словах и при этом не привнося туда почти никакого смысла. Одно, впрочем, он уловил; и как только это пришло ему в голову, новая волна адреналина выплеснулась в кровь. Бей. Столас хочет, чтобы он молчал о недавней ночи? Значит, нужно сделать ровно наоборот.       В конце концов, Блиц справился с принцем, с самим демоном Гоэтии, практически одной рукой. Второй приходилось прижимать его длинные когтистые руки к кровати; не считается. Ухмыльнувшись, Блиц перехватил телефон удобнее и уселся прямо на стол. Ему нужно было звучать так уверенно, как никогда раньше.       — …твои предложения, — проговорил голос из трубки.       Блиц с удовольствием отметил, что несмотря на такую же вежливую холодность, Столас звучал практически растерянно. Удивляло, каким беспомощным мог оказаться такой сильный демон, если ударить с правильной стороны, и это осознание льстило. Вот уже второй раз у Блица получалось, практически ничего не делая, заставить Столаса подчиниться. Да к этому можно и привыкнуть.       Черт, замолчал. Предложения. Какие предложения? В целом, не убивать его, оставить гримуар и, возможно, заплатить гору денег — у знати их хоть ушами ешь — подходящий набор. Но это ведь то, что от него и ожидают. За последние дни Блиц понял кое-что: действовать лучше всего неожиданно.       — О-кей, — ляпнул Блиц, просто чтобы потянуть время. В голову все еще ничего не приходило, — Во-первых…       К счастью, его прервали. Блиц дотянулся до календаря за спиной, поставил корявый крестик и молчал так долго, как это было возможно, прежде чем согласиться. Только когда Блиц вернул трубку на рычаг и растекся по столу, он понял, что всю его одежду можно было выжимать.

Андреальфус. Тем же вечером.

      — Ты ведь не можешь злиться на него вечно, — уговаривал Андреальфус, устало глядя на сестру напротив, — Моя дорогая, я знаю, как ты рассержена. Но пора переходить к действиям.       — Рассержена? — фыркнула Стелла, любуясь новым маникюром, — Да я бы его прикончила. Кстати, посмотри, какую прелесть мы сегодня сделали. Там драгоценные камни и какая-то пыль, не помню, жемчужная, что ли? — она требовательно вытянула руку и продолжила рассматривать когти на другой.       — Очаровательно, — даже не взглянув, ответил Андре. Из вежливости он все же подержал пальцы Стеллы в своих пару секунд, — Так о чем мы говорили, дорогуша?       — О том, что я хочу прикончить Столаса? Ну да, я бы… Ах ты маленькая тварь! — вдруг взвизгнула Стелла и подпрыгнула на месте.       Андре дернулся и поднял голову: маленький бесенок, державший чайник, опрокинул его и залил почти всю скатерть и платье Стеллы. Она в одно движение смахнула неуклюжего беса со стола и швырнула в него чашкой, но тот успел увернуться. Андре отодвинулся на несколько сантиметров, чтобы лужа чая не попала на его плащ.       — Твой телефон! — ахнула Стелла. Андре выругался и торопливо подобрал его со стола, вытирая от остатков чая.       — И все-таки, — продолжил он, пока слуги убирали скатерть и приводили столовую в порядок, — Что ты собираешься делать?       — С убийством Столаса? — Стелла глупо хихикнула, — Ну-у, если действительно об этом задуматься, я найму хорошего киллера, заплачу ему за самое жестокое убийство и попрошу скинуть мне фотки. Хотя нет, — она поморщилась, — Без фото. Видеть его не хочу.       — Потрясающе, — вздохнул Андреальфус. Стелла не понимала неприкрытого сарказма в его голосе, — Дорогая сестра, у вас уже есть наследница. Если Столас умрет, всё его имущество и статус перейдут именно ей, а ты останешься… Ну?       Стелла пожала плечами и зыркнула на слугу, который попробовал поднести ей чай. Остаток вечера она собиралась довольствоваться печеньем.       — Ни с чем! — почти рявкнул Андреальфус, — Что тебе нужно, так это как можно скорее начать развод. Если все так, как ты говоришь, Столас согласится на любые условия. Ты можешь получить всё, что захочешь. А главное, — Андре заискивающе взял руку сестры в свою и прикоснулся к ней клювом, — Ты будешь свободна.       Стелла засмеялась, кокетливо выдернув руку из его пальцев. Ее глаза довольно заблестели, а скучающее и раздраженное выражение, не сходившее с ее лица последние дни, наконец испарилось.       — И что же ты предлагаешь делать? — переспросила она.       Андре не выдержал и позволил всем мыслям отразиться на его лице. Он мог только надеяться, что Октавиа унаследовала от Столаса больше, чем от сестры. С неспособностью к точным наукам хотя бы виделось возможным работать.       — Для начала: вернуться во дворец и заявить, что ты хочешь развод. Столас не умеет читать мысли! — процедил Андреальфус, — А потом подать документы. Я пришлю тебе хорошего адвоката. Придется потерпеть компанию Столаса еще какое-то время, но это будет гораздо продуктивнее, чем сидеть у меня, моя ты… дорогая, — Андре сделал над собой еще одно усилие и заговорил мягче, — Я помогу тебе отсудить у него как можно больше, я обещаю. Отправляйся сейчас же, хорошо?

*

      Из переполненной мусорной корзины с тихим шелестом падали на пол скомканные бумаги. После отъезда сестры Андреальфус заперся в кабинете и все это время перекладывал куски своего пазла с места на место, пытаясь понять, что именно не сходилось. «Бес» обрел имя. Профессию. И всё равно этого оказалось недостаточно, чтобы пазл сложился.       Андреальфус снова смешал все листы и начал раскладывать их в хронологическом порядке. Бал. Блиц. Наемный убийца. Кража гримуара. Сексуальный контакт. Синяки. Блиц все еще жив. Поведение Столаса (?). Шантаж.       — И что? — спросил Андре у бумаги и обессиленно рухнул в кресло.       А если пойти по самому безумному пути и просто перемешать все листки? Андре расположил их в обратном порядке, потом — по достоверности, потом просто выложил их перед собой и вдруг замер. Андреальфус отказывался осознавать, но его руки снова поменяли порядок улик, и теперь они лежали так:

Кража гримуара. Бал. Блиц. Наемный убийца. Сексуальный контакт. Синяки. Поведение Столаса. Блиц все еще жив. Шантаж.

      «Могло ли случиться так, что бес изначально охотился за гримуаром? Они виделись со Столасом один раз; несомненно, говорили об этом. Что, если феноменальная память встречается и у бесов тоже? Тогда он мог запомнить книгу, найти Столаса снова, придумать, как пробраться во дворец — но его схватила охрана. Пришлось срочно менять план» — Андре в волнении расхаживал по комнате, будто сам был на месте попавшегося беса, «Притворился, что пришел к «старому другу». Оказался сильнее. Забрал гримуар и сбежал, отсиделся какое-то время, но не подумал скрыть свои следы. Шантажировал — значит, воспринимает свои действия как план, и то, что случилось ночью — как его часть».       Но почему Столас не смог отбиться? Позвать на помощь, в конце концов?       Андреальфус вдруг вспомнил, как замер Столас в свой первый поцелуй. Он был напряжен, когти, готовые к удару, да, но — абсолютно парализован. В таком случае… В таком случае, если это правда… Андре вернулся к столу и навис над ним, рассматривая порядок своих улик.       — Нет. Нет, нет, нет, — с ужасом выдохнул он и почувствовал, как к горлу подступила тошнота, — Ублюдок. Я убью его.

Два месяца и четыре дня до убийства.