Тень в жемчужных глазах: Святыня среди проклятий

Хината чувствовала первые секунды... минуты? А может, часы или дни? В мире Забвения время превратилось в липкую, бесконечную субстанцию. Холод и звенящая пустота сменились агонией: её тело словно разрывало на миллионы атомов, а затем в судорогах собирало воедино. Было невыносимо больно, одиноко и беспросветно черно. В этой кромешной тьме, где само её имя начало стираться, Хината была готова сдаться. Она почти забыла, кто она такая. Но внезапно, словно крошечный, но нестерпимо яркий огонёк, её сознание швырнуло по волнам воспоминаний: лица друзей, смех Наруто, залитая солнцем веранда поместья и аромат свежего чая. Следом пришли образы изнурительных тренировок. Она вспомнила жжение в мышцах после тысяч ударов, вкус солёного пота на губах и те бесконечные ночи, когда она в полном одиночестве оттачивала техники под холодным светом луны, пока её движения не становились безупречными. Эта боль и дисциплина были тем, что делало её Хинатой Хьюга. И тут она почувствовала их. Знакомые, мозолистые и сильные руки. Невероятно надёжные и нежные, они обхватили её, выталкивая из бездны. Хината поняла: даже став свободным духом, гордой птицей в небесах, Неджи продолжал оберегать её. Его незримая поддержка тянула её обратно к живым, не давая раствориться в вечном ничто. Сдаваться было рано. Собрав остатки воли, Хината рванулась вслед за этим теплом, прорываясь сквозь мрак к слепящему белому свету. Резко распахнув глаза, Хината с негромким, надрывным вскриком подскочила на месте. Она судорожно, жадно заглатывала воздух, словно всё это время в лёгких была лишь пустота Забвения. Сердце в груди билось бешено, отдаваясь тяжёлым пульсом в висках; взгляд дрожал, не в силах сфокусироваться на окружении. Её тело всё ещё сотрясала мелкая, лихорадочная дрожь — отголосок того холода, что едва не поглотил её душу без остатка. Когда Хината наконец смогла сфокусировать взгляд, перед ней предстала совершенно иная, чуждая архитектура. Это не было похоже ни на Коноху, ни на одно из скрытых селений. Вместо привычного леса — бесконечные ряды высоких каменных коробок, уходящих прямо в небо. Дороги, закатанные в странный чёрный камень, и узкие улочки создавали давящее ощущение замкнутого, камерного пространства. Над головой, словно паутина безумного паука, нависали запутанные лабиринты чёрных проводов. Мокрый асфальт под ногами блестел, отражая мягкий, дрожащий свет фонарей и окутывая всё вокруг меланхоличной, призрачной дымкой. Голова начала невыносимо болеть: мозг отказывался обрабатывать такой объём чужеродной информации. Слишком много звуков, запахов и странных огней. Самый главный вопрос жёг язык, но Хината отчаянно боялась произнести его вслух. Она боялась, что звук собственного голоса сделает эту пугающую правду окончательной. «Где я?» — билось в её сознании, пока она испуганно озиралась по сторонам, осознавая, что Забвение забросило её гораздо дальше, чем она могла себе представить. Тишину пустой улицы внезапно прорезал звук, которого Хината никогда раньше не слышала. Где-то в отдалении нарастал странный, монотонный гул, перемежающийся ритмичным шуршанием. Это не было похоже на шум леса или завывание ветра — звук казался механическим, тяжёлым и пугающе ритмичным. Собрав остатки воли, Хината заставила себя подняться. Тело всё ещё слушалось плохо, но инстинкты синоби взяли верх. Стараясь не издавать ни звука, она двинулась на этот гул. Её поступь была тихой и аккуратной: она скользила в тенях каменных стен, стараясь слиться с мрачным ландшафтом, как привыкла делать в лесах Конохи. Каждый шаг по мокрому, холодному асфальту давался с трудом, но любопытство и профессиональная настороженность гнали её вперёд. Ей нужно было выведать, понять хотя бы крупицу правды об этом месте. Она шла навстречу неизвестным звукам, надеясь, что за следующим поворотом этого лабиринта из бетона и проводов найдётся ответ на её