Совершенно другой

— Вот! А эта моя любимая! Белая акула. Одна из самых опасных, на людей больше всего именно она нападала. Обитает почти во всех океанах, ну, кроме Северного Ледовитого. А живёт около семидесяти лет, представляешь? Вот уже двадцать минут Аластор и Винсент сидят на полу в комнате первого и листают толстенную энциклопедию про акул. Но Аластор до сих пор не понимает, почему это вообще происходит. Как он позвал этого помешанного на акулах человека в гости, да ещё и по собственной воле! Хотя, надолго ли хватит Винсента? После какой неудачной фразы Аластора он выбежит из чужого дома и никогда больше не зайдёт в него? Или это всё-таки шанс на дружбу, которую так усердно пропихивает мама... Но Аластор уже не хочет дружить. Одному хорошо, спокойно и комфортно. Без неожиданностей, ведь себе можно по-настоящему доверять. В этот раз он не будет даже пытаться подружиться. Попыток было много, стараний — ещё больше. Хватит. Ничего не выйдет, а мама когда-нибудь отстанет с этим вопросом. Теперь стоит просто чуть-чуть потерпеть увлечённую и, честно говоря, немного интересную болтовню про рыб. — А это акула-молот. Жуть, правда? — Аластор взглянул на изображение в книге. Действительно, выглядело устрашающе. — Так вот они такую форму головы используют для манёвренности, придавливают свою добычу ко дну, прежде чем съесть, и ещё у них бинокулярное зрение. Бинокулярное зрение — это когда они одновременно видят... Но Аластор не дал договорить, намеренно небрежно перебив собеседника: — Да я и сам знаю, что такое бинокулярное зрение. — Ого. Никто из моих знакомых не знал, пока я сам им не рассказывал, — в глазах Винсента сверкнуло приятное удивление. — Ты и вправду умный. И вправду умный? Аластор много читал и учился, в школе он был отличником, поэтому все всегда знали, что он очень умный. Но Винсент пока этого не знал, и его удивление оправданно. Но серьёзно, с кем там мальчик общался, что так поражён знаниями об элементарном термине? Где-то спустя сорок страниц и столько же видов акул они решили взять перерыв. Чтобы не казаться негостеприимным, Аластор предложил Винсенту чай. Тот предпочёл кофе. Вскоре на письменном столе хозяина комнаты оказались две кружки на деревянном подносе. Рядом стоял сахар, и гость, улыбнувшись, насыпал в свой кофе пять ложек. Глаза Аластора округлились от ужасного зрелища. Нет, сахара жалко абсолютно не было, не подумайте, но как вообще можно пить такое сладкое нечто? Виновник ужаса, казалось, просто не обратил внимания или проигнорировал обращённый на него взгляд. Поначалу они пили в тишине. Вдруг Винсент задал вопрос: — Ты всегда такой безэмоциональный? "Да боже мой, опять ему что-то не так!" — раздражённо промелькнуло в мыслях Аластора, но вслух он сказал: — Что ты имеешь ввиду? — Ну я тут тебе полчаса про акул трындычу, а ты только поддакивал иногда. Даже не послал меня ещё никуда, неужели настолько всё равно? Ну вот и всё. Настал момент, когда другого задевает какая-то мелочь, и человек уходит, не найдя достойного слушателя. Учитывая, что Винсент пришёл в гости и провёл здесь целых тридцать минут, он зашёл намного дальше, чем все остальные знакомые. Серьёзно, ему не понравилось, что его никуда не послали? Удивительный ребёнок, ей богу. Разве что раньше его отправляли куда подальше со своими рыбами. Или не хватило внимания, хотя Аластор действительно заинтересовался некоторыми видами морских животных. Уиттман и вправду может заставить слушать себя. Ведущий в школе, пожалуй, был из него очень хороший. В любом случае, значения уже ничего не имеет, ведь сейчас он уйдёт, как уходили другие. Сначала обвинит в чём-нибудь, а как же без этого. — Ты только не подумай, что я обвиняю, мне приятна твоя