Мы ведь.. не одни?

Рассвет в Спорной зоне не принес тепла. В подвале старой прачечной было настолько холодно, что дыхание вырывалось изо рта облачками пара. Колетт проснулась первой, но не спешила открывать глаза. Она чувствовала тяжелую руку Эдгара, собственнически обнимающую её за талию, и его мерное, спокойное дыхание у себя на затылке. В этом проклятом мире, где каждый шорох мог означать смерть, эта близость была единственным настоящим якорем. Она чувствовала шероховатость его куртки и тепло тела сквозь слои ткани. Эдгар во сне казался менее колючим, почти человечным. Она осторожно накрыла его ладонь своей, наслаждаясь секундой тишины, прежде чем реальность снова потребует от них крови. — Нам пора, — прошептал Эдгар ей в макушку. Он не спал уже несколько минут, просто ждал, пока она придет в себя. Его голос был хриплым и низким. Они поднялись, быстро проверили снаряжение и выдвинулись. Цель была ясна: старая сетевая аптека через два квартала. Раны Эдгара требовали настоящих антисептиков, а запасы Колетт истощились. Улицы встретили их густым туманом, в котором вязли звуки. Когда они вошли в здание аптеки, тишина показалась им подозрительной. Но как только Эдгар сорвал замок с внутреннего склада, из темных углов торгового зала раздался многоголосый, клокочущий стон. — Бегуны! — выкрикнул Эдгар, вскидывая арбалет. Их было не меньше пятнадцати. Твари, чьи тела были изуродованы прорастающими сквозь кожу желтыми грибными пластинами, рванулись к ним с безумной скоростью. Эдгар выпустил первый болт, снося голову ближайшему зараженному, но остальные уже наступали. Бойня была стремительной и грязной. Колетт работала ножом, как учил Эдгар: резко, в основание черепа, проворачивая лезвие. Один из бегунов повалил её на стеллаж, обдав запахом гнили и сырых спор. Колетт уперлась коленом ему в грудь и с силой вогнала нож в глазницу. Вязкая черная жидкость брызнула ей на лицо, пачкая губы. Эдгар в это время отбивался от троих, используя утяжеленный шарф как пращу, дробя кости и вышибая остатки мозга из мутировавших черепов. Когда последний зараженный затих, дергаясь в предсмертных судорогах, в тишине аптеки раздался звонок. Вибрация телефона Колетт по металлической полке звучала как раскат грома. На экране светилось: «Папа». Колетт дрожащими руками нажала на кнопку. Эдгар стоял рядом, тяжело дыша, его лицо было забрызгано темным ихором. — Папа? — выдохнула она в трубку. — Колетт, — голос Сэма был полон выжженной усталости. — Я нашел твой диктофон. Я знаю, что ты ушла. И я знаю, что ты не вернешься. Колетт прикусила губу, чтобы не разрыдаться. Она посмотрела на Эдгара, и тот молча кивнул ей, давая понять, что он рядом. — Папа, я должна... — начала она, но Сэм перебил её. — Я не буду тебя останавливать. Ты теперь взрослая, и этот мир уже забрал у тебя детство. Слушай меня... тот парень, что с тобой. Если он читает этот мир так же хорошо, как говорят о дезертирах — держись за него. Я остаюсь в Нью-Граде. Я буду ждать тебя здесь, пока небо не упадет на землю. Отомсти за мать, Коли. И возвращайся живой. Связь оборвалась. Колетт медленно опустила руку, чувствуя, как внутри что-то окончательно надломилось и срослось заново, но уже более твердым. — Нам нужно собрать всё, за чем пришли, — глухо сказал Эдгар, не давая ей провалиться в истерику. Они методично очистили полки: антибиотики, чистый спирт, обезболивающие, бинты. Каждая упаковка была на вес золота. Колетт запихивала медикаменты в рюкзак, стараясь не смотреть на гору трупов у входа. Путь назад в убежище занял в два раза больше времени — они обходили патрули Мясников, которые уже начали прочесывать район после шума в аптеке. Когда они наконец заперлись в своем подвале, на город уже опустились сумерки. Эдгар сел на пол, привалившись к стене, и устало закрыл глаза. Колетт подошла к нему, достала спирт и начала обрабатывать его раны. Он шипел сквозь зубы, но не отстранялся. Закончив, она не отошла, а села рядом, прижимаясь к его плечу. — Спасибо, — прошептала она. Эдгар ничего не ответил, лишь крепче обнял её за плечи, укрывая своим шарфом. В этом холодном, пропахшем смертью убежище, среди гор медикаментов и теней прошлого, они наконец-то были в безопасности. На одну ночь. До следующего рассвета, который обещал быть ещё более кровавым.