Семья Кан

      Глаза округляются с каждой секундой, когда слова Юны отбиваются от нейронов где-то посреди головы. Джисон внимательно смотрит на неё, теряясь в том, что вообще отвечать с учётом, что их слышно через подслушки. Что он бы сейчас ни сказал, абсолютно всё может обернуться против них.       Джисон чешет затылок, задирая волосы наверх. Так игра в «сломанный телефон» сработала на ура. Один передал другому, что Джисон и Минхо из ЦРУ, тех подслушали, затем это передалось дальше, и теперь это доходит до них, а через прослушки — всем. Однако не похоже, что Юна о них знает.       Она перебирает ткань свой розовой рубашки. Её всю трясёт, а успокоение так и не приходит даже после того, как высказалась. Джисон руку с её плеча не убирает, сидит рядом молча и пытается всеми силами придумать, что делать: сказать, что ошибка, не знает, о чём она говорит? Или согласиться и сказать, что это правда? Но если сделает так, то моментально признается всем.       Он смотрит в сторону двери, надеясь, что Минхо что-нибудь подскажет, что-нибудь придумает, но тот даже не выходит.       — Хёнджин ещё что-то говорил? Или Кан? — тихо, очень заботливо спрашивает Джисон.       — Он, он просто сказал, что кто-то заказал ЦРУ. Кан об этом не знал. Совершенно не знал. И Хёнджин сказал, что скажет имена, если тот заплатит ему деньги. Кан согласился и тогда он сказал это.       — Вы виделись после этого с Каном?       — Нет. Нет, я так испугалась. Мне не следовало этого знать. Совсем. Но я узнала. Мне стало так страшно. Я всегда понимала: если Кану потребуется, он и меня убьёт. Он всегда убивал тех, кто нарушал правила. Я знала, что со мной случится. Предчувствовала. Я убежала в свою комнату и выждала пару часов. Несколько раз приходила, стучалась, но он не открывал. Решила, что он так сильно не хочет меня видеть. Подумала — узнал. — На глаза Юны начинают наворачиваться слёзы. — Я всю ночь не могла уснуть, а потом услышала, как что-то разбилось. Следом чьи-то шаги в коридоре: кто-то вышел и зашёл. Переходил из одной комнаты в другую. Меня охватила сильная тревога. Я вышла, направилась в комнату Кана и...       — Так это ты нашла труп?       Девушка несколько раз кивает, а слёзы удержать у неё больше не получается. Она скручивается. Наклоняется ближе к коленям, словно пытаясь спрятаться.       Джисон снова гладит её по плечу, вновь переводя взгляд на дверь ванной, и уже умоляюще просит Минхо присоединиться. И к самому настоящему счастью, в этот момент он выходит.       Юна не поднимает на него глаза. Продолжает плакать. Минхо же садится рядом с Джисоном, ничего не говоря.       Они переглядываются, кидаясь ответными жестами, мол, оба не знают, что делать. Однако явно нужно, чтобы Юна продолжала говорить.       — Мне жаль, — шепчет Джисон. — Разве в то время не было охраны?       — Нет, четыре утра — это как раз смена персонала. Начинается утреннее дежурство. С восьми идут дежурить ночные, и они аж до четырёх утра. Затем утренние, что с четырёх до двенадцати дня.       — И в эти пары минут никого не оказывается в коридоре?       — Никого.       Вздрагивая, она вытирает рукавом щёки. Слёзы остаются тёмными пятнами, но её это никак не волнует. Минхо поднимается на ноги и берёт пачку салфеток с тумбы, протягивая девушке, на что Юна принимает.       — Кто знает о расписании помощников? — вмешивается Минхо, почти выходя из роли. Но в этом случае как будто это приемлемо. — Это только между вами дежурными или?       — Кроме постоянных жителей никто не знает. Никто. Но чем дольше ты живёшь здесь, тем сильнее привыкаешь. Я всегда слышу, как меняются дежурные. Наступает тишина в считанные минуты. И именно в эти минуты послышались эти звуки. Странные звуки.       — Мы понимаем. — Джисон кивает, улавливая, к чему ведёт, но в этом всё равно есть что-то не так.       Если действительно следовать тому, что кто-то воспользовался этими минутами, то как объяснить то, что сказал Чонин сегодня утром? Он сказал, что Кана убили с двенадцати ночи до трёх утра. Но ваза действительно в итоге была разбита и тогда Минхо прав. Вопрос только со временем. Убили ли Кана позже и тело тогда было ещё абсолютно тёплое, но тогда Чонин соврал. Или то была правда, но тогда преступник почему-то вернулся в эту спальню снова.       Труп был словно перевёрнут, а вокруг бардак. Произошло ли убийство раньше, а затем преступник вспомнил, что ему нужно что-то найти? Или это всё-таки Чонин соврал? Но если Чонин соврал, то зачем? Чтобы скрыть убийство? При этом он знает, что здесь есть ЦРУ, и он буквально напал на Минхо.       Если убил он, то зачем? Зачем ему это было нужно?       Джисон встаёт, прохаживаясь по комнате. Чем больше они узнают информации, тем меньше он понимает, что здесь происходит. Убил не из «новеньких», а как раз тот, кто уже был дома. Но кто?       Минхо берёт Джисона за руку и тут же начинает стучать. Тот еле успевает уловить, что он передаёт:       «Для начала нам нужно поговорить с Хёнджином, прежде чем идти к Чонину».       Джисон пару секунд стоит в ступоре, а затем незаметно кивает, соглашаясь. Им и вправду нужно поговорить с Чонином, но до того момента стоило бы узнать, насколько много тогда сказал Хёнджин.       Юна же в этот момент внезапно продолжает речь:       — Я просто хочу, чтобы это закончилось. Кан хотел отойти от дела. Хотел, хотел оставить всё в прошлом. Но... пожалуйста, разберитесь с этим. Этот дом полон сумасшедших. Одних сумасшедших. Они перебьют друг друга. Перебьют. Сделайте что-то, вы же из ЦРУ! Пожалуйста!       Юна умоляет, хватая и Джисона, и Минхо за руки.       — Пожалуйста...       Они ничего не отвечают.       Согласиться — признать, что из ЦРУ. Отказаться и начать оправдываться — подорвать доверие того, кто может поделиться информацией ещё, а им нужны союзники.       В эту секунду Минхо решается обнять Юну. Это единственное, что вообще ему приходит в голову. Он прижимает к себе и гладит по волосам. И Джисон аж выдыхает, искренне благодаря Минхо. Он мельком стучит ему пальцем по спине «спасибо». На что Минхо молчит.       Когда Юна отдаляется, слёз становится меньше. Выглядит получше, хотя глаза опухшие. Она несколько раз моргает, дыша ртом.       — Мы никому не скажем, — шепчет ей Минхо и помощница благодарно кивает.       Она отходит и уже собирается молча уйти, однако резко о чём-то вспоминает и идёт к Минхо обратно. Джисон же стоит за его спиной.       Юна суёт руку в карман чёрных джинс и тогда достаёт оттуда свёрток бумаги, который аккуратно передаёт Минхо.       — Меня, меня просил это передать Чанбин. — Она снова вытирает глаза рукавом. На что Минхо прямо интересуется:       — Что там?       — Я не знаю. Выслушав меня, он сказал передать это вам и не читать. Я не знаю, что там.       Она, не дожидаясь ответа, кланяется, а затем быстро разворачивается и уходит, тихо закрывая за собой двери. Она убежала настолько быстро, как будто её здесь и не было. Минхо не успевает прийти в себя.       Джисон выглядывает через плечо, интересуясь содержимым. Минхо же разворачивает свёрток бумаги, где синей ручкой что-то написано:

«13:00. сегодня. главный холл. вдвоём».