заинтересованность, если тебе действительно было интересно, конечно. Просто ты молчал почти всё время, да и сейчас выглядишь как-то... грустно, что ли. Аластор застыл. Уж такого высказывания он явно не ожидал. — Но я не грустный. Да, ты здорово рассказывал, просто я, наверное, всегда такой. — Не-а, не верю, — Винсент широко улыбнулся, напоминая одну из своих горячо любимых акул. — У тебя же есть свои увлечения, которые делают тебя счастливым? — Я музыку люблю. Джаз особенно, — неуверенно пробормотал Аластор, внимательно наблюдая за чужой реакцией. — И играю на пианино тоже. Винсент сразу оживился. Он схватил опешившего мальчика и потащил на первый этаж. По пути он объяснил ему: — Я видел его, когда мы с мамой первый раз приходили к вам. Думал, что это миссис Харт играет, но это ты! Сейчас мы из тебя достанем эмоции, а потом решим, чем ещё займёмся! Шокированного Аластора он усадил на стул возле музыкального инструмента, поднял крышку и выжидательно посмотрел на парня. "Что за чертовщина?"— упорно крутилось в мыслях Аластора, когда клавиши под его пальцами издали первые аккорды какой-то замысловатой песни. Секунда, и прекрасная музыка полилась. Выбрана оказалась лёгкая джазовая композиция, которая, как показалось юному музыканту, могла понравиться его слушателю. И тому, похоже, понравилось. Винсент слушал, оперевшись на край пианино, и не отрывал взгляд от играющих рук. Его глаза заворожённо следили за каждым движением тонких пальцев. Возможно, он даже ненадолго выпал из реальности. Да, раньше мальчику приходилось слышать живую игру на музыкальных инструментах, ему всегда нравилось, но сейчас какое-то особенное звучание окутало весь дом. Превосходно. Когда мелодия закончилась, Аластор удовлетворённо улыбнулся и посмотрел на Винсента. Тот улыбнулся в ответ и произнёс с восхищением: — Это было просто невероятно! — Благодарю, — смущение сквозило в голосе, так как его игрой конечно восторгались часто, но ни разу ещё не смотрели с таким восхищением. — Серьёзно, ты где так играть научился? Ты ж прям виртуоз! — Просто музыкальная школа и много дополнительной практики. — Офигеть... В любом случае, ты теперь хотя бы улыбаешься. Можно подумать, чем займёмся дальше! Настроение Аластора действительно улучшилось, и почему-то теперь хотелось, чтобы Винсент остался на подольше. Но если тот окажется недоволен чем-нибудь и уйдёт? Хотя, судя по радостному лицу, скорый уход явно не планировался. Чем же завлечь гостя, чтобы он не заскучал? Может, стоит вернуться к акулам? Уиттман любит внимание, быть может, сильная заинтересованность в его рассказах о рыбах задержит мальчика ещё на час-другой. Было бы славно. — Мы ведь не дочитали твою интереснейшую энциклопедию, может, завершим её? — Ого, тебе на самом деле хочется продолжить? Странно, конечно, но я только за! Ближайший час они просидели на кровати, дочитывая толстую книгу. В этот раз Аластор иногда задавал вопросы, причём довольно сложные, но всегда получал на них подробные ответы. Чужая осведомлённость приятно удивляла. Всё-таки, этот мальчик помешан на акулах. Это не отталкивало, хотя обычно помешанные и замороченные на определённых вещах люди вызывали лёгкое чувство неприязни. Особенно, если они трепались об этом постоянно. Сейчас наоборот было интересно и приятно слушать. Слишком много "не такого" вмещалось в Винсента. К чему произошёл тот порыв с попыткой (удачной, на удивление) растормошить Аластора? И то, с каким взглядом он слушал его, пожалуй, не самое лучшее из возможных, исполнение композиции. Настроение поднялось у обоих, но у старшего мальчика ещё и возникло множество вопросов. Неужели кому-то правда нравилось проводить с ним время? Странное чувство образовалось в груди. Сегодня