(Чисто)сердечное сожительство

Тёплый ветер раздувал волосы, щекотал уши и лицо, а стук копыт вибрацией отдавался в позвоночнике. Куртка Леви теперь скрипела от чистоты так, что подмышками хрустело. Вчера вечером, уже дойдя до середины коридора, он сообразил, что Ханджи облапала его плечо. Вернулся Леви молниеносно, припомнив её слова о том, что эта зелёная гадость въедается в кожу — а в человечью или бычью, значения точно не имеет. Ханджи недовольно впихнула ему в руки целую бутыль своей жирной протирки, буркнула короткие инструкции и закрыла дверь, сославшись на его же приказ ложиться спать и позднее время. Утром Ханджи объявилась до рассвета, без стеснения тарабаня по двери. Леви скептически наблюдал, как она лепит его платок на разные поверхности — стол, стул и даже каминную полку — и куксится. Чёрт знает для чего она скакала по комнатам как блоха, но в итоге платок оказался на углу стола со стороны входной двери. Правда Ханджи ещё прикрепила какие-то ниточки к углам, но Леви докапываться не стал. Остатки надежд на удачную «охоту» испарились окончательно, когда на завтраке она на всю столовую прокаркала: «Леви! Хорошенько подкрепись там! Мы уедем на весь день!» Громко и настолько фальшиво, что он хотел слиться со стеной, лишь бы не признавать, что это адресовано ему. А куча ошалевших глаз, выпучившихся в его направлении, уверенности не добавляли. Теперь в успех этой затеи Леви верил примерно так же, как и в то, что титаны внезапно поумнеют и всей толпой приползут к воротам каяться и сдаваться. Однако он со скрипом, но признавал — хоть план и попахивает дерьмом, у него самого вообще никакого нет. Поэтому послушно поковылял в кабинет Эрвина следом за скачущей вприпрыжку Ханджи. Её глаза и щёки горели в предвкушении успеха, словно ворюга обязан был купиться на этот идиотский спектакль. Ханджи сбивчиво объясняла Эрвину, что ей позарез надо распотрошить старый склад в южном секторе леса. Якобы там хранятся старые тросы и шарниры, говённой конструкции, зато из хорошего металла. И для каких-то исследований они ей жизненно необходимы. Леви ожидал от Эрвина чего угодно, но не того, что командир без вопросов отпустит сразу двух офицеров хрен пойми куда и хрен пойми зачем. Ну ладно Ханджи — проще сдохнуть, чем спорить с этой одержимой. А вот Леви там для чего? Но Эрвин согласно кивнул и даже улыбнулся, слова против не сказав. Либо Ханджи сегодня очень везло, либо все просто отупели вкрай… Леви натянул поводья, приметив вдалеке заросший рыжим мхом каменный сарай. Судя по густому кустарнику, почти вросшему в деревянную дверь, и массивному ржавому замку, складом это место служило ещё до вступления Леви в Разведкорпус. Лошадь сбавила ход, всхрапнула и тряхнула ушами. Ханджи уже спрыгнула на землю и вынула из кармана блестящий ключ. На удивление, их подозрительная вылазка не была обычным прикрытием. Победив несчастный куст и заросли крапивы, Ханджи принялась рыться в пыльных коробках, бурча и чихая. Сам Леви остался стоять у входа, скрестив руки на груди. Через пару минут Ханджи победно взвизгнула и выскочила, сунув ему под нос новенькие блестящие запчасти. — Ты только глянь! — с обожанием в голосе воскликнула она. — Умели же делать! Столько лет пролежали, а на металле ни пятнышка! Так, это нужно забрать, — деловито объявила, запихивая железки в сумку у седла. — Сейчас я ещё тросы прихвачу… — Пожалей лошадь, — сухо оборвал её Леви. Ведь дай Ханджи волю, она навьючит несчастное животное всем, за что зацепятся её жадные глаза. — Да я один всего возьму, мне много не надо. Ты только посмотри, какая же прелесть! — она прищурилась, даже не взглянув на Леви, и пробежалась пальцами по тонкой металлической нити. — Там много чего осталось. Даже странно, как никто эту сокровищницу до сих пор не разорил. — Развлекайся, — Леви махнул рукой и потрепал свою