(Чисто)сердечное сожительство

— У меня руки грязные, заходи! — бодро воскликнула Ханджи в ответ на стук в дверь. Леви медленно приоткрыл её — немного, чтобы через щель оценить обстановку. Больной Ханджи точно не была, судя по звонкому, довольному голосу. А вот отчаянной — да, судя по измазанным до локтей рукам. Хоть и сидела она к Леви спиной, но он увидел пятна зелёной краски на её предплечьях, ведь рукава рубашки Ханджи скатала почти до подмышек. — Ставь на стол, — Ханджи махнула рукой, так и не обернувшись. — За булочки спасибо, там осталось две, угощайся. Убедившись, что она приняла его за Моблита, Леви решил войти и молча дождаться, когда же Ханджи соизволит обернуться. Но глядя на её гнездо на голове и кавардак на столе, понимал — увязла по уши, и у него есть все шансы простоять тут до утра. — Давай-давай! — требовательно промычала Ханджи, почти засунув свой длинный нос в чашку с зеленой жижей. У Леви аж губы закололо — так хотелось съязвить. Но он лишь молча шагнул чуть в сторону, заметив её высунутый кончик языка и розовую щёку. Тем более не стоит резко отвлекать эту бедовую. Прикусит ещё. — Ну ты что… — мотнула головой Ханджи и осеклась. Её рот округлился, а глаза застыли на месте, как две стекляшки. Лишь спустя пару секунд понимание будто жахнуло её по голове, и Ханджи фальшиво улыбнулась, показав даже коренные зубы. — Леви! — показушно радостно выпалила она, покраснев. — А я думала, Моблит принёс мне… в общем, неважно. А ты чего тут? — невинно заморгала и развернулась боком, но плечи ссутулила, да и ногами под стулом начала сучить. — А ты? — монотонно парировал Леви и подошёл ближе. Тёмные круги под глазами Ханджи и потухший взгляд поумерили его пыл, и теперь он удивлялся сам себе, вспоминая, каким накрученным шёл сюда. — Я? Я… делаю ловушку, вот, — Ханджи ткнула пальцем в сторону чашки, едва не вляпавшись в краску. Хотя палец и так был зелёным. — Здесь? Почему? — продолжал отрывисто допытываться Леви. Вопросы колючками впивались в язык и там во рту и оставались, за что он мысленно матюкнул сам себя. — Что «почему»? Почему здесь? Почему-почему… — она потерла нос рукой, опустив глаза. Из горла Леви успел вылететь лишь хриплый звук, когда он понял, что предупредить не успел. На крыле и кончике носа Ханджи уже красовались два смазанных пятна. Он лишь беззлобно цыкнул в ответ, качнув головой. — Я обещала, что скоро закончу, просто не успеваю всё сразу. Ещё тросы эти… А с краской время нужно, ты не подумай, что я забросила ловушку. Плёнка тоже почти готова, скоро реакция пройдёт и можно будет испытать, — сбивчиво болтала она, не зная, куда спрятать глаза. — Ты говорила, что здесь мало места и темно, — тихо напомнил Леви. — Слушай, — Ханджи тяжело вздохнула и выпрямила спину. Взглянула на него решительно и вздохнула ещё раз. — Ты был прав — я реально обнаглела. Днём в той комнате работать удобнее, но по вечерам-то без разницы. Да и пасмурно на улице, так что… Зато здесь всё под рукой, — она махнула ладонью в сторону шкафа без дверей, заваленного пыльными баночками и пожелтевшими чертежами, и криво улыбнулась. — И пахнет это всё не очень хорошо. Рыбой тухлой воняет, чуешь? — она повела носом и скривилась. Леви лишь наклонил голову набок, тяжело взглянув из-под хмурых бровей. Даже объяснять, как тупо выглядят её оправдания, было лень. — И не надо только так смотреть. Ты сам ворчал без конца, что я засоряю твою комнату. А ловушка почти готова, завтра можем устанавливать. Краска ничем не отмывается, представляешь? — дурашливо хихикнула Ханджи. — Нет, то есть я-то знаю, чем оттереть, но воры никогда не догадаются. — Ханджи, — выплюнул Леви и подошёл совсем близко. Так, что от запаха чернил и яблок засвербило в носу и свело живот. — А? — пискнула она и вцепилась одной рукой в сидушку, а второй — полностью измазанной краской — себе в бедро. — Рыбой здесь не пахнет. Яблоками несёт. — Яблоками? — она изумлённо вскинула брови и втянула воздух, раздувая грудь. — Это уксусный эфир, я добавила его как растворитель для пигмента, просто другого ничего… — Хватит херню собирать, — бесконечное терпение Леви начало иссякать, а от той пурги, что несла Ханджи, закололо в висках. — То ты почти переехала со всем своим барахлом, то засела здесь как мышь, даже пожрать не приходишь. Окончательно крыша потекла? — Я ведь объяснила! — вскинулась Ханджи. — Опыты почти окончены, так для чего мне… — Слушай, — Леви подошёл опасно близко и чуть наклонился вперёд, оперевшись ладонью о спинку стула и придавив Ханджи взглядом. — Башку дурить можешь другим, но не мне. Где я тебе на хвост наступил? Ведро говна уже на двоих сожрали, так что хватит выламываться. — Но здесь правда запах… — От титанов несёт не лучше. Не задолбало тебя таскаться по всему замку со своими склянками? Ханджи подняла глаза, облизала губы и сглотнула. Чёрт знает, что творилось в её гениальной, но дурной голове, и отчего она сейчас упиралась, как ишак. Леви нарочно перегнул палку и ждал, что теперь-то Ханджи привычно огрызнётся или расхохочется — у всех есть свой предел. Но она продолжила пилить Леви своими ярко-карими глазами, похожими на два блюдца крепкого чая, и молчала. Лишь бегала взглядом по его лицу от лба до подбородка, почти не дыша. — Знаешь, а ты прав, Леви, — скрипуче протянула она и резко встала, вынудив его отшатнуться. Теперь настоящая, искренняя улыбка выступила на её лице, а в глазах вспыхнул тот азартный огонёк, который Леви неосознанно и надеялся увидеть. Даже виски ломить перестало. Но Ханджи не остановилась — она без стеснения шлёпнула ладонь на его плечо, и Леви вздрогнул, ощутив последствия сегодняшней возни с молодняком. Похоже, пару синяков они ему всё же оставили. — Ой, ты чего? Не рассчитала, да? Прости-прости, — пискнула Ханджи и прижала руку ко рту. Леви поднял брови — она что, вообще не соображает, что измазала себе уже всё лицо и выглядит теперь так, будто проехалась им по свежей траве? — Мелкоте уроки давал, — отболтался он. — А ты вся уделалась. При виде той Ханджи, которую он прекрасно знал, и которая бесила его до красных пятен в глазах, его губы сами сложились в лёгкую ухмылку. А тот червячок тревоги, который грыз его со вчерашнего вечера, сдох, не попрощавшись. — Кстати, вот, — кашлянул Леви и вынул из кармана свой шейный платок. — О! Так ты согласен! — взвизгнула Ханджи и выбросила вперёд руку, чтобы выхватить его. Леви среагировал молниеносно, успев спрятать платок за спину, пока Ханджи и его не измазала. Но одновременно с этим она, словно хищник, заметивший добычу, подалась вперёд, впечатавшись в Леви. — Совсем ошалела? Умойся иди, — пробормотал он куда-то ей в шею и попытался отодвинуть, легко надавив на её плечо. Тепло чужого тела, тихий вздох Ханджи, мягкая грудь, прижатая к его твёрдой… Тренировки, усталость и вечерний душ не сработали ни черта! И вообще, со стороны Ханджи всегда выглядела почти плоской, так когда всё это выросло у неё? Леви резко шагнул назад, когда почувствовал, какой жар опять разрастается между ног. Он сцепил зубы и быстро оказался около двери. Оглянулся