ночью стоит подумать о нём. А в данный момент всё внимание сосредоточилось на глубоком голосе, уверенно вещающем от том, что у каждой акулы, как и у человека, свой неповторимый характер. Аластор в этом сомневался, но перебивать не стал, ожидая ещё больше удивительных фактов. Не то чтобы эти хрящевые рыбы так заинтересовали его, просто, если гарантия в том, что гость останется, заключается в простом слушанье, то почему бы и нет. — По-моему, ты снова в своих мыслях. Признайся уже, что надоело моё вещание. — Вовсе нет! Я тебя слушаю, мне нравится. — Да? И какой же вид мы сейчас смотрим? — Ээ, вид...— чёрт, он действительно задумался. Ну вот, снова всё испортил. — Ладно, прости. Мы полтора часа где-то об акулах беседуем, ты уже обязан был утомиться, — парень виновато потупил взгляд. — Серьёзно, давай позанимаемся тем, чем ты хотел бы. Данная идея сильно вдохновила Винсента, и ещё сильнее озадачила Аластора. Он не знал, чем можно завлечь гостя. На пианино уже играли, предлагать слушать радио — глупость, а больше вариантов особо и нет. Разве что просто поговорить. Но разговор ведь тоже вещь хорошая, вроде бы. — Может, расскажешь мне о своей прошлой школе? Винсент улыбнулся и начал свой рассказ. Оказалось, что в его первой школе училось огромное количество детей, так как здание располагалось в центре города. И почти все учащиеся знали маленького Уиттмана, так как он часто проводил различные мероприятия, несмотря на свой юный возраст. Большинство его любили, со многими детьми складывалось неплохое общение, хотя Винсент признался Аластору, что мало с кем из тех учеников хотелось дружить. Учителя уважали его, хвалили за отличную учёбу и опрятный внешний вид. Он улыбался им в ответ, но, честно говоря, в душе ненавидел за их отвратительные черты характера и частую несправедливость. В какую-то определённую секцию Винсент не ходил, но его и так без вопросов брали ведущим, хотя старших детей это, разумеется, раздражало. Они пытались вылить свои претензии мальчику, но его совсем не интересовало их мнение. Только искренняя радость была у него на уме, когда эти задиристые ребята заболевали или их снимали с должности ведущих за некоторые проступки. А в целом, прошлая школа — довольно обыкновенное, простое среднестатистическое учебное заведение со своими заморочками. Винсента всё в ней устраивало. — Чего-то особенного про школу сказать не могу, ничего очень интересного там не происходило, — он подпёр голову руками и посмотрел на собеседника. — А вот о здешней школе мне надо знать. Расскажешь? Аластор кивнул и спросил: — Что именно тебя интересует? — Да всё! Мне нужно знать, чего ожидать от своего будущего учебного места. — Ну, школа достаточно большая, сначала будет тяжело ориентироваться, но быстро привыкнешь. Учителя хорошие, много различных секций и дополнительных занятий. Есть большая спортивная площадка на территории. Ты как к спорту относишься? — Ооо, я с удовольствием в баскетбол играю! Это же так круто! — Винсент задрал рукав своей футболки и гордо продемонстрировал заметные очертания бицепса. — Ещё мышцы накачиваются, как приятный бонус. — Выглядит очень... эффектно. Аластор невольно подумал про своё хрупкое и тонкое телосложение. Иногда одноклассники говорили, что он худой, как девчонка. Может быть, стоит тоже начать заниматься спортом? Или такое занятие бесполезно для музыканта, который и должен по природе своей выглядеть изящно? Как-нибудь стоит подумать над этим. — Спасибо, — улыбнулся Винсент, опуская рукав одежды. — А что насчёт одноклассников? Мы же с тобой в одном классе учиться будем. Почему-то от этого факта Аластору стало приятно. Хорошо, что они попадут в один класс. Возможно, будет с кем поговорить на