лошадь по холке. — Я к реке. Надо коней отшагать и напоить, — отрывисто добавил, но Ханджи его вряд ли услышала. Она снова залезла в одну из глубоких коробок почти наполовину, роясь и чем-то гремя. Пока Леви не спеша шёл к воде, лошади успели остыть. Он ослабил подпруги, дал животным напиться и также, не торопясь, вернулся к складу. Лес густым здесь не был, и огромные поляны между деревьями заросли сорняками по колено — лошади явно найдут, чем поживиться. Да и торопиться некуда, раз уж по плану болтаться тут придётся чуть ли не до вечера. Леви прикрыл глаза и втянул носом влажный воздух. Запах свежей травы, что-то цветочное, кисловатый лошадиный пот — всё это смешивалось и странным образом успокаивало не хуже чашки свежезаваренного чая. Но скрип ржавых петель и щелчок ключа в замке отвлекли Леви, и он повернул голову. Ханджи отряхивала ладони, сдувала растрепавшиеся волосы с глаз и жевала губы. — Всё выгребла? — тихо бросил он, продолжая стоять, не шевелясь. — Ага, — довольно кивнула Ханджи. — Но я сюда ещё вернусь. Только мне бы какую-то телегу… — она постучала пальцем по подбородку, словно уже высчитывала, сколько повозок и грузчиков ей придётся выпросить у Эрвина, чтобы вывезти всё это старьё. Леви лишь покачал головой и ухмыльнулся — Ханджи хоть и была взрывной, непредсказуемой чудачкой, но удивляла его всё реже. Даже не так. Скорее он принял и свыкся с её закидонами, а некоторые научился предугадывать каким-то шестым чувством. Рядом с этим рассадником хаоса в очках лучше быть настороже. — Так спокойно тут, — пробормотала Ханджи, опускаясь на траву. Она привалилась спиной к ободранной каменной стене, согнув ногу в колене. — Ты недавно разогнуться не могла. Зачем уселась? — Да ты что! Камень аж горячий, ты потрогай! — Ханджи призывно похлопала по кирпичу, не забыв колупнуть ногтями жёлтое пятнышко лишайника. — Нам всё равно надо дать лошадкам погулять пару часов. Потом ещё обратно скакать, а у меня уже задница отваливается. Седло мне починили, но что-то не очень удобно стало… Ой, бабочка! — выпалила она, выбросив вперёд палец. Мимо и правда летело что-то ярко-голубое, но резко сменило курс и панически задёргало крыльями, словно споткнулось о воздух после её возгласа. — Представляешь, мы вернёмся, а наша ловушка уже всё! Сработала! — Ханджи звонко хлопнула в ладоши. — Сомневаюсь. Ты слишком очевидно верещала в столовой. Даже идиот догадался бы, что это херь какая-то, — беззлобно пробормотал Леви. — Если только вор не совсем контуженный, — добавил ещё тише и вздохнул. — А вот вернёмся к ужину и узнаем. Я верю, что всё получится, у меня и с моими опытами так. Чуйка, понимаешь? Бывает, разведу раствор и заранее знаю, что всё свернётся и придётся выкидывать. А сейчас вот не так, я уверена, что сработает! — Как скажешь, — выдохнул Леви и замолчал. — Я же булочки вчерашние прихватила, будешь? — Ханджи полезла в сумку, искоса глянув на присевшего по другую сторону от двери Леви. Он отрицательно помотал головой и привалился к стене. Камень и правда был ненормально тёплым, и это тепло добиралось до спины прямо через куртку. Даже захотелось её снять, но Леви лишь сжал пальцами отвороты и немного распахнулся. — Я вижу, ты справился со стиркой, капитан, — игриво протянула Ханджи, уткнувшись взглядом в его плечо, которое сама же недавно и загадила. — Вообще, этим раствором можно много чего очистить. И кожа становится мягче, ты заметил? — Заметил, — пробормотал он. — Спасибо. — Да не за что! Обращайся, у меня ещё есть, — Ханджи откусила приличный кусок подсохшей булки, аппетитно хрустнув и набив полные щёки. — О, погоди-ка… — она вскочила с места, отошла на несколько шагов и раздвинула заросли травы. — Вот! — вернулась, радостно задрав нос и держа в руках длинные зелёные стебли, от которых попахивало чем-то резким и горьким. — Дикий чеснок! Хорошая