Cortis And

Ом Сон Хён не умел быть наполовину. Если он выходил на сцену, то выкладывался так, что после концерта тряслись руки. Если он шутил на записи, то смеялся громче всех, запрокидывая голову и хлопая себя по коленям. Если он злился — а такое случалось редко, — то мог надуться на целый день, закутаться в плед и игнорировать даже Юйфаня, самого старшего в группе Cortis. Он был немного капризным, но до жути обаятельным. Голос у Сон Хёна был низкий, чуть хрипловатый — полная противоположность его характеру. Когда он говорил спокойно, создавалось ощущение, что рядом не семнадцатилетний парень с вечным фонтаном энергии, а кто-то старше и мудрее. Но стоило ему улыбнуться — и иллюзия разрушалась. На щеках появлялись ямочки, глаза превращались в два полумесяца, и становилось ясно: перед тобой просто мальчишка, который безумно любит своё дело и готов ради него пахать сутками. Ли Сара никогда не думала, что её жизнь окажется связанной с миром айдолов. Ну, то есть формально она была к нему очень близка. Её мама, Ким Джу Хён, работала в BigHit — том самом агентстве, где год назад дебютировали Cortis. Она занималась обработкой фотографий, ретушью, иногда помогала с образами для концепт-тейзеров. Сара приходила к ней почти каждую неделю — приносила домашний обед, если мама задерживалась, или просто забегала после школы, чтобы забрать ключи. Она видела этих красивых парней в коридорах. Иногда они шумной гурьбой проносились мимо, иногда уставшие сидели в углах зала ожидания с телефонами в руках. Сара не обращала на них особого внимания. Ну, симпатичные. Ну, знаменитые. У них и без неё полные залы фанаток. Она любила другое. Любила, когда карандаш касается бумаги, когда из простых линий рождается что-то объёмное, живое. Любила запах красок и чувство лёгкой усталости в пальцах после долгих часов работы. Она хотела стать архитектором или дизайнером — пока ещё не решила точно, но точно знала, что её жизнь будет связана с творчеством. Сара была неброской, но её хотелось рассматривать. Каштановые волосы вились крупными кольцами, падая на плечи, и она почти никогда их не завязывала. Школьная форма сидела на ней свободно, потому что она то и дело забывала поесть, когда рисовала, и немного худела. Она часто щурилась, рассматривая что-то вдалеке, — художники всегда смотрят иначе, чем обычные люди. В то утро Сара даже не подозревала, что этот день перевернёт всё.

***

В Южной Корее айдолы иногда выступают в школах и университетах. Это не регулярная практика, но и не редкость. Такие мероприятия называют «школьными атаками» — когда группа приезжает с сюрпризом, исполняет пару песен и желательно вызывает всеобщий визг. В школе Сары такой день устроили в середине апреля. Объявили об этом утром по внутреннему радио: «Сегодня на большой перемене состоится выступление группы Cortis. Приглашаются все желающие». Сара как раз сидела на подоконнике в коридоре третьего этажа и доделывала набросок в своём блокноте. Услышав название, она на мгновение подняла голову, пожала плечами и снова уткнулась в рисунок. Cortis так Cortis. Мама на работе наверняка видит их каждый день. Она не пошла смотреть выступление. Во-первых, там наверняка будет толпа, да и из последних рядов почти ничего не видно, а она не такая везучая, чтобы оказаться ближе. Во-вторых, у неё оставалось пятнадцать минут, чтобы закончить скетч, а свет падал сейчас идеально. Поэтому она осталась на подоконнике. Когда прозвенел звонок с перемены, коридоры опустели, но из актового зала внизу всё ещё доносилась музыка. Сара собрала вещи и медленно побрела по лестнице. Ей нужно было на второй этаж, к кабинету математики, но лестница, как назло, вела прямо мимо входа в зал. Двери распахнулись, выпуская поток разгорячённых учеников. Кто-то смеялся, кто-то напевал только что услышанную мелодию. Сара посторонилась, прижимая блокнот к груди, и сделала шаг в сторону, чтобы не столкнуться с толпой. И в этот момент из зала вышел Ом Сон Хён. Он был без пиджака — видимо, после выступления стало жарко. Белая рубашка с закатанными рукавами, растрёпанные чёрные волосы, на лбу блестит капелька пота. Он что-то оживлённо говорил идущему рядом парню — кажется, Мартину, — но на полуслове замолчал. И посмотрел прямо на Сару. Всего на секунду. Она шла мимо, и их взгляды встретились ровно настолько, чтобы она успела заметить, какие у него тёмные глаза и как смешно топорщатся волосы на затылке. Сара сразу отвела взгляд. Она вообще не знала, куда смотреть в такие моменты. В пол? В блокнот? В стену? Щёки предательски потеплели, и она ускорила шаг, буквально вжав голову в плечи. Сон Хён проводил её взглядом. — Что? — спросил Мартин, заметив, что друг завис. — Да нет, ничего, — Сон Хён тряхнул головой. — Показалось. Но что-то в этой девочке с вьющимися волосами и испуганным взглядом зацепилось в памяти и осталось там. Где-то на задворках.

***

Прошло три недели. Сара почти забыла о том случае. Ну, пересеклись и пересеклись. С кем не бывает. У неё сейчас были проблемы поважнее. В школе готовились к весеннему празднику, и на Сару, как на единственную художницу в классе, свалилось сразу три огромных плаката. Три ватмана, которые нужно было оформить вручную — с объёмными буквами, иллюстрациями, цветами. — Ты же любишь рисовать! — сказала староста таким тоном, будто делала Саре грандиозное одолжение. Сара любила. Поэтому и согласилась. Она просидела над ними всю неделю. Дома, после школы, вместо отдыха. Мама только вздыхала, подкладывая ей на стол тарелки с нарезанными яблоками. Пальцы Сары были перепачканы краской, под ногтями засохла гуашь, но плакаты получались красивыми. Даже очень. В пятницу она закончила последний штрих. Три ярких листа — с бабочками, цветами и смешными надписями — лежали на столе, дожидаясь понедельника. — Мам, я к тебе завтра приду? — крикнула Сара из своей комнаты. — Как обычно, с ланчем? — Приходи, — отозвалась мама. — Я до вечера буду. В субботу Сара аккуратно свернула плакаты в трубочку, перевязала ленточкой и сунула в большой пакет. Днём она зайдёт к маме, отдаст еду, а потом забежит в школу — положит плакаты в класс, чтобы в понедельник не тащить. План был идеальный. Всё рухнуло в тот момент, когда она зашла в здание BigHit. Сара всегда чувствовала себя немного не в своей тарелке в этом здании. Слишком чисто, слишком современно, слишком много красивых людей. Она старалась быстрее прошмыгнуть в мамин кабинет и не отсвечивать. В тот день она, как обычно, поднялась на четвёртый этаж, где располагался отдел обработки. Мамы на месте не оказалось — секретарша сказала, что Джу Хён на совещании и вернётся через полчаса. — Подожди в кабинете, — улыбнулась женщина. — Она скоро будет. Сара зашла, поставила пакет с едой на стол, а пакет с плакатами пристроила рядом со своим рюкзаком, у стены. Достала телефон, чтобы скоротать время, и уткнулась в экран. Через десять минут дверь распахнулась. Вошли двое сотрудников — молодые парни в наушниках, явно техники или звукорежиссёры. — О, тут никого, — сказал один. — Давай быстро проверим аппаратуру, пока кабинет свободен. Они начали возиться с оборудованием в углу, переставлять какие-то коробки. Сара поджала ноги, стараясь не мешаться. — Извини, — один из парней обернулся к ней. — Мы тут немного приберёмся, ладно? Она кивнула. Они работали быстро, перетаскивая технику, открывая шкафы. В какой-то момент один из них поднял с пола пакет с плакатами и, видимо, решив, что это чей-то забытый хлам, засунул его в открытую дверцу гардеробной кладовки в коридоре. Сара этого не видела. Она смотрела в телефон. Когда вернулась мама, они пообедали, поболтали о школьных делах, и Сара ушла, так и не проверив пакет. Она была уверена, что он стоит там же, у стены. В воскресенье у неё было полно дел. Она спокойно занималась уроками, встречалась с подругой, гуляла. О плакатах вспомнила только вечером, когда собралась рюкзак на завтра. — Мам, а где мой большой пакет? — крикнула она из комнаты. — Какой пакет? — Ну, с плакатами. Я в субботу у тебя в кабинете оставила. Мама помолчала. — Сара, я не видела никакого пакета. Ты точно его там оставила? У Сары оборвалось сердце. — Точно. Он стоял у стены. — Дочка, у нас там в субботу ребята аппаратуру настраивали. Может, они его куда-то переставили? Завтра утром я позвоню, спрошу. Сара села на кровать, чувствуя, как к горлу подступает ком. Плакаты пропали. Три дня работы. Три огромных, красивых листа, которые она рисовала с такой любовью. И ещё она чувствовала вину за то, что тревожит маму на работе, что ей совершенно не хотелось делать. Она не спала всю ночь. Утром в понедельник мама позвонила ей до школы. — Сара, никто ничего не знает. Я обошла всех, кто был в пятницу и субботу. Никто не видел твои плакаты. Может, ты их дома потеряла? — Я не теряла, мам. — голос Сары дрожал. — Ладно, всё. Я пойду. Она положила трубку и долго сидела на кровати, глядя в одну точку. Потом медленно оделась, взяла рюкзак и вышла. В школу она не пошла. Вместо этого Сара поехала к маме на работу. Она сама не знала, зачем. Просто надеялась, что чуда не бывает, но вдруг... Вдруг они просто плохо искали? Она поднялась в кабинет, но мамы снова не было. Сара вышла в коридор, дошла до того места, где стоял пакет, и бессмысленно уставилась на пустой пол. Ничего. Никто ничего не знает. Она вышла на улицу, села на скамейку рядом со зданием, обхватила себя руками и уставилась в асфальт. В голове было пусто и больно одновременно. Три дня работы. Три дня. Она думала о том, что скажет в школе. Может, соврать про болезнь? Но работы нужны к пятнице, а до пятницы осталось... сегодня понедельник. Времени нет. Даже если начать заново, она не успеет. У неё ещё куча других уроков. Сара сидела так долго. Мимо проходили люди, кто-то куда-то спешил, кто-то смеялся в телефон. А ей хотелось просто провалиться сквозь землю. Наконец она встала и побрела к метро. Надо ехать домой. Надо что-то решать. Надо... Она не заметила, что из окна четвёртого этажа за ней всё это время кто-то наблюдал.

***

Ом Сон Хён приехал в агентство в понедельник утром на индивидуальную тренировку по вокалу. У них с группой был плотный график, но сегодня повезло — занятия только после обеда, а утром можно спокойно позаниматься одному. Он шёл по коридору четвёртого этажа, когда услышал голоса из гардеробной. — Этот пакет уже два дня тут валяется, — говорил кто-то. — Чей вообще? — Не знаю. Может, выкинуть? Сон Хён остановился. — Выкинуть? — переспросил он, заглядывая в дверь. Двое парней обернулись. Один из них держал в руках большой свёрток, перевязанный ленточкой. — О, Сон Хён, привет. Да вот, барахло какое-то. Стоит тут, мешается. — Дай посмотрю, — почему-то сказал Сон Хён. Он взял пакет, развязал ленточку и осторожно вытащил содержимое. Три плотных листа ватмана, сложенных пополам. Он развернул первый. И замер. Это был плакат. Красивый, яркий, прорисованный до мельчайших деталей. Цветы, бабочки, аккуратные буквы. Видно, что человек старался. Очень старался. — Красиво, — сказал кто-то за спиной. Сон Хён развернул второй. Третий. — Это чьё? — спросил он. — Да чёрт его знает. В субботу валялось в кабинете Джу Хён, мы решили, что хлам, убрали сюда. А она сегодня утром приходила, спрашивала про какие-то плакаты, но мы не поняли. Думали, она про документы. Сон Хён резко повернулся. — Ким Джу Хён спрашивала? — Ну да. Сказала, дочка рисовала что-то, потеряла. Сон Хён посмотрел на плакаты. Вспомнил девчонку на скамейке, которую видел из окна полчаса назад. Как она сидела, сжавшись, и смотрела в одну точку. Как у неё дрожали плечи. — Я передам, — сказал он коротко и, не дожидаясь ответа, вышел с пакетом в руках.

***

Ким Джу Хён чуть не расплакалась, когда увидела плакаты. — Сон Хён, господи, спасибо тебе огромное! — она схватила его за руки. — Где ты их нашёл? Сара места себе не находила, она всю ночь не спала! — В гардеробной были, — улыбнулся Сон Хён. — Сотрудники случайно убрали. Передайте, пожалуйста, вашей дочери. Работы правда очень красивые. Джу Хён посмотрела на него с теплотой. — Ты такой молодец. Спасибо. Обязательно передам. Сон Хён кивнул и вышел, но в груди почему-то было тепло. Он представил, как обрадуется та девочка с вьющимися волосами. Как у неё, наверное, загорятся глаза. Ему захотелось это увидеть.

***

Сара не могла поверить своему счастью. Когда мама вечером позвонила и сказала: «Твои плакаты нашлись, их Сон Хён передал», — Сара сначала подумала, что ослышалась. — Кто? — переспросила она. — Сон Хён. Из Cortis. Представляешь? Он нашёл их в гардеробной и лично мне принёс. Сказал, что работы очень красивые. Сара стояла посреди комнаты с телефоном в руке и глупо улыбалась. — Мам, это... это правда он? — Ну да. Такой милый парень. Очень вежливый. Ты должна будешь его поблагодарить, когда увидишь. — Я? Поблагодарить? — Сара замялась. — А как? Я же с ним не знакома. — Зайдёшь как-нибудь, когда он будет в агентстве. Не съест же он тебя. Сара нервно хихикнула. — Ладно, мам. Спасибо. Она положила трубку и долго смотрела в потолок. Сон Хён. Тот самый парень, который смотрел на неё на лестнице. Он нашёл её плакаты. Он сказал, что они красивые. Щёки снова предательски потеплели.

***

В среду Сара, как обычно, понесла маме обед. Она зашла в здание, поднялась на четвёртый этаж, открыла дверь кабинета — и застыла на пороге. Внутри, помимо мамы, сидел Ом Сон Хён. Он был в свободной толстовке и спортивных штанах, видимо, только с тренировки. Волосы растрёпаны, на коленях лежит телефон. Он что-то обсуждал с Джу Хён — какие-то фотографии на её мониторе. Сара замерла с пакетом в руках. — О, Сара пришла! — мама обернулась и улыбнулась. — Заходи, заходи, не стой в дверях. Сара сделала шаг внутрь, но глаза упёрлись в пол. — Я... я, наверное, позже зайду, — пробормотала она. — Вы заняты. Я пойду. — Сара! — мамин голос остановил её у двери. — Ты чего? Это же Сон Хён. Тот самый, кто твои плакаты нашёл. Поздоровайся хотя бы. Саре захотелось провалиться сквозь землю. Она подняла глаза. Сон Хён смотрел на неё и улыбался. У него были ямочки на щеках. — Привет, — сказал он низким голосом. — Ты Сара, да? Твои плакаты очень классные. Я видел. Сара открыла рот, но звук не вышел. Она кивнула и снова уставилась в пол. — Спасибо, — выдавила она наконец. — Спасибо, что нашёл. — Да не за что. Они просто в гардеробной валялись. Жалко было бы, если б выкинули. Повисла пауза. Сара лихорадочно соображала, что делать. Сказать что-то ещё? Уйти? Остаться? — Я пойду, — снова сказала она. — Мам, я еду положила на стол. Пока. И выскользнула за дверь быстрее, чем Сон Хён успел сказать хоть слово. В коридоре она прислонилась к стене и выдохнула. Фух. Ну и дура. Не смогла двух слов связать. Она уже собралась идти к лифту, когда дверь кабинета снова открылась. Из неё вышел Сон Хён. — Сара, подожди. Она замерла. Он подошёл ближе. Вблизи он был ещё красивее, что казалось совершенно несправедливым. Длинные ресницы, родинка под глазом, растрёпанные брови. — Ты чего сбегаешь? — спросил он с лёгкой усмешкой. — Я тебя напугал? — Нет! — слишком быстро ответила Сара. — То есть... нет. Просто вы заняты. — Мы уже всё обсудили. Я как раз собирался идти. Дай провожу тебя до выхода. — Я сама... — начала Сара, но он уже развернулся и пошёл рядом. Они молча дошли до лифта. Сара нажала кнопку и уставилась на цифры над дверями. Лифт приехал. Двери открылись. Сара шагнула внутрь и обернулась. Сон Хён стоял в коридоре и смотрел на неё. — Спасибо ещё раз, — сказала она тихо. — За плакаты. Правда. — Не за что, — он улыбнулся. — Увидимся. Двери закрылись, и Сара поехала вниз с бешено колотящимся сердцем. Они стали видеться чаще. Сара не знала, совпадение это или нет, но каждый раз, когда она приходила к маме, Сон Хён словно оказывался рядом. То шёл по коридору, то сидел в комнате отдыха, то забегал к Джу Хён «посмотреть фотографии». Она перестала убегать. Научилась здороваться, смотреть в глаза, даже улыбаться в ответ. Они говорили о всякой ерунде. О школе, о погоде, о том, как вкусно пахнет еда, которую она приносит. — Ты сама готовишь? — спросил он однажды. — Нет, мама. Я только ношу. — А рисовать ты сама училась? — Ну да. С детства люблю. — Покажешь как-нибудь? Не плакаты, а то, что для себя рисуешь? Сара замялась. — Они не очень. — Не ври. Я твои плакаты видел. Они шикарные. Она покраснела. — Ладно. Как-нибудь покажу. Сон Хён кивнул и улыбнулся своей ямочкой. И Саре вдруг стало тепло. Очень тепло. Как будто внутри зажгли маленькую лампочку.

***

Прошёл месяц. Сара привыкла к тому, что Сон Хён появляется в её жизни кусочками. То эсэмэской спросит, как дела, то в агентстве подойдёт, то лайкнет её редкие посты в инстаграме — она почти ничего не выкладывала, но он умудрялся находить. Она не знала, что он чувствует. Боялась себе признаться, что надеется. Вокруг него всегда были сотни девушек — красивых, ярких, уверенных. Что он мог найти в ней? Однажды в пятницу мама позвонила и попросила принести ей забытый дома ноутбук. — Очень срочно, Сара. Пожалуйста. Сара вздохнула, собралась и поехала. В здании было непривычно пусто. Вечер пятницы — многие уже разошлись. Она поднялась на четвёртый этаж, прошла по коридору и замерла. Возле окна, спиной к ней, стоял Сон Хён. Он смотрел на заходящее солнце и не оборачивался. Сара хотела тихо проскользнуть мимо, но он вдруг сказал, не поворачиваясь: — Сара? Она вздрогнула. — Ты как понял? — Шаги узнал, — он обернулся и улыбнулся. Но улыбка была какая-то уставшая. — Привет. — Привет, — она подошла ближе. — Ты чего тут один? — Да так. Думаю. Сара встала рядом, глядя в окно. Закат разлился оранжевым по крышам домов. — О чём? Сон Хён помолчал. — О разном. О будущем. Иногда так много всего, что голова кругом. Сара посмотрела на него. В профиль он был ещё красивее. И грустнее. — Тяжело быть айдолом? — спросила она тихо. — Иногда да. Но я люблю это. Просто... устаю. — Так отдохни. — Не могу. Завтра съёмки, послезавтра запись, потом концерт. Сара кивнула. Она не знала, что сказать. Просто стояла рядом и смотрела на закат. Через минуту она почувствовала, как его рука осторожно коснулась её пальцев. — Можно? — спросил он шёпотом. Сара не ответила. Просто чуть-чуть повернула ладонь, позволяя его пальцам переплестись с её. Они стояли так долго. Молча. Закат догорал, город зажигал огни, а в груди у Сары что-то росло, раздувалось, готовое лопнуть от счастья. — Спасибо, — сказал вдруг Сон Хён. — За что? — Что ты есть. Что ты такая тихая и тёплая. Рядом с тобой я правда отдыхаю. Сара подняла на него глаза. Он смотрел на неё серьёзно, без улыбки. — Ты очень красивая, — сказал он. — Ты знаешь? Она мотнула головой. — Не говори так. — Почему? — Потому что... — она запнулась. — Потому что здесь вокруг сотни красивых. — А мне нужна только одна. Та, с кем можно просто молчать у окна. Сара почувствовала, как слёзы защипали глаза. — Сон Хён... — Тш-ш, — он притянул её ближе и обнял. Его толстовка пахла кондиционером и чуть-чуть — им самим. Сара уткнулась носом ему в плечо и зажмурилась. Он гладил её по спине, по волосам, и шептал что-то бессвязное. А она просто стояла и чувствовала, как внутри тают все страхи. — Я, наверное, влюбился в тебя, — сказал он ей в макушку. — Давно. Ещё когда ты на скамейке сидела и плакала. — Я не плакала, — пробормотала она. — Сидела и чуть не плакала. Я из окна видел. И так захотелось спуститься и обнять. Сара подняла голову и посмотрела ему в глаза. — Ты правда это сейчас говоришь? — Правда. Она несмело улыбнулась. — Я, кажется, тоже. Сон Хён выдