Совершенно другой

Дни тянулись бесконечно долго. Четыре дня Аластор просто путешествовал по своему дому. Зато можно было полноценно заняться музыкой, благо, что отец стал часто куда-то пропадать ещё и в нерабочее время. Без него дышать становилось намного легче. Мадлен большую часть времени также проводила на работе, без возможности составить сыну компанию. Каждый раз, уходя, она закрывала Аластора на ключ, и кидала на него грустный сочувствующий взгляд. Мальчик никогда на неё не злился, ведь знал, что по своей воле мама никогда бы не поступила так с ним. Просто они оба слишком боялись отца. До Винсента почему-то больше не получалось достучаться. Может, удары по стеклу приходились в неподходящее время, когда его не было в комнате. Слишком поздно тревожить соседа не хотелось, но, видимо, придётся попробовать связаться с ним ближе к одиннадцати часам вечера. Дожить бы до этого вечера. Часы показывали три часа дня. Вдруг хлопнула входная дверь. Аластор вздрогнул. Кто из родителей пришёл так рано? Услышав лёгкие шаги в сторону своей комнаты, он выдохнул. Так идти могла только мама. Она постучалась и вошла к сыну. Неуверенно улыбнувшись, женщина задала вопрос: — Привет, дорогой. Как твои дела? — Здравствуй, мама. Довольно неплохо, — Аластор хотел слегка приврать о своём состоянии, но поймав понимающий взгляд матери, решил сказать правду. — Скучно, на самом деле. Я уже устал, хочу сбе́гать в лес, или просто пройтись по улице. — Прости, пожалуйста. Я думаю, отец передумает и не станет держать тебя все две недели, — Мадлен казалась расстроенной и неуверенной в своих словах, но старалась подбодрить сына. — Может быть, придётся потерпеть всего недельку. Не очень убедительно, на самом деле. В последний раз Лоуренс сажал Аластора под арест полгода назад. В тот день мальчик осмелился съязвить в ответ на очередное обвинение отца и даже назвать его не совсем хорошим словом. В итоге было много крика и слов о том, что Аластор должен знать своё место в этом доме. Мама тогда с укоризной смотрела на сына, хотя в глазах также скрывался страх за него. Они не знали, в какой момент у главы семьи что-то переклинит в голове и рука замахнётся для удара. Тогда арест длился десять дней. В этот раз четырнадцать дней — почти самый долгий срок из всех. Самый долгий — месяц. Это было три года назад, но вспоминать всё равно не хотелось. — Послушай. Сегодня нас отпустили с работы пораньше, там у начальства какой-то сбой произошёл. Так что я думала приготовить пончики, ты не против? — О, я соскучился по ним, здорово! — улыбка сама по себе растянулась на лице. — Отлично. Тогда я пойду готовить. Может, присоединишься? Аластор присоединился с радостью. Готовить с мамой он обожал, ведь так можно не только интересно провести время, но и перенять её знания в кулинарии. Готовка завлекает и успокаивает. На фоне они включили радио. Играла приятная джазовая мелодия, которая так нравилась им обоим. В такие моменты было по-настоящему хорошо. Покончив с готовкой, они уселись за стол. Пончики вышли превосходными, как и всегда, поэтому Аластор скорее накинулся на них, стараясь съесть как можно больше. Мадлен ласково улыбалась, глядя на аппетит сына, хотя сама съела совсем немного. Когда пончиков на тарелке не осталось, Аластор поблагодарил маму. Работы у неё не было, и ближайшие полтора часа прошли за уютным разговором. В последнее время они не разговаривали много, особенно по пустякам. Сейчас же можно было рассказывать друг-другу обо всём, что беспокоило, что заинтересовало или просто что вдруг взбрело в голову. Незамысловатые темы отвлекали мальчика от тоски в доме, в этот момент он был очень благодарен матери за то, что она вернулась домой раньше и проводит с ним время. Это являлось до безумия важной и ценной частью его жизни. Но неожиданно женщина затронула странную тему. —Знаешь, дорогой, я хотела с тобой поговорить кое о чём, — мягко начала Мадлен. — Помнишь тот ужин, когда миссис Уиттман и Винсент приходили к нам на ужин? Аластор настороженно кивнул. Он не понимал, к чему вдруг мама заговорила об этом. — Так вот. Не то чтобы это касается только той встречи, просто беру последний пример. Я хочу сказать, что ты очень вежливый, и с окружающими людьми ты ведёшь себя лучшим образом, что приятно всех удивляет. Но понимаешь... — она замялась, не зная, как мягче объяснить сыну проблему. — Ты всегда очень серьёзный, некоторые даже могут подумать, что печальный. На секунду Аластор впал в ступор. Зачем ему улыбаться без причины? Он ведь и так достаточно вежливый, намного культурнее своих сверстников и многих людей старше. Но почему-то маму так волнует его серьёзность. — Может, тебе стоит попробовать улыбаться людям? У тебя же очень красивая улыбка, и с ней ты будешь выглядеть дружелюбным. — Но разве я не выгляжу дружелюбным? Я соблюдаю все правила приличия! — Аластора неожиданно задело высказывание мамы. — Мне вовсе не обязательно улыбаться постоянно! — Так постоянно и не нужно, дорогой! — Мадлен испугалась, что Аластор неправильно поймёт её и расстроится из-за упрёка, поэтому поспешила объяснить свои слова. — Позволь кое-что объяснить. Понимаешь, некоторые люди играют на чужих эмоциях, используют их, чтобы добиться своего. Или просто воспринимают чужую серьёзность неправильно, и мнение у них о тебе складывается не совсем точное. Улыбка просто поможет тебе казаться дружелюбно-нейтральным. Иногда для чужих людей лучше всего быть именно таким, потому что сквозь печаль можно прочитать слишком многое. Постепенно непонимание сползало с лица мальчика, а на его месте появлялось согласие с чужой мыслью. Если подумать, мама была права. Наверное, он действительно показывал людям своё неправильное, легко читаемое лицо. К тому же, если натягивать улыбку, то никто не обратит внимание на глаза и настроение в них. Сплошные плюсы. — Ладно. Думаю, ты права, мама. В следующий раз я буду улыбаться. — Вот и славно, — облегчённо вздохнув, Мадлен обняла сына, а потом вдруг покосилась на дверь. — Скоро должен вернуться отец. Спокойствие Аластора тут же сменилось досадой. Он не хотел видеть отца сейчас, поэтому предпочёл уйти в свою комнату заранее. Мама на это только грустно улыбнулась. Она не могла запереться в комнате, ей всё равно придётся провести весь вечер с человеком, которого она когда-то любила. Впрочем, как и все остальные вечера. Это уже вошло в привычку и казалось приемлемым.

***

Около одиннадцати часов вечера Аластор запустил три камешка в чужое окно. Декоративных камней в цветочном горшочке с суккулентом уже заметно поубавилось, и надо бы подумать над ещё каким-нибудь способом достучаться до соседа. Неужели тот и сейчас не отзовётся? Он же услышал в первый раз, значит в другие случаи его просто не было в комнате. Не хотелось думать, что Винсенту расхотелось с ним общаться. За такое короткое время Аластор слишком близко подпустил его к себе, и теперь мысль о потере этого странного общения отзывалась неприятным покалыванием в груди. Прошло несколько секунд после того, как три негромких стука раздались в чужом окне, и оно резко распахнулось. На Винсенте была темно-синяя пижама, с каким-то замысловатым непонятным рисунком. Его волосы растрепались, очки тоже пропали с лица. Видимо, мальчик уже лежал в кровати, но стук заставил подняться. Не смотря на это, голос оставался бодрым и радостным. — Привет, Аластор! Давненько мы не виделись. Как дела? Как же приятно оказалось снова слышать этот голос. По-настоящему заинтересованный голос. Расслабившись, Аластор поставил локти на подоконник и подёр голову руками. — Здравствуй, Винсент. У меня всё довольно неплохо. Надеюсь, я не сильно потревожил тебя? Ты, судя по всему, собирался спать? — О, не волнуйся, я всё равно не очень хочу засыпать. Аластору хотелось спросить, почему Винсент не отзывался в предыдущии дни, но вряд ли он имел право задавать такие вопросы. У мальчика могли быть свои дела, да и стучался он слишком поздно. Тот мог спокойно и справедливо игнорировать навязчивый стук. А был ли Аластор слишком навязчивым? Не выглядело, чтобы Винсент был против общения, но всё же... Самое главное, что сейчас "связь" наладилась. Так о чём же теперь говорить? Пока Аластор думал над вопросом, собеседник уже опередил его. — Как твой арест? Не прокис ещё в четырёх стенах? — Честно, постепенно прокисаю. Хочу выйти на улицу, воздуха из окна маловато. — Блин, сочувствую тебе, — Уиттман грустно глянул на Аластора. — Если бы я мог прийти к тебе, то мы бы придумали, как развлечься. Неужели, к тебе совсем-совсем нельзя? Мальчик задумался. С одной стороны, официально не говорилось, что гостей приводить нельзя. Остаётся загадкой, как на это отреагирует отец. Мама точно будет в восторге. Подумать только, сын уже второй раз зовёт к себе в гости одного человека! Сенсация, что сказать. Почему-то Аластор уверен, что после первого приглашения мама считает Винсента его будущим супер лучшим другом. Возможно, стоит рискнуть. От вопроса, с большей вероятностью, ничего плохого не произойдёт. А увидится с соседом хотелось очень сильно. — Знаешь, я попробую уговорить отца позволить тебе прийти. Но обещать не могу. Винсент радостно улыбнулся. — Ура! Лишь бы всё получилось. Обоим хотелось в это верить. Особенно Аластору, который за несколько дней заточения действительно устал. Всё остальное время парни говорили о любимых школьных предметах, предпочтениях в пище, лучших музыкантах, да и вообще обо всём, что лезло в голову. На целых тридцать минут они утонули в разговоре, не обращая внимания на посторонние вещи. Улыбки были настоящие, смех тоже. Оба чувствовали себя хорошо. Но диалог прервал длинный зевок Винсента. Походу, спать он всё-таки хотел. Аластор решил, что не очень правильно будет задерживать мальчика, который и так сделал слишком много. Пришлось прощаться. — Думаю, нам пора спать. Спасибо тебе за уделённое время, я очень благодарен за этот вечер. Винсент слегка смутился. Почесав затылок, он ответил: —Да ладно, мне тоже понравилось. Я просто рад, что познакомился первым именно с тобой в этом городе, — он смутился ещё сильнее. — Поэтому, спасибо тебе за это. С тобой очень интересно и комфортно. На этих словах Аластор впал в ступор. Не дожидаясь чужой реакции, Винсент крикнул: "спокойной ночи" и захлопнул окно. Стоп. "Интересно и комфортно?!" Аластор спит и видит фантастический сон, или ему вправду сказали такие слова? Но ведь обычно сверстники кидаются совершенно противоположными значениями, по типу "скучно и неприятно". И в это намного легче поверить, чем в слова Винсента. Вот как раз Аластору было интересно и комфортно, хотя обычно расслабиться с кем-то кроме мамы у него не выходило. Что же такого удивительного в этом Уиттмане, раз он так влияет на него? На следующий день Аластор смог уговорить отца позвать Винсента в гости. Видимо, он просто подгодал удачное время, когда мужчина был в хорошем расположении духа. Сразу после одобрения Аластор пошёл в соседний дом и постучался в дверь. Всё это происходило под присмотром отца, который пристально наблюдал из кухонного окна за выходом сына, чтобы тот никуда не убежал. А убегать он и не собирался. Конечно, мысль о побеге в лес звучала очень заманчиво, но тогда неизвестно, на сколько недель может продлиться арест. На данный момент самым главным было позвать Винсента, а за дверью долгое время стояла тишина. А если никого нет дома? Тогда все уговоры пошли насмарку, да и вряд ли ему предоставится ещё один шанс позвать кого-то к себе во время наказания. Лёгкая паника сковала тело Аластора. Вдруг по другую сторону двери закопошились. Дверь открыла Хелена Уиттман. — Здравствуй, Аластор. Ты что-то хотел? Мальчик облегчённо вздохнул и поздоровался в ответ. Неожиданно вспомнился недавний совет мамы: "Может, тебе стоит попробовать улыбаться людям? У тебя же очень красивая улыбка, и с ней ты будешь выглядеть дружелюбным. " — Я хотел бы пригласить Винсента в гости, если он и Вы не будете против, — проговорил Аластор с небольшой улыбкой. — Можете позвать его? Женщина удивилась, но, улыбнувшись в ответ, кивнула. Она крикнула вглубь дома, зовя своего сына. Примерно через двадцать секунд Винсент сбегал с лестницы. Увидев Аластора, он радостно подлетел к нему и сходу задал вопрос: — Ты смог