закуска, между прочим. Можно, конечно, и с луковицей съесть, но она вся в земле будет, а к речке мне тащиться лениво. — Ты что, коза? — усмехнулся Леви, глядя, как Ханджи откусывает кусочки от своей травины и причмокивает от удовольствия. Ханджи прекратила жевать, вытерла губы и возмущённо уставилась на него. — В лесу много каких трав вкусных есть, — поучительно начала она. — Когда я была маленькой, бабушка научила меня их искать, мы часто ходили в лес, собирали и ели. Что-то как приправа идёт, а другими и правда можно голод утолить. — А от этой чесноком нести будет, как от подзаборного алкаша, — в такт ей добавил Леви. — Да и плевать, зато вкусно. Кому не нравится, могут не нюхать, — фыркнула Ханджи, сморщив нос. Она сунула в рот остатки булки и отряхнула крошки с груди. — Я вообще любила в земле возиться. У нас такой огород большой был! Овощи можно так по-разному приготовить, что никакого мяса не надо. Только вот я мало чему научилась, терпения не хватало… — Зато будет, чем в старости заняться, раз навыки есть. — Вот спасибо, капитан! — хихикнула Ханджи, озорно блеснув стёклами очков. — Буду звать тебя в гости огород копать. А потом вместе будем ходить согнутые в три погибели и кряхтеть. — Я не доживу, — мрачно буркнул Леви. — Вы меня раньше титанов в могилу сведёте, — поспешил добавить, заметив в округлившихся глазах Ханджи вспышку тревоги и морщинки на крепко сжатых губах. — Эм… всё-таки отказываешься? — посерьёзнев, уточнила она, махнув последней чесночной стрелкой перед его носом. И не получив ответа, отбросила ту подальше. — Вообще, ты прав, островато, — хрипло кашлянула и погладила себя по горлу, проведя ладонью от подбородка до выреза рубашки. Солнце палило беспощадно, словно пыталось поджечь растрёпанные волосы Ханджи, приняв их за кучу хвороста. Леви даже позавидовал лошадям — недавно те хлебали воду и мочили копыта с такими довольными мордами, что он сам был не прочь сейчас прополоскать где-нибудь и свои копыта. Леви посмотрел в сторону — лошади мирно паслись, почти не сходя с места. Лишь изредка нервно взмахивали хвостами, пытаясь прихлопнуть очередную кусачую тварь, нацелившуюся на их беззащитные зады. Выходит, все члены его «отряда» набили себе брюхо свежей травой, один Леви остался не у дел. Но есть почти и не хотелось. В конце концов, не на нём же скакали почти два часа. Да и не привык он питаться трижды в день, это казалось чем-то излишним и слишком воняло богатой беззаботной жизнью. Ханджи упёрлась макушкой в стену, но болтать не прекратила. Она перечислила, кажется, все виды овощей, о которых Леви слышал. А некоторые названия трав больше походили на титаньи клички, которые Ханджи так любила давать своим любимым тупорылым тварям. И видимо, огород у её бабки был размером с Трост, иначе как туда влезло столько всего? Хоть Леви мало что понимал в деревенской жизни, но представлял, сколько труда и времени нужно, чтобы вырастить хотя бы одну тыкву. — … и вот наберёшь грибов целую корзину, нарежешь, потом лучку туда, м-м-м… Я мелкая часто убегала от бабушки в лес, она потом мне уши крутила, но прощала, — Ханджи не унималась, словно издеваясь над пустым желудком Леви. — Ты собирал грибы когда-нибудь? — без тени сомнений выпалила она, повернувшись к нему полностью. — Не собирал, — выдавил он. — Они у нас на потолке росли, я не дотягивался. Странно, но бестактность Ханджи не вызывала в груди привычное жжение и желание заткнуть особо любопытным их поганый рот. Лишь смазанными отрывками в памяти пронеслись «пейзажи» Подземного города — грязно-серые, воняющие помоями до удушья, и… грибы! Он вспомнил, что какие-то бледные херовины, похожие на усохшие письки, и правда росли на стенах и земляных сводах. Задорный огонёк в глазах Ханджи потух, как задутая спичка, а лицо вытянулось. — Прости, я херню уже несу, ты же… там