***

      До часу дня остаются считанные минуты. Они уже стоят возле главного входа, думая, насколько всё это подозрительно. Если Юна рассказала всё Чанбину, и именно он их сюда позвал, то, скорее всего, их собираются пристрелить. В лучшем случае.       Минхо смотрит в окно, наблюдая за движением ветра в листве. Джисон же за тишиной особняка. Стоят от силы минут семь тут. Где-то слышатся иногда шаги, но по факту — одно сплошное молчание.       Персонала нет, охраны нет. Где вся семья Кан — тоже неизвестно. После завтрака больше никого не видно.       Из-под лестницы резко выныривает Йеджи вместе с Чанбином. Джисон помнит, что Чанбин является помощником Йеджи и Хёнджина, поэтому неудивительно видеть их вместе. Они подходят ближе. Девушка одета сейчас в чёрную толстовку и тёмно-синие джинсы, ярко выделяющиеся на фоне интерьера.       Чанбин лишь слегка улыбается, но ничего не говорит. Мельком машет рукой, чтобы шли за ними, и те молча выполняют, хлопая главными дверьми. Они идут через улицу, обходят дом, проходя мимо сада, откуда доносятся цикады, а там — вдоль стены.       Солнце светит настойчиво, отчего глаза между собой слипаются. Путь кажется долгим, а особняк огромным. Они останавливаются возле бетонной стены, где ни окон, ни дверей. Чанбин прожимает на земле что-то, а затем кладёт ладонь на стену, стучит, и она быстро начинает открываться.       Перед ними оказывается небольшой коридор, может фута два, где в конце лифт. Чанбин пропускает их вперёд и они все по очереди заходят. Тогда проход закрывается, оставляя в искусственном свете.       На лифте едут несколько секунд. Не замечают, как он щёлкает и дверь уже открывается, пропуская на третий этаж. Джисон аж теряется в незнании, куда смотреть.       Помещение гигантское, а людей в нём ещё больше. По всей территории стоят компьютеры, доски, куча коробок, техники. Гул раздаётся немереный. Кто-то кричит, что нужно отменить что-то, а кто-то протестует. Их перекрикивает клацанье клавиатур и мыш, так, словно они находятся в самом активном офисе во всей вселенной. Джисон мысленно смеётся, понимая, что даже в ЦРУ не так. Справа кто-то разлил кофе и вытирает, а слева обсуждают доходы за прошлый месяц. Никто из них даже не обращает внимание, что дверь лифта открылась.       — На вас внимание не обратят, но лицами советую не светиться, — спокойно говорит Чанбин. Он выходит из лифта первым и идёт быстрым шагом вперёд, ловко ныряя между людьми.       Трое идут за ним, стараясь не отставать. Йеджи накинула на себя капюшон, склонив голову вниз. Джисон же и Минхо старались прикрывать лицо руками, однако, наверное, так привлекут внимание только больше.       Они доходят к другой комнате. Чанбин открывает дверь с помощью ключа и пропускает всех троих войти. Сам же заходит последний.       Эта комнатка уже небольшая. Там красный диванчик, пару стульев и доска, где навешена бумага и прочие заметки. Рядом с ней проектор и экран, к которому Чанбин быстро подключается, когда плюхается за рабочий стол, где стоит компьютер. Джисон с Минхо садятся на диван, а Йеджи остаётся стоять.       — Рассвет, — коротко говорит Йеджи, давая понять, кто она. После этих слов напряжение с её лица пропадает. — Извините, что так безмолвно. По всему дому прослушки, пришлось так.       — Мы заметили, — отвечает Джисон, раскидывая руки по спинке дивана.       — Мы знаем, — дотягивает Чанбин. Он выводит через проектор экран и в комнате становится светло. — Порой ваши диалоги слушать очень забавно.       — Ты знал с самого начала? — Минхо держится за грудь, за место, где болит. На что Чанбин хмыкает:       — Почти. От Йеджи узнал совсем недавно.       — А почему решил помочь? — перебивает Джисон. На что Чанбин не успевает ответить. Увидев горящий экран, Йеджи быстро начинает говорить:       — Кан. Кан Чихо или Альберт Кан. Первое — настоящее, вторым больше известен в Чёрной среде. Вам, наверное, ничего не рассказали, да?       — Почти ничего, — отвечает Минхо. Йеджи хмыкает, разворачиваясь к экрану. На нём высветилась карта, где по всему миру отмечены точки.       — Как вы знаете, у Кана двенадцать ферм. Известно, что шесть в Германии, одна в Польше, другая в Норвегии. Про остальные данных никаких нет, потому что они у полиции, но это успешно скрывается.       — Есть какие-то доказательства? — просит Джисон.       В этот момент Чанбин листает на следующий слайд, где информация продаж за последние несколько месяцев. Йеджи также берёт папку со стола и передаёт Минхо, дабы ознакомиться ещё подробнее.       — За последний год основной приход идёт только с пяти ферм. Иногда мелькают и ещё четыре фермы, но поставки семян туда крайни редки. Выделила жёлтым. — Она делает паузу. — Мне пришлось несколько месяцев потратить, чтобы в конце концов, узнать, почему.       — Но ты ведь не из ЦРУ? — Минхо листает документы, внимательно проверяя данные.       — Была когда-то. Потом ушла. Сейчас снова понадобились деньги, поэтому сотрудничаю с ЦРУ. Всё, что я вам здесь говорю — лично добытые мною знания. Особенно за последние два дня.       — Получается, Кан не от дела отойти хотел, а продать бизнес, потому что он прогорать начал? — Минхо возвращает папку обратно. — Как ему удаётся скрывать тот факт, что фермы не такие эффективные и это бьёт по бизнесу?       — Статус и подушка безопасности. Кан завербовал себя в Европе, как один из главных поставщиков. Ну и Кан хорошо себя подстраховал. До сих пор ездят огромные фуры, а его люди повсюду. Он сделал запасы на несколько лет вперёд, таким образом создав подушку безопасности. Поэтому по бизнесу пока не бьёт, но скоро начнёт.       — Выгоднее получить деньги и слиться, — добавляет Чанбин и Йеджи кивает.       — Пока никто не знает правду, и это не вышло в свет, фермы купят быстро. Более того, после смерти Кана теперь за это будут воевать. Хотя, в действительности, не стоит.       — Но почему собрали детей? — задаёт вопрос Минхо. Чанбин с Йеджи подозрительно переглядываются, а затем девушка пожимает плечами.       — Если честно, понятия не имею.       Она достаёт из кармана пачку сигарет и просит у Чанбина зажигалку. На что тот, не долго ища, протягивает ей.       — В любом случае. — Йеджи говорит на выдохе, зажигая сигарету. Запах от этого невыносимый. — Я также узнала, что Кан изначально поднимал фермы вместе с Фредериком Шварц. О нём среди Чёрного рынка много слухов, но конкретности мало. Также поставляет наркотики. Говорят, если Кан уйдёт, то Шварц станет номер один в поставке марихуаны по всей Европе. А до того момента он второй.       — Мог ли кто-то из его людей убить его? — спрашивает Джисон. Минхо же внимательно смотрит на него, а затем отвечает быстрее, чем Йеджи:       — Может, но вряд ли. Если следовать тому, что мы услышали немного ранее от Юны, то убил кто-то из людей Кана. Но не исключено, что это давно запланированный план.       — Начиная с 2003 года, Кан начал очень сильно подниматься. Именно этот год считается его появлением. Однако я нашла фотографию Шварца и Кана за 1998 год, где они стоят на одной из собственных ферм, которая как раз находится в Польше. Тогда я начала искать ещё больше информации об этом и нашла статьи об аресте Шварца ещё за 2001 год. В конце концов, его посадили на пятнадцать лет по нескольким статьям. Он вышел в 2016. С того момента он сильно поднялся и с Каном они являются конкурентами. Что произошло точно — не знаю, но предполагаю, что Кан подставил Шварца и с тех пор они не ладят.       Давясь дымом, Йеджи кашляет, сбрасывая пепел с сигареты.       — Четыре месяца назад была перестрелка между людьми Кана и Шварца. Стычка произошла на одной из ферм Кана во Франкфурте. По словам выживших, там должна была пройти первая часть сделки, мол, показывал свои владения. Именно с того момента появилась информация о том, что Кан собирается продать фермы.       — И Шварц, естественно, этим заинтересовался? — Джисон откидывает голову назад, тяжело вздыхая.       — С большей вероятностью. Но он явно не тот самый покупатель. Понимая их вражду, Кан бы не продал ему фермы. — Она пожимает плечами. — Ну и та перестрелка тому доказательство.       — Есть ли для него какая-то выгода прям убивать Кана? — продолжает Джисон, натирая ладони друг с другом. Минхо отвечает:       — Таким образом — вряд ли. Но в априори, конечно.       За Минхо ответа не следует. Они с Джисон переглядываются, а Йеджи смотрит в компьютер Чанбина, кажется, перепроверяя, всё ли сказала.       — Вопросы?       — Можно позвонить в штаб ЦРУ?       — Ах, да. — Йеджи делает затяжку, прежде чем начать что-то делать. Чанбин же в этот момент достает из ящика телефон и передаёт его ей. Она несколько секунд что-то ищет, а затем вещь оказывается в руках Джисона.       С момента, как они сюда попали, у них накопилось много вопросов. Поэтому, как только раздаётся гудок, они напрягаются.       — Ало? — Из трубки слышится знакомый женский голос. Это связующая, которая принимает любые звонки от агентов в ЦРУ.       — Мы по поводу Рассвета, — спокойно отвечает Джисон. — Свяжите, пожалуйста, с директором.       Слышится щелчок, а за ним музыка «ожидания», которая длится до минуты. Тогда наконец отвечает директор:       — Минхо, Джисон, вы?       — К вашему сожалению, — на выдохе говорит Джисон. Он сразу приступает к делу. С ними не церемонились, то он тоже не будет. — Кан мёртв. Минхо ранен. Мы хотим досрочно завершить миссию.       Директор, ничего не отвечая, молча хмыкает.       — У нас также нет оружия, и мы находимся непонятно где. Эта миссия слишком небезопасная и создаёт угрозу нашей жизни.       — Вы должны завершить миссию, — настаивает директор. Его голос низкий, спокойный. Кажется, он ожидал это услышать. — Другой возможности так подобраться больше не будет. Сейчас самое идеальное время перехватить фермы.       — Изначально нашей задачей было найти покупателя и узнать как можно больше информации о фермах. — Минхо хрустит пальцами, опираясь локтями об колени. Джисон же спокойно дополняет его слова, хотя явно начинает злиться:       — Согласно AR 2-1, агент имеет право на немедленное прекращение миссии при угрозе жизни. У нас нет ни оружия, ни связи. Произошло убийство. Минхо ранили. Этим всем должна теперь заниматься полиция Берлина, а не ЦРУ.       — Не думаю, что заказчик вас так просто отпустит.       — Кто он? — тут же спрашивает Минхо. Его брови сводятся к переносице, когда он наклоняется ближе к телефону.       Но директор ничего не отвечает. На что Минхо продолжает:       — С самого начала дела мне не даёт покоя тот факт, что мы не знаем, кто заказал ЦРУ. Почему нас отправили сюда? Кому нужен был именно такой способ? Или тот факт, что изначально сказано было одно, а потом резко, уже в аэропорту, когда деваться некуда, всплывает информация, что будем без оружия, без защиты. Даже маршрут в итоге не тот, что был указан в докладе. Мы находимся в другом месте, но ЦРУ об этом тоже известно, раз здесь есть ещё один человек. — Минхо берёт трубку в свои руки, откидываясь на спинку дивана. — Такие ведь были требования заказчика, да?       Директор хмыкает.       — Понятно.       Задирая волосы вверх, Минхо устало протирает лицо. Теперь наконец-то картинка начинает складываться.       — Продолжайте делать то, что было сказано. Вам нужно найти покупателя ферм и не дать им перейти к нему. Всё. Это всё, что от вас требуется.       — Скажите только одно, — Минхо говорит тише, но уверенно. — И покупатель ферм, и заказчик ЦРУ, и убийца Кана — все в этом доме?       — Да, Минхо. — Он делает паузу. — Именно так.

***

      Выходят они одни. Сюда зашли вместе, поэтому ещё и выходить Йеджи сказала точно не стоит, чтобы не вызывать подозрение у других. Поэтому на улице оказываются они первые.       Сказать хочется многое и одновременно ничего. Джисон прячется ладонью от ярких лучей солнца, а второй крутит пальцами кольцо. Ноги полностью в траве, а впереди, несколько футов от них — забор с чёрной решёткой.       Минхо тяжело вздыхает. Кажется, хочет что-то сказать, но не решается. И Джисон понимает. Даже думать не хочется.       Трава под ногами шуршит вместе с листвой на деревьях. Они стоят какое-то время на месте, не желая возвращаться внутрь. Это место выглядит почему-то жутко, даже несмотря, что вокруг открытое зелёное поле.       Как ловить покупателя — не ясно. Джисон вспоминает диалог за завтраком и то, как все на Чёрном рынке готовы поубивать за эти фермы. Можно было бы сначала выдвинуть в подозреваемых самых громких, такие как Феликс или Сынмин, но подозрение падало на всех. Хёнджин, сливший информацию. Чонин, напавший с ножом. Йеджи, она вроде помогает ЦРУ, но действует самостоятельно. Чанбин, который непонятно кому помогает. Кристофер, который сказал, что они здесь с Феликсом из-за какой-то миссии. И Черён, которая наверняка, как и Сынмин, думает только о деньгах. Каждый из них что-то знает и имеет отношение ко всему происходящему, но, похоже, у всех разные цели, а может и не совсем. Возможно, у всех одна цель — покупатель.       