уговорить его?! — Да. Мы прямо сейчас могли бы пойти ко мне, если ты не занят. — Конечно не занят! Он посмотрел на мать и спросил у неё: — Я же могу пойти в гости? — Разумеется, но не задерживайся допоздна, — она мягко кивнула и ушла в дальную комнату. И снова два мальчика сидели в комнате Аластора. Винсент взял с собой пазлы из пятиста деталей. На картинке, вполне ожидаемо, была изображена акула. Пазлы они переворачивали рисунком вверх в полной тишине. Хотя Уиттман рассчитывал, что за этим занятием получится продолжить вчерашний разговор ни о чём. Почему-то разговаривать из окон своих спален оказалось намного легче. Первые несколько деталей скрепились между собой, и Аластор вздохнул. Ему нравилось собирать пазлы, это успокаивало. Дома было несколько разных картинок, но все уже собирались по многу раз. Идея собрать что-то новенькое пришлась ему по вкусу. Но когда он звал Винсента в гости, всё-таки хотелось не просто сидеть рядом в тишине. Будто прочитав чужие мысли, Винсент промолвил: — Знаешь, мы ведь вчера так и не определились с лучшим галстуком. По-моему, классический галстук простоват. Галстук-бабочка выглядит куда эффектнее! Облегчённо выдохнув, Аластор тут же подхватил поданную тему и поделился своей несогласной точкой зрения. — Да, бабочка смотрится неплохо. Но меня как-то больше привлекают классические галстуки. Вскоре пазлы забылись. Стоило только начать говорить, как темы сами назревали в голове и тут же были обсуждаемыми. Оба парня смеялись, хотя Аластор в основном позволял себе только негромкие смешки, иногда прикрывая рот рукой. Винсент же смеялся свободно и открыто, порой смеша собеседника этим своим забавным поведением. Особенно Аластора смешило пародирование разных людей. Винсент преувеличено широко раскрыл глаза, возмущённо хлопая ресницами и глядя так, будто увидел что-то из ряда вон выходящее. Неестественным ошарашенным голосом, он произнёс: —"Винсент! Как ты посмел надеть эту ободранную рубашку в магазин?! Люди подумают, что мы не можем позволить себе нормальную одежду! Живо переодевайся в ту рубашку, которую я тебе недавно подарила!" А я терпеть эту неудобную рубашку не могу! Ясно, что он пародировал свою маму. Аластор засмеялся, представляя эту нелепую картину. Спустя минуту Винсент подхватил смех, хотя был искренно возмущён своей несправедливой ситуацией. Так за разговорами и смехом прошло несколько часов. Уже под вечер Винсент засобирался домой, вспоминая об условии матери. Уходить ему не хотелось, но и получать нагоняй от мамы он тоже не особо горел желанием. Чуть не забыв, Аластор вскочил и отдал книгу про акул хозяину, который умудрился уже забыть про любимую энциклопедию. Мальчики растерянно застыли на пороге дома. Они не знали, когда смогут увидится ещё раз. Аластор не хотел снова оставаться один. С одной стороны, почти ничего не мешает им встретиться снова... Если отец против не будет. Такие же мысли были у Винсента. Из разговора он не так уж много узнал об отце Аластора, но основное уяснил. Один только домашний арест сына на две недели говорил очень многое и явно не очень хорошее. — Ну, я пойду тогда? — Ага. Спасибо за компанию, Винсент. — Да не за что! — Винсент улыбнулся. — Надеюсь, завтра тоже сможем вместе побыть. Аластор согласно кивнул. Они скомкано, неловко попрощались. Гость вышел за дверь и побежал домой, гадая, что означало мамино "не допоздна" и успел ли он до него. Аластор вздохнул и поплёлся в свою комнату. По пути он столкнулся с отцом, который всё-таки решил спросить про неизвестного ранее мальчика. Пришлось кратко рассказать о новых соседях, хотя мужчина мог бы знать о них получше, если бы хоть немного интересовался окружающими и остался на тот приветственный ужин. Либо отца устроил ответ, либо ему просто стало наплевать, но он кивнул и ушёл в спальню. А Мадлен посмотрела на Аластора и счастливо улыбнулась. Её глаза так и кричали о том, что она безумна рада за сына, наконец-то нашедшего друга. По крайней мере, это она так считала. Аластор пока не в чём не был уверен, но точно знал, что хочет увидеть Винсента ещё раз.