же… Прости, Леви, — она сжала зубы и отвернулась, впившись пальцами себе в бёдра. — Я серьёзно говорю, растут над головой и на стенах. Из них наркоту какую-то варят, вроде. А ещё сушат и то ли жрут, то ли курят, — Леви пожал плечами, стараясь звучать ровнее. И вовсе не хотел, чтобы Ханджи сидела, поджав хвост, как побитая собака. — Но на тебя бы не подействовало… — загадочно проговорил он. — Почему это? — возмутилась Ханджи, позабыв про свой пришибленный вид и задрав подбородок. — И так дурная, куда ещё-то… — Знаю, — неожиданно спокойно выдохнула она. — Всегда такая была, чего скрывать. Не могу по-другому, жизнь у нас такая… такая… даже не знаю, как сказать… — Ханджи защёлкала пальцами, морща брови. — Хотя кому я объясняю. Ты-то привык все обдумывать и планировать, а у меня как будто сразу куча идей в голове! — Не выдумывай, — скептически перебил Леви. — Башка у тебя варит как надо, просто шило в жопе толстовато. Тебе бы сперва думать, а потом делать. — Ну… спорить я не собираюсь, хотя твой план звучит как скука смертная, — рассеянно отозвалась Ханджи и принялась выщипывать молодую траву рядом с собой. Протянула руку, разводя высокие полузасохшие стебли, и опять что-то выдрала из земли. Леви вытянул шею и отклонился от стены. Ханджи, оказывается, может питаться подножным кормом в прямом смысле, и ему даже стало интересно, что она там отрыла на этот раз. Улиткой решила закусить? Или дождевым червём? Но на ладони Ханджи красовалось лишь несколько блестящих сине-чёрных ягод. Она осторожно принюхалась, поднося добычу близко к лицу, а потом сунула одну в рот и раскусила. — А это как называется? — язвительно бросил Леви. — А хрен их знает, — облизнулась Ханджи и скривилась, словно намахнула рюмку уксуса. — Пахнет вроде нормально, попробуешь? — Совсем поехавшая? — грозно рыкнул Леви. — Травануться не боишься? — Да ну тебя, я ж говорю, знаю я все эти растения, — она махнула рукой и втянула губами ещё одну ягоду. — Ядовитые тоже здесь растут, но у них запах другой. А эти просто не поспели ещё. — Если ты обдрищешься, оставлю здесь. Хватит толкать себе в рот всякое дерьмо, — недовольно протянул Леви и отвернулся. — Ну и что? Вот скажи? Ну поела я немытых ягод, и что с того? Нельзя быть таким осторожным и бояться пробовать, Леви! — вспыхнула Ханджи и придвинулась, поджав под себя коленки. — Если пробовать всё подряд, можно приключений на задницу найти. А у нас всех там и так геморрой размером с кулак. — Но радовать себя мелочами — разве плохо? Я ведь не говорю совсем отключить голову и делать, что вздумается! — Поэтому и лезешь в пасть к титанам? Мелочь какая, обосраться просто… — ядовито процедил Леви, полоснув Ханджи строгим взглядом исподлобья. — Это… ну, бывает, меня несёт, согласна, — нервно усмехнулась она, тряхнув волосами. — Но шарахаться от всего незнакомого я не собираюсь, я так со скуки сдохну. И не надо меня дырявить своими страшными глазами! Я не боюсь тебя, капитан. И вообще, я частенько держу себя в руках, чтоб ты знал… — Так это ещё не предел твоей дурости? — наигранно изумился Леви. — Представь себе, нет! — Ханджи хлопнула ладонями по земле, так и застыв на четвереньках. — Удивила. Думал, ты творишь всё, что вздумается. — Я не настолько безголовая и многое себе запрещаю, — хохотнула она. — Нам всем охереть, как повезло… — задумчиво ответил Леви. — Страшно подумать, от чего ты отказалась. Поделишься? Вспышка тупой боли от удара затылком о камень, вышибла все мысли из головы. Рука сама сжалась в кулак, чтобы врезать нападавшему, но тут же дрогнула и обмякла, когда Леви ощутил влажные, кисловатые губы Ханджи на своих. Она не двигалась совсем — просто присосалась к его рту, перестав дышать и стискивая пальцами плечи. Воздух колом встал в горле, кровь резко ударила в голову и живот, заставляя все мышцы онеметь. Ханджи была слишком близко, и видел