переменах. Если, конечно, Винсент захочет разговаривать с ним, а не с другими ребятами... — Одноклассники нормальные, большинство довольно умные, а некоторые не хотят учиться, но в целом класс адекватный. Про некоторых не очень приятных людей Аластор решил умолчать, чтобы не портить чужое впечатление о своём классе заранее. До него они докапывались часто, как до парня с креольской внешностью. Задирать напрямую и подходить близко эти парни, конечно, не решались, но и так вызывали много неприятных эмоций. Пару раз даже несильно ударили, но были замечены учителями и наказаны. От этого ненависть только окрепла. Пока о них говорить не стоит, да и вряд ли у Винсента будут проблемы с ними. Всё-таки, он не их типаж для издёвок. — Это радует. Надеюсь, я приживусь у вас. Как же хорошо, что мы будем в одном классе. В душе потеплело. Наверное, у обоих, так как улыбки были подарены друг-другу одновременно. Глянув на часы, Уиттман вдруг резко подскочил с места и быстрым шагом пошёл к выходу, объясняя по пути, что мама говорила ему быть дома к пяти часам, ведь они собирались поехать в магазин, а время уже было двадцать минут шестого. Извинившись, мальчик попрощался и побежал к своему дому. Аластор закрыл за гостем дверь и застыл на пороге. Слишком странно и почему-то приятно прошла эта встреча. Впервые так приятно было в компании человека, с которым даже особо общих интересов не было. Да и о чём они говорили? Практически всё время об акулах. Но само общество Винсента оказалось чем-то умиротворяющим и спокойным. И он интересовался увлечениями Аластора, даже оценил его музыкальные способности. И то, как он смотрел, совсем выбило из колеи. На всех ли музыкантов происходит такая реакция, или эта игра вправду зацепила Винсента? Но, опять же, абсолютно не лучшее исполнение... Ход мыслей слушателя не понятен. И лучше всего обдумать всё в своём лесном домике. Родители должны вернуться от гостей примерно через три часа, можно успеть сбегать в своё любимое место. Под вечер обычно холодало, и, одевшись потеплее, Аластор побежал в лесное укрытие. Чтобы как можно больше провести времени там, пришлось бежать очень быстро, экономя время на дорогу. Поляна встретила как всегда добродушно и приветливо. Расстелив плед, мальчик лёг на него и закрыл глаза. И почему-то все мысли, нуждавшиеся в обработке, улетучились. Остались лишь те, которые содержали в себе живую музыку, сладкий кофе, горький чай и... акул. Причём акул в голове оказалось больше всего. Они плавали, нападали на людей, съедали другую рыбу, плыли на чужую кровь. И в совокупности с предзакатным солнцем, это всё заставило Аластора накрыться пледом сверху и тихо задремать. В первые за всю жизнь в лесном доме. Когда он очнулся, уже было достаточно темно, но дорога была ещё достаточно хорошо видна. Родители уже точно вернулись из гостей. И точно обнаружили отсутствие сына. Лишь бы не так уж много времени прошло, с момента как он уснул! Как вообще удалось уснуть, если никогда раньше Аластор не спал днём? Может, отразилась прошлая бессонная ночь, хотя сколько уже раз не получалось поспать ночью, а днём заснуть всё также не выходило. На размышления времени не было, и Аластор понёсся сломя голову домой. Чёрная машина уже стояла возле гаража, а значит, разговора на этот раз не избежать. Почти бесшумно он открыл дверь, проходя на кухню, где, судя по звукам, сидели родители. — Опять шляешься по улице, — с обвинением начал отец, обращаясь к сыну. — Уже десять часов, чтоб ты знал. А тон оказался даже спокойнее, чем предполагал Аластор. Собрав волю в в кулак, он спокойно ответил: — Извини, отец, я больше не стану задерживаться так надолго. — А давай-ка в ближайшее время ты вообще нигде задерживаться не будешь? — Лоуренс