и увидел, что Ханджи беззвучно ржёт, опустив голову и тряся ею так, что её всклокоченный хвост раскачивался, как у бегущей лошади. — Да уж, не подумала, — пробулькала она. — Ты положи его вон на край стола. Я сейчас смою это всё и прикину, как лучше прикрепить краску. — Давай. Шустрее собирай свои побрякушки, не собираюсь тут торчать до ночи, — сердито пробухтел Леви, сложив руки на груди. — Так ты можешь идти, — растерянно отозвалась Ханджи. — Тебе же помощь нужна? Если ты нагрузишься, то чем дверь откроешь, зубами? — ядовито процедил он. — Я… — Ханджи прикусила губу и нахмурилась. — Зачем мне туда сейчас? Леви развернулся полностью и прищурился. Она ведь сама недавно сказала, что он прав. Так какого хера встала на дыбы? Или он опять чем-то шуганул её? Но он же ничего не сделал! Эта кривоногая сама налетела, а он отскочил так быстро, как мог! Леви понимал, что ещё несколько минут этих недоговорок, и он не выдержит. Соберётся и прямо в лицо ей рявкнет, что шарахаться от него не стоит, и кидаться он на неё не планирует. Но когда воображение рисовало этот момент, выглядел он до того позорно, что Леви было бы проще ёбнуть по столу, хлопнуть дверью и уйти. — Спать ляжешь. Синяки вон на пол-лица, и выглядишь как дерьмо. А здесь точно до утра проковыряешься, — злобно отрезал он, найдя хоть какой-то компромисс с совестью. — Я не могу там ночевать, — тихо и серьёзно созналась Ханджи. У Леви в животе что-то слиплось и заледенело. Неужели Ханджи созрела и решила перестать выкручиваться? Он даже хотел подопнуть её, чтобы соображала быстрее, но побоялся спугнуть. И лишь внимательно рассматривал, как она теребит свои пальцы и раздувает ноздри. — Мне надо следить за раствором для оболочки, а шевелить его нельзя, можно нарушить структуру, и тогда придётся переделывать. Но я утром всё уже принесу, честно! — она подняла на Леви лучистый взгляд и устало улыбнулась. — А за платок спасибо. Объяснения Ханджи звучали так до тошноты правильно, что Леви не знал, что ответить. Он молча подошёл к столу, сдвинул с угла стопку исчирканных листов и положил платок. Ханджи тем временем уселась обратно на стул и принялась выковыривать пробку из большой бутылки с чем-то прозрачным и густым, кряхтя и гримасничая. Помучившись немного, она поднесла бутылку ко рту, ухватила пробку зубами и с силой дёрнула головой. — Сейчас я руки ототру и посмотрю, как лучше спрятать пузырёк. Тебе же этот платок больше не нужен, да? — Дарю, — фыркнул Леви. — Тебе он очень идёт, кстати, — между делом добавила Ханджи, протирая смоченной тряпкой каждый палец. — Я давно хотела спросить, почему ты их носишь? Леви на секунду завис. Когда-то давно, впервые выйдя на поверхность, он заметил похожий платок на шее молодого парня. Тот не выглядел заносчивой, зажравшейся скотиной, наоборот — приветливо улыбнулся Леви, когда он невзначай зацепил его плечом. Возможно, тогда этот платок и застрял в его памяти, как символ чего-то нового и незапятнанного грязью его прошлой жизни. Но честности ради, Леви уже сомневался, было ли это на самом деле. — Выгляжу в нём не так грозно, — решил отшутиться он и приподнял бровь. Ханджи хохотнула в ответ, не поднимая глаз, и поднесла тряпку к лицу. Легонько потерла нос, скривившись до морщинок на переносице. Краска и правда сходила почти сразу, но кожа становилась розовой от раздражения и глянцево блестела из-за этой жирноватой протирки. Затем Ханджи очистила лоб и щёки и повернула к Леви лицо, важно задрав подбородок. — Всё? — Нет, — он покачал головой. У уголка