Леви паршиво. Но смог разглядеть, как она жмурилась, и что её очки были криво задраны на лоб. Она продолжала вдавливать Леви в горячую каменную стену, ёрзая у него на коленях, и зрение расплылось совсем. Все мысли превратились в кисель, из которого выловить что-то правильное было невозможно, как бы Леви ни пытался. Но когда он почувствовал, как губы Ханджи оторвались от него с мокрым шлепком, то едва зубами не вцепился, чтобы вернуть их обратно. Даже не понял, как руки обхватили её задницу и как нетерпеливо он прижал Ханджи к себе. А услышав жалобное мычание прямо себе в рот, и вовсе перестал управлять телом. Аж не по себе стало. До того бешено сердце долбилось о рёбра, заглушая любые звуки, кроме всхлипов Ханджи и её писка, когда он вытянулся и повалил её на траву. Леви схватился за внутреннюю сторону её бедра, рывком раздвинув ноги, и вжался пахом так сильно, что стало больно. Подался вперёд, вызывая новый стон, вырвал рубашку из брюк и скользнул туда ладонью, сжав грудь через тонкую ткань майки. Ханджи всхлипнула и сунула руки под его куртку, неуклюже пытаясь стащить ту с плеч. — Этого не было раньше, — рвано выдохнул он ей на ухо, не прекращая мять мягкую грудь, попутно сдирая с неё дурацкую лямку. — Я… они мешают, я утягиваю… обычно… — промямлила Ханджи, бросив свои попытки раздеть Леви и запустив пальцы в его волосы. Она требовательно давила на его затылок, но он сопротивлялся. Вместо этого спустился губами к вытянутой шее и прикусил, едва сдержав себя, чтобы не сжать зубы слишком сильно. Солоноватый привкус пота не казался противным, наоборот, неожиданно приятным, даже вкусным. Леви несдержанно втянул носом воздух, закрыл глаза и сунул ладонь Ханджи между ног, прижав пальцы к самому центру. Она выгнулась дугой, из груди вырвалось что-то похожее на вой. Приподняла бёдра и забросила одну ногу ему на поясницу, притираясь ближе к его ладони и откровенно дёргая за волосы до лёгкой боли. Леви прижал руку ещё сильнее и согнул пальцы. Упёрся подушечками в плотный шов брюк — кожу обдало чем-то горячим и стало даже липко. Или это он сам вспотел от удушающего солёного запаха, от которого мутнело в голове? Ханджи то беспорядочно гладила его шею и лопатки, то вцеплялась в его рубашку, то пыталась расстегнуть пуговицы у себя на груди, но безуспешно. Леви рыкнул что-то невнятное, наконец, справившись с её сраной майкой и добравшись до тёплой голой кожи. Он торопливо водил ладонью от одной груди к другой, цепляя пальцами торчащие соски. Облизал свои губы и спустился ещё ниже, почти до ключиц, но Ханджи снова помешала. Она сдавленно промычала ему в макушку и резко опустила руку, сжав его член через ткань штанов. Леви показалось, что если она сейчас не отпустит, то он кончит прямо в трусы. Перед зажмуренными глазами вспыхнули белые точки, голову заполнили бесстыдные всхлипы Ханджи и собственное тяжёлое дыхание. Он схватился за пряжку ремня на её поясе, дёрнул и попытался расстегнуть. Металл скрипнул и поддался почти сразу, но Леви так спешил, что загнал острый кончик себе под ноготь, и этот укол боли грубо вышиб его из того звериного желания, которое управляло им сейчас. Теперь в уши сумел пробраться шум листвы и ржание лошадей, а горящее лицо защипало от порыва сырого ветра. Леви оперся ладонью о землю, стараясь выровнять дыхание. Приподнялся и отстранился, приказывая глазам открыться. Ханджи так и лежала под ним, часто, дробно дыша. Её чёрные зрачки заполнили почти всю радужку, слипшиеся ресницы дрожали, на опухшей, прикушенной губе выступила кровь. Леви смотрел на её красные щёки и до него туго, но упорно доходила вся картина — он только что чуть не завалил Ханджи прямо в лесу. И надо бы уже отпустить её, ведь он до сих пор упирается стоящим членом в её бедро. Захотелось хорошенько ёбнуть себя лбом о каменный сарай, прыгнуть на лошадь и