Джисон берёт за руку Минхо и заглядывает в глаза. Тот устало смотрит и пожимает плечами. Он становится вплотную плечом к плечу, а после кладёт голову на плечо Джисона, по-прежнему ничего не говоря. Но и не нужно. Джисон тоже устал, и ему тоже хочется домой.       — Я куплю нам огромную пиццу, когда вернёмся в Вашингтон, — шепчет Джисон, на что Минхо смеётся.       — И заставишь меня оплатить?       — Нет, я оплачу!       — Правда? Надо будет записать это. И чек потом сфотографировать, — шутит Минхо, заставляя Джисона закатить глаза. Минхо всегда платит за них двоих, где бы они ни были и кто бы ни пригласил. — Тогда давай ещё суши. И ты найдёшь фильм.       — Нет, ну за фильм уже лишнее!       Джисон поворачивается к другу, и тому приходится поднять голову. Они тихо смеются, при этом стараются не шуметь. Хорошо, что их отправили на эту миссию вдвоём. В одиночку, просто ментально, никто из них не справился бы.       Рука тянется к волосам, и Джисон даже не думает о том, что делает. Он притягивает Минхо к себе и обнимает. Одна рука прижимает голову к плечу, другая устраивается на талии так, чтобы не задевать лопатку. Сейчас ему не хочется думать, что теперь им делать дальше, как выполнить миссию или как отсюда выбираться. Сейчас он просто с Минхо, который неожиданно начинает смеяться.       — Что? — Хватка Джисона ослабевает, но Минхо его не отпускает.       — Просто думаю о том, что до этой миссии мы бы никогда в жизни так не обнялись. Или ты камеры нашёл где-то?       — К счастью, не нашёл! — Джисон смётся, отдаляясь от Минхо. Но тот сцепляет руки у него за спиной. — Да ладно. Тут походу уже и так все знают, откуда мы. Что скрывать-то?       — Не знаю. Ты же почему-то меня обнял.       — Понял, что это можно делать.       — А до этого что?       — Не знаю, мы же просто напарники, друзья. Как будто бы у друзей так не принято. Я не знал, что так можно даже. — Он жмёт плечами, и только тогда Минхо его отпускает, ярко улыбаясь.       — Пользуешься моментом, пока мы женаты?       — Пользуюсь моментом, пока мы женаты.       Минхо легонько щипает Джисона в бок, а затем сразу прикладывает указательный палец к губам, говоря, что им нужно быть тише. На что тот лишь с улыбкой закатывает глаза.       Хочется постоять так ещё немного, а может лечь под солнцем и греться, как коты, однако нужно возвращаться. Минхо идёт впереди, а Джисон медленно перебирает ногами за ним, смотря в спину и думая о том, как сильно он сблизился с этим парнем только за эту миссию. За каких-то два дня. Хотя, казалось бы, за их плечами восемь лет совместной работы, куча закрытых дел и подобных ситуаций, а то и хуже. Но здесь почему-то сейчас это было особенно. Как будто то, что раньше было нельзя — можно сейчас. Поэтому всё, что хочется Джисону, так это утонуть в руках Минхо, а может и...       Они проходят пару футов вдоль стены, далеко от неё не отрываясь. Джисон куда-то погружается в свои мысли и совершенно не замечает, как Минхо резко останавливается, отчего тот почти врезается в него. Он даже не успевает спросить, в чём дело, как резко раздаётся голос где-то дальше:       — Здесь нет прослушек.       Минхо, напрягаясь, закрывает напарника рукой. Они замирают, вслушиваясь, что происходит буквально за стенкой. Их отделяет выпирающая часть бетона длинной вытянутой руки, а за ним и угол.       — Послушай сюда, Феликс, — отвечает второй голос. Скрипит дерево, а потом встряёт тишина. — Два раза повторять не буду. Если продолжишь в том же духе, то отсюда живым не уедешь. Я лично проконтролирую это.       — О Боже, Крис, честное слово, какая разница, узнают они или нет? Убьём всех лишних и всё, — отвечает второй со смешком. По всей видимости, это Феликс.       Он отходит чуть дальше, и Джисону получается заметить частично его силуэт, тогда и доходит критичность всей ситуации. В любой момент, заглянув за угол, они встретятся и неизвестно, чем это закончится. Минхо ранен, рисковать нельзя.       — Так и передам Шварцу, что это была твоя идея, — продолжает Кристофер, вставая и подходя к собеседнику. — Я убью тебя в любой момент. И если ты продолжишь привлекать к себе столько внимания, подставляя под угрозу миссию, то я сделаю это моментально.       Феликс смеётся.       — Так давай. Раз думаешь, что сможешь в одиночку найти покупателя, то вперёд. Давай, Кристофер. Можешь убить меня прямо здесь.       — Ты думаешь, это шутки?       — Конечно, нет. Слышал я, скольких ты убил. Об этом рассказывают первым, когда попадаешь к Шварцу. Ты же его левая рука.       Кристофер ничего не отвечает. Джисон в этот момент делает шаг назад, понимая, что ситуация в любой момент может стать хуже некуда. Как только услышат, что здесь кто-то ещё, Кристофер убьёт не только Феликса, но и Джисона, и Минхо, и вообще всех вместе взятых.       — Феликс, я тебе говорю это последний раз. — Голос становится тише, а на земле выглядывают их тени. Кристофер берёт Феликса за шиворот и тянет к себе. — Не лезь туда, куда не надо. Не развязывай конфликты с теми, с кем не должен. Я не буду церемониться с тобой. Мне не нужны из-за тебя проблемы.       — Конечно, Крис. Потом извинишься, когда фермы будут у нас.       Под ногами резко что-то хрустит.       Джисон в считанные секунды бледнеет, слыша, как звук раздаётся по всему периметру. Собственно, а как же без этого.       Минхо хватает Джисона за руку и тянет со всей дури к себе, прижимаясь спиной к стенке. Джисон же не успевает реагировать, упирается локтями в бетон и смотрит в пол, боясь пошевелиться. Он затаивает дыхание, и Минхо вместе с ним.       Слышатся шаги. Кто-то выглядывает за угол. Остаётся на месте. Минхо ещё сильнее тянет на себя Джисона, думая, что делать. Это считанные секунды. Если тот подойдёт ближе или буквально немного вправо, то заметит моментально. Одно неверное движение. Бежать некуда. Они все в одном особняке.       — Мы не приехали разводить сюда конфликт, — продолжает Кристофер, и его голос кажется совсем близко, а затем снова слышатся шаги, которые уже отдаляются. — Пускай передадут все фермы покупателю, а потом просто перехватим. Кан мёртв, поэтому всё должно пройти гладко.       Джисон порывисто хватает кислород. Он поднимает взгляд на Минхо, и тот перепугано смотрит в ответ. Они продолжают не двигаться.       — Не пройдёт гладко, мы же оба понимаем. Знаем, что случится, как только покупатель решится покинуть дом, — отвечает Феликс и его голос ещё дальше. Кажется, начинают уходить.       Кристофер ничего не говорит, поэтому продолжает Феликс, заканчивая их диалог:       — Это всё подставное. Эти люди не его дети. И ты это знаешь, Кристофер. Но я не думаю, что Кан настолько был тупым. Он специально собрал здесь нас всех. Всех, кто хочет фермы.

***

      Простояли они так на улице ещё какое-то время, пока полностью не убедились, что внутри их тоже никто не поджидает, кроме Юны, которая всё время крутилась в главном холле.       Когда Джисон и Минхо заходят внутрь через главный вход, она с улыбкой их встречает, а затем говорит о том, что уже принесла еду им в комнату, как те и просили. Поэтому они, не раздумывая, вернулись туда, решаясь, что это отличная возможность обсудить всё, что происходит, уже ничего не боясь. Раз и так при прослушках было проговорено, что они из ЦРУ, то вряд ли есть теперь, что бояться.       Джисон закрывает дверь, а Минхо садится на кровать, забирая с письменного стола поднос с едой. Он облокачивается спиной об стену, в то время как Джисон садится напротив, подгибая к себе ноги.       — Думаешь, это Кристофер убил Кана? — напрямую первый спрашивает Джисон. Это единственное, что крутится у него в голове после всего, что они услышали. На что Минхо отрицательно мотает головой, отвечая:       — Не думаю. Феликс бы знал.       — Согласен. — В голове резко всплывает то, что Феликс сказал за завтраком. — Утром он сказал, что мы все знаем, зачем здесь, и вряд ли у кого-то из нас было в планах убить Кана, поэтому важно найти убийцу, ведь это не конец.       — Правда так сказал?       — Да. Ещё как. Тебе надо было это слышать.       — Нет, извините, я дрался с другим сумасшедшим. — Минхо истерически смеётся. — Я уверен, Чонин должен был убить меня, когда узнал, что мы из ЦРУ. Не верю, что он тот самый помощник из сообщения. Хотя он откуда-то знал также и кодовое слово, что немного сбивает с толку. Помощник явно Йеджи и точка. Хорошо, возможно, ещё Хёнджин. Ведь они родные брат и сестра с Йеджи.       — К слову, Йеджи ведь тоже сказала, что ей нужны деньги.       — Им обоим. Хёнджин пошёл буквально покупать Кана за информацию о том, кто из ЦРУ. Значит, он не покупатель, как и Йеджи. У них нет денег, чтобы купить фермы. Но явно объясняет, почему они здесь и почему им бы выхватить хоть какое-нибудь наследство, заработать отдельно от Кана и получить от ЦРУ. — Минхо делает паузу. — Вопрос: знает ли об этом Йеджи, что проворачивает Хёнджин? Двойная ли это игра и можно ли ей тогда доверять?       Джисон пожимает плечами.       — При этом это не Феликс и не Кристофер. Никто из них не покупатель, просто основываясь на их же словах и вряд ли кто-то заказчик, если верить Йеджи.       — Быстро же нашлись люди Шварца.       — Это самое невозможное совпадение, которое только может быть.       Джисон откидывается на спину и смотрит в потолок. Всё это имело смысл и одновременно нет, ведь остаются только двое людей.       — Получается Сынмин и Черён? — спрашивает Джисон, переводя взгляд на Минхо, не веря же своим словам. Изначально он назвал их здесь самыми нормальными.       — Получается.       — Но как? Значит, кто-то занимает две роли? Или даже три? Но какой мотив, как это вообще произошло... Зачем? Тем более, что они вместе и даже если повторяются, то...       Джисон поднимается на ноги, искренне не понимая связь. Если действительно это они, а это с большей вероятностью они, то что действительно произошло и почему это произошло?       — Я не знаю, Джисон. Сам задаюсь этим вопросом.       Возвращаясь на кровать, Джисон ворует у Минхо кусочек помидора, а потом и ещё один.       — Тебе не кажется, что Кан, пригласив детей, решил именно так безопасно продать фермы?       — Что ты имеешь в виду? — переспрашивает Джисон, пережёвывая.       — Та перестрелка. Кан уже давно пытается продать фермы. Уже давно всё идёт не так, как надо. Но об этом никто не знает. Многие хотят получить эти фермы, и на Чёрном рынке идёт целая борьба за них. Мы не знаем, была ли такая одна перестрелка или много, но что-то мне подсказывает, что второе. И как мы знаем, на днях должна была также состояться финальная встреча, где бы уже полноценно подписали документ и дали всю нужную информацию о том, где фермы, где склады. Зная о том, что такая встреча должна состояться, весь Чёрный рынок может стоять на ушах.       Джисон понимающе мычит, кивая.       — Притворился один раз дурачком, как уходит на пенсию и поэтому продаёт фермы, а на самом деле это сгорающий бизнес. А затем и второй раз, когда решил увидеться якобы с детьми. Я понял, к чему ты.       — Да. Он пригласил не детей, а мафиози под видом детей. Легче справиться с парой или с целой группировкой? Вместо того чтобы бороться с каждым из них, он открыто пригласил их сюда и заставил играть по его правилам — мол, это просто встреча детей. Ни у кого из них нет оружия, и убить их всех было бы в два счёта. Связи также нет. И все ведутся, потому что поставили такой спектакль, где Кан — дурачок.       — Вот, что имел в виду Феликс, когда сказал, что мы все знаем, почему здесь. Всем им нужны фермы. Все они — ради ферм. Поэтому аналогично, что настоящий покупатель также здесь. — Джисон натирает лоб. Он ходит по комнате туда и обратно, переваривая информацию. — Но зачем мы здесь? Зачем тут ЦРУ? Кому из них это нужно?       — Также сам собой возникает вопрос: почему Кан в итоге мёртв?       Они переглядываются. Минхо также поднимается и подходит к Джисону, который останавливается возле телевизора.       — Если план Кана был в том, чтобы продать фермы, а затем быстро и легко от них избавиться, почему он в итоге мёртв? — продолжает Минхо. — Кто и зачем его убил? Даже если это и Сынмин вместе с Черён, почему они это сделали, если им нужен был покупатель?       В глазах застывает напряжение, а дыхание становится поверхностным.       — В какой момент что-то пошло не так? Когда именно Кан потерял контроль?