безмолвный вопрос. Выйдя к самому краю переулка, Хината замерла, не решаясь покинуть спасительную тень. Прямо перед ней вспыхнул первый по-настоящему яркий объект этого мира — исполинский неоновый рекламный щит, заливающий улицу неестественно чистым светом. Она вспомнила громоздкие экраны, которые использовали для связи между Даймё, но этот щит был невероятных размеров и сиял красками, от которых резало глаза. Хината инстинктивно начала искать взглядом массивные спутниковые антенны, необходимые для передачи сигнала правителям, но на фасадах зданий не было ничего похожего. Но ещё больше её поразил бесконечный поток стальных зверей, проносящихся мимо с едва слышным, вкрадчивым шуршанием. Они двигались пугающе быстро и почти бесшумно, лишь изредка издавая мягкий гул. Толпы людей, слаженно переходящих дорогу по полосатой разметке, и этот живой, мерцающий хаос, отражающийся в витринах и лужах, окончательно сбивали с толку. Мир, в который она попала, жил по законам, которые разум шиноби отказывался принимать. Не в силах больше терпеть неопределенность, Хината активировала Бьякуган. Вены вокруг глаз привычно вздулись, расширяя обзор и пронзая материю насквозь, но увиденное привело её в полное замешательство. Мир вокруг был буквально прошит холодными искусственными жилами: невидимые электрические нити тянулись внутри бетонных стен и глубоко под землей, пульсируя ровным, бездушным ритмом. В стальных машинах, стремительно проносящихся мимо, не было ни капли чакры — лишь мертвая энергия металла. В этом царстве электричества живое казалось редким исключением. Лишь в декоративных посадках у обочин Хината замечала слабые всплески природной энергии: здесь встречались пышные шапки крупнолистной гортензии, сердцевидные листья хауттюйнии и россыпи лугового клевера. Эти растения казались ей крошечными островками жизни в океане холодного камня. Но больше всего Хинату поразило то, что никто из прохожих не останавливался ни на секунду, чтобы созерцать их или хотя бы коснуться взглядом. Люди в этих бетонных джунглях двигались с такой скоростью, словно сама их жизнь была подчинена искусственному пульсу города. В самих людях Хината тоже видела искры, отдаленно напоминающие живую чакру, но они были настолько слабыми и забитыми гулом техники, что казались почти неразличимыми. Этот мир не дышал — он функционировал. Осознание того, что она оказалась в месте, где великая сила жизни заменена на холодный ток, заставило её сердце сжаться от первобытного страха. Хината уже готова была выйти из тени, чтобы заговорить с кем-то из «быстрых людей», но Бьякуган, работающий на пределе, внезапно выхватил нечто, выходящее за рамки любого человеческого понимания. Всё, что до этого момента сбивало её с толку — огни, машины, странные цветы — мгновенно потеряло значение. Среди потока прохожих она увидела ИХ. Тёмные сгустки энергии, абсолютно невидимые для обычных людей, которые беззаботно проходили мимо, даже не подозревая о соседстве с чудовищами. Внешний вид этих существ был уродлив и причудлив: неестественные, гротескные формы грубо нарушали все законы биологии, словно были сотканы из самой ночной жути. В памяти Хинаты мгновенно всплыл единственный похожий образ — та самая Тень, что неотступно преследовала её после войны. Но здесь эти твари были повсюду. Они цеплялись за плечи людей, вились в подворотнях и пульсировали той же ледяной пустотой, что и свиток Забвения. Хината замерла, почувствовав на себе липкий, нечеловеческий взгляд. Одно из существ, привлечённое ярким, непривычным для этого мира «огоньком» её чакры, медленно отделилось от толпы. Его уродливая голова с неестественным хрустом повернулась в сторону её укрытия. Не теряя ни секунды, Хината сорвалась с места. Она бежала в противоположную сторону, инстинктивно выискивая глазами более уединённое место: кодекс ниндзя не позволял ей подвергать опасности гражданских, даже если те были ей совершенно незнакомы. Подлетев к ближайшему зданию почти вплотную, Хината совершила высокий, пружинистый прыжок. Повинуясь воле хозяйки, чакра приковала её стопы к вертикальной поверхности, и она стремительно взбежала по стене, игнорируя законы гравитации. Оказавшись на крыше, Хината на мгновение замерла, концентрируя энергию. Ей нужно было «оживить» онемевшее после Забвения тело, заставить кровь бежать быстрее. Сделав глубокий вдох, она совершила мощный рывок, превратившись в размытую тень. На высокой скорости, перепрыгивая через пропасти между крышами, она устремилась к заброшенному строению, запримеченному неподалеку. Там, в тишине пустых залов, она была готова встретить преследователя лицом к лицу. Существо не отставало. Оно карабкалось по отвесной стене с противоестественной ловкостью, увлекая за собой ещё двоих сородичей. Твари следовали за её чакрой, как за ярким маяком в беспросветной ночи, и из их пастей вырывалось неразборчивое, клокочущее бормотание, от которого по коже пробегал мороз. Минуя обломки и преграды, Хината грациозным прыжком влетела в разбитое окно заброшенного здания. Стремительно миновав лабиринт пустых коридоров, она оказалась в центре просторного заброшенного зала. Здесь, среди облупившихся бетонных колонн и застывшей тишины, она резко развернулась. Приняв классическую боевую стойку стиля «Мягкого кулака», Хината замерла, концентрируя чакру в кончиках пальцев. Её взгляд, усиленный Бьякуганом, был неподвижен и холоден: она была готова встретить этих порождений тени в месте, где никто не помешает ей защитить свою жизнь. Существа ворвались в зал из узкого прохода, подобно безумным зверям. Их движения были дергаными и противоестественными: они стремительно рассредоточились, пытаясь взять Хинату в кольцо и одновременно броситься на неё со всех сторон. Для мастера Хьюга этот хаотичный выпад стал идеальной возможностью проверить, уязвима ли плоть этих порождений тьмы привычным законам мироздания. Вены вокруг глаз привычно вздулись, но теперь они и само глазное яблоко едва заметно, незримо подрагивали — сказывалась чудовищная усталость от всего, что ей пришлось пережить в Пустоте. Зрение плыло, но Хината силой заставила себя сфокусироваться, направляя взор Бьякугана сквозь гротескные оболочки врагов. Она искала узлы энергии или подобие жизненно важных точек, способных остановить это безумие. Не давая им приблизиться, Хината нанесла первый удар, используя технику «Восемь Триграмм: Вакуумная Ладонь». Воздух в зале содрогнулся от мощного импульса. Серия высокоскоростных ударов ладонями обрушилась на троих существ. Спрессованная чакра, сорвавшаяся с её рук, должна была пробить их насквозь. Хината внимательно следила за тем, как её энергия взаимодействует с их уродливыми телами: распылятся ли они в туман или её удары встретят сопротивление плоти, как у обычного врага. Она определённо почувствовала отдачу от столкновения с их телами, хотя та и была слабее, чем при ударе по обычному человеку. Её ладони с точностью до миллиметра поразили предполагаемые жизненно важные точки в самих сгустках энергии. На мгновение существа застыли в нелепом, ломаном ступоре, словно само их существование было поставлено под сомнение. В следующее мгновение первое из существ с глухим хлопком буквально взорвалось, бесследно исчезнув в воздухе. Другие два начали стремительно распадаться, теряя форму и рассеиваясь серой пылью, прежде чем коснуться пола. Хината тяжело выдохнула, чувствуя, как дрожь в глазах усиливается. Её теория подтвердилась: какими бы уродливыми ни были эти создания, их структура подчинялась давлению чакры, а значит — с ними можно было сражаться. На шум битвы и мощный всплеск её яркой чакры мгновенно среагировали все существа, находившиеся в здании и поблизости. Сквозь дрожащее зрение Бьякугана Хината видела это полчище: тёмные сгустки со всех сторон стекались к залу, подобно падальщикам на свет одинокого костра. Она понимала — масштабная битва неизбежна. Сил почти не оставалось, а пульсирующая боль в висках становилась невыносимой, но Хината приняла решение. Она не отступит. Опыт только что проведённой атаки придал ей уверенности: какими бы уродливыми ни были эти создания, их можно истребить. Главное — успеть покончить с ними до того, как тело окончательно подведёт её и она сляжет от изнеможения. Сжав зубы и вновь концентрируя энергию в кончиках пальцев, Хината приготовилась встретить надвигающуюся волну. Она станет оплотом чистого света в этом гнилом, сером мире, и каждый шаг этих существ в её сторону станет для них последним. Хината замерла, экономя каждое мгновение. Позиция была безупречной: открытое пространство зала давало ей полный обзор, превращая Хинату в неподвижный центр грядущего шторма. В её арсенале зрели самые масштабные техники: сокрушительные «Восемь Триграмм: Шестьдесят Четыре Ладони» и абсолютная защита «Небесного Вращения». Она была готова даже к «Защитным Восьми Триграммам», выстраивая в уме идеальную сеть ударов. Использование «Кулаков Львов-Близнецов» Хината сочла нецелесообразным — эта техника требовала слишком тонкого контроля и колоссальных затрат энергии, которых её изнурённое тело могло не выдержать. И в этот миг тишина взорвалась. Единым чёрным потоком, лишённым всякого порядка, существа хлынули в зал со всех входов одновременно. Гротескные тени заполнили проходы, переплетаясь в сплошную массу уродства и безумия. Они неслись на неё, оглашая бетонные своды неразборчивым шипением. Хината сделала единственный глубокий вдох, усмиряя дрожь в глазах. Когда первая волна тварей пересекла невидимую границу её личной зоны, она начала свой смертоносный танец. Мир вокруг неё превратился в вихрь из чистой чакры и сокрушительных выпадов, стирающих порождения тьмы из реальности. Зал заполнился гулким эхом последних ударов, которое медленно растворялось в тяжелой тишине. Повсюду — на бетонном полу, у облупившихся колонн и в дверных проемах — застыли останки порождений тьмы. Искаженные, размазанные по округе сгустки энергии стремительно распадались, превращаясь в серый пепел, и окончательно рассеивались в воздухе, не оставляя после себя ни следа. В самом центре этого затихающего хаоса стояла Хината. Она тяжело, со свистом дышала, а её лицо, обычно кроткое и нежное, теперь было искажено гримасой предельного изнурения. Крупные капли пота градом катились по лбу, смешиваясь с пылью. Тело Хинаты содрогалось в мелкой лихорадке от чудовищной нехватки сил; колени подкашивались, и только какое-то животное упрямство, замешанное на последних, крошечных искрах сил, заставляло её удерживать вертикальное положение. Она медленно подняла дрожащую руку, стирая пот с лица, и замерла, глядя перед собой невидящим взором, боясь сделать даже шаг. А за её спиной, в разбитых оконных проемах, начиналось таинственное рождение нового дня. Небо медленно окрашивалось в нежную пастельную палитру, которая на глазах наливалась силой, переходя в яркие, торжествующие огненные тона. Первый луч солнца прорезал сумрак заброшенного зала, освещая одинокую фигуру куноичи, выстоявшей в этой долгой ночи чужого мира. Превозмогая пелену, застилающую взор, Хината в последний раз обвела зал мутным взглядом Бьякугана. Убедившись, что в округе не осталось ни одной враждебной искры, она позволила себе разомкнуть веки. Узоры вен на висках медленно разгладились, и мир окончательно потерял четкость. Силы, удерживавшие её в вертикальном положении, иссякли мгновенно. Колени подкосились, и Хината, не издав ни звука, без чувств повалилась на холодный бетонный пол. Она падала в объятия наступившего утра, окутанная мягким золотым светом, который теперь беспрепятственно заливал всё пространство заброшенного зала. Тьма Забвения и холод Тени окончательно отступили, оставляя её в глубоком, целительном забытьи под присмотром восходящего солнца чужого, но теперь ставшего чуть более понятным мира.