поднял тяжёлый взгляд на Аластора и огорошил его своим приговором. — Пару недель дома посидишь, подумаешь над тем, что нельзя бродить хрен знает где, особенно допоздна. Нет. Нет-нет, только не это. Он же с ума сойдёт в этих стенах. Да почему тело и разум предали его в такой неподходящий вечер, какого чёрта сон накрыл именно сегодня? У отца очень плохое настроение, раз своеобразный арест произошёл снова. Как же больно. Половина июля пройдёт дома, а чем здесь можно заняться? Конечно, есть музыка, книги, да и в целом разная мелочёвка, которая, к сожалению, не сравнится с уютным времяпровождением в лесу. — Я понял, отец. — Аластор покорно кивнул и пошёл к себе. Комната встретила темнотой и прохладой. Две кружки всё ещё стояли на столе, и он заметил, что Винсент не допил свой кофе. Энциклопедия тоже была забыта и одиноко лежала на полу, открытая на статье про количество нападений белыми акулами на людей. И как её отдать хозяину? Его арест значит, что выходить никуда нельзя. Но вот насчёт посещений... Так как Аластор никогда никого не звал к себе, гости во время наказания не обговаривались, значит и не запрещались, наверное. Но как достучаться до Уиттмана, чтобы позвать его? Мальчик задумался. Секунду. Ведь соседний дом стоит довольно рядом, и, если память Аластору не изменяет, то детская спальня должна находиться прямо напротив его комнаты. Он открыл окно и постарался разглядеть что-то за закрытыми тёмно-синими шторами в другой спальне. Заметны были только некоторые очертания силуэта. Но можно попробовать что-нибудь кинуть в окно, и на всякий случай спрятаться, если в комнате окажется не Винсент. Взяв в цветочном горшке несколько декоративных камней, он кинул сначала один, а через пару секунд второй. И третий, на всякий случай. После чего сразу пригнулся, чтобы некто не заметил его. При этом получалось видеть окно соседей. Через несколько мгновений штора приоткрылась, и показалось растерянное лицо Винсента. Неужели их комнаты правда так удачно расположены! Аластор тут же вскочил, чем напугал своего знакомого. — Аластор! Ты чего пугаешь? Что-то случилось? — прозвучал обеспокоенный вопрос. — Да ничего особенного, просто ты энциклопедию забыл у меня. Может, придёшь и заберёшь? — А, да, конечно. Только давай навстречу друг-другу выйдем, я не могу надолго из дома так поздно выходить. — Я в ближайшее время тоже не выйду на улицу, — Аластор задумался, стоит ли рассказывать про свой арест, и решил, что всё же стоит. — Две недели, если быть точным. Глаза собеседника округлились. — А почему?! Что-то произошло? — Я кое в чём провинился, меня посадили под арест. — Да ладно, ты и провинился? От тебя такого не ожидаешь, — но наткнувшись на чужой печальный взгляд, Винсент смутился и поспешил исправиться. — Я не это имел ввиду. Жаль, мы ведь только начали общаться, а нам уже не дают. Мысленно Аластор согласился. Он не был уверен, что отец позволит звать других к себе. Но эти окна могли очень помочь им. Ведь в целом, слышимость была сносная, только говорить стоило не громко, дабы не обратить внимание родителей. — Зато мы так разговаривать можем, — улыбнулся Винсент. — Сейчас мне нужно спуститься до мамы, мы хотим разобрать кое-какие вещи, на ночь глядя, блин. Вернусь я поздно, поэтому ложись спать, а завтра снова свидимся так. Спокойной ночи! — Спокойной ночи, — пробормотал Аластор. Уиттман закрыл своё окно и скрылся из виду. Аластор испытывал довольно неоднозначные чувства по поводу этой ситуации и решил сразу лечь в кровать, стараясь не анализировать сегодняшние события, а действительно уснуть. Как ни странно, сон пришёл быстро, несмотря на дрёму в лесу. Хватит с него на сегодня, он подумает обо всём в следующие четырнадцать дней.