губ до сих пор красовалась зелёная клякса, да и на самих губах краска успела затечь в трещинки. — Рот ещё. — А, точно, — смущённо шепнула Ханджи и осторожно поднесла тряпку. — Щипет как, — шикнула она, проводя чистой рукой по раскрасневшимся губам и вытянув их в трубочку. Ещё раз потрогала нос и щёку, смахнула волосы с лица. — Не всё убрала? — недоумённо добавила, распахнув глаза. И тут до Леви дошло, что он, не отрываясь, следил за процессом. Особенно за тем, как в прямом смысле засияли круглые щёки Ханджи — будто смазанная маслом свежая булочка. Даже рот слюной наполнился от таких дурацких ассоциаций. — Не вредная эта бурда? — спокойно уточнил Леви, отводя глаза в попытке вернуть контроль над собой. — Не-а, просто сначала немного щиплет. Она ведь может ворюге и в рожу прилететь, и в глаза. А у нас нет цели его калечить. Просто пометим. Это она поначалу такая маркая, а когда частично испарится и въестся в кожу, будет вполне безопасной. Я ведь подправила состав. — Далеко брызнет? — Не особо, думаю, не дальше метра. Нам не надо, чтобы залило всю комнату. Я завтра утром всё принесу и покажу, не беспокойся, — прокряхтела Ханджи, впихивая пробку обратно в бутылку. — Кстати, Леви! Нам с тобой надо будет куда-то деться на весь день, когда ловушку установим. — Зачем? — с подозрением протянул он и напрягся. — Для верности! — Ханджи подняла вверх указательный палец. — Я уже всё придумала, смотри. Установим ловушку и идём на завтрак. В столовой громко будем обсуждать, что нас весь день не будет. И желательно выпросить у Эрвина какое-нибудь дельце. Стены обойти или что-то такое. Так воры поймут, что путь открыт. А ловить их на месте нам и не надо, по залитой краской роже всех вычислим! — Думаешь, они настолько тупые? — скептически отозвался Леви. — Звучит как очевидная подстава. — Не попробуем — не узнаем, — обиженно буркнула Ханджи. — Если придумаешь план получше, я только за, — она опять принялась разглядывать свои баночки и трясти их, очевидно, безо всякой цели. — Подумаю, — выдавил Леви. Он ещё раз посмотрел на свой платок, мысленно прощаясь навсегда, на сведённые в напряжении плечи Ханджи и выдохнул. И дальше проедать ей мозги не было ни желания, ни сил. С ней ничего не случилось, разработка движется по плану, а его помощь не нужна — разве не в этом он пришёл убедиться? — Не сиди всю ночь, а ляг поспать, — строго отчеканил Леви, ухватившись за дверную ручку. — Да-да, я обязательно, только вот проверю новый узел на тросах и обмотку… ещё плёнку надо немного подогреть… краску я сейчас перелью… — тараторила Ханджи вполголоса, сунув в рот карандаш и прикусив до хруста. — Мне прийти сюда среди ночи и убедиться? — проворчал Леви, оглянувшись через плечо. — Я всё сделаю, капитан, — наигранно бодро отчиталась она, лукаво прищурив один глаз. — Чудила, — прошептал он так тихо, что сквозь её бубнёж точно не пробился, и вышел в коридор. Только сейчас до Леви дошла суть плана целиком — смыться куда-то и проболтаться весь день вдвоём. Он грубо провёл рукой по лбу, ущипнул себя за переносицу. Как он дожил до того, что крутит в голове рядовое, в общем-то, событие? Они с Ханджи служат вместе хер знает сколько лет и в какой только жопе не оказывались, и наедине тоже. А у него из головы до сих пор не выходит её блестящая от масла кожа, а в паху крутит до лёгкой боли. Леви презрительно усмехнулся и зажмурился. Неужели ему всё же придётся развлечь себя вечером самому, чтобы перестать уже коченеть перед Ханджи, как прыщавый юнец, у которого вот-вот лопнут яйца?