смотаться подальше, ничего не объясняя. Но Ханджи продолжала валяться на земле, бегая пьяным взглядом по его лицу. Она осторожно положила свои тёплые ладони ему на грудь и от этого жара, просочившегося через рубашку, Леви подскочил как укушенный. Если Ханджи коснётся его ещё раз, то будет насрать уже на всё: на колючую траву, на твёрдую землю, на впивающиеся в локти камешки. Леви отвернулся и отошёл подальше, по пути отряхивая зелёные от травы колени. Провёл ладонью по лбу, пытаясь смахнуть позорные мысли и прийти уже в себя. Ханджи тоже поднялась, шебурша перекошенной одеждой. Пряжка противно звякнула и Леви поморщился — представил, как мгновение назад, будто ошалелый, был готов разорвать её долбанный ремень. — Леви… — тихо позвала Ханджи севшим голосом. — Я не знаю… — просипела она и вздохнула. Леви слышал, как жёсткие стебли трутся о её сапоги. Медленно, но всё громче и громче с каждым шагом. Все его мышцы словно превратились в металлические тросы, запрещая шевелиться, а каждый новый звук долбил по ушам как ебучий барабанщик. — Я хочу сказать, всякое бывает. Нервы, природа… — Ханджи громко сглотнула, оказавшись у него за спиной, но не пошла дальше. — Забудем? — на выдохе выпалила она, пытаясь звучать беззаботно и даже игриво. — Уже забыли, — процедил Леви, обернувшись через плечо, но глядя куда-то в сторону сарая. Словно посмотри он на Ханджи, и его глаза начнёт ломить так же, как и уши. — Вот и договорились! — чересчур весело объявила она. — Думаю, лошадки уже отдохнули, и мы можем ехать. Леви быстро кивнул в ответ. Пара часов скачки точно отрезвит его дурную голову.

~

До замка они добрались, не сказав друг другу ни слова. Леви лишь однажды украдкой посмотрел на Ханджи, когда та запрыгнула в седло. Заметил, как она охнула и заёрзала, пытаясь нормально усесться, и отвёл взгляд. От понимания, что сидеть верхом ей так же хреново как и ему, в животе что-то скукожилось и дрогнуло, и всю дорогу Леви держался впереди, слушая сдвоенный топот копыт. Даже ужинать они уселись за разными столами, не сговариваясь. Но на выходе Ханджи всё же догнала его и тихо пробормотала в спину: — Нам нужно проверить комнату. Он вздохнул и махнул рукой в сторону коридора, размашисто зашагав вперёд. Стук набоек Ханджи по каменному полу больно вбивался в мозги, и Леви поймал себя на мысли, что ему совершенно насрать, сработала ловушка или нет. Хотелось просто остаться одному или лучше сдохнуть от стыда где-нибудь в кладовке с тараканами. Ловушка оказалась нетронутой. Да и на замке новых царапин не появилось — как он и думал, подстава была слишком явной, либо вор давно угомонился, обделавшись не один раз. Глаза Леви распахнулись и метнулись к лицу Ханджи, когда она смачно выматерилась сквозь зубы: — Вот же блядство, а… И чего этим долбоёбам не понравилось? Вот платок — заходи и забирай! Тупоголовые… Леви изогнул бровь, глядя, как она играет желваками и ковыряет пол носком сапога. Хотелось припомнить, что именно об этом он и предупреждал, но огребать сейчас от пышущей злостью Ханджи не планировал. — Ладно, — устало выдавила она, опустив уголки губ и впервые за вечер взглянув на Леви. — Убираем это или ещё одна попытка? Леви смотрел на её опущенные плечи, напряжённую шею и гадал, точно ли из-за ловушки Ханджи выглядела как мокрая кошка? Её взгляд был таким потухшим, словно усталость и неудача физически давили на неё. И что он должен был ответить? — Так. Сегодня слишком дебильный день, мне даже разбирать это всё лениво, — будто услышав его мысли, пробурчала Ханджи и опустила голову. — Прости, что ничего не получилось. Пойду, — сухо добавила и развернулась, взявшись за дверную ручку. Едва увидев сгорбленную спину Ханджи и закрученные в кудряшки волосы на шее, Леви выбросил руку вперёд и схватил её за ладонь. — Стоять, очкастая, — рыкнул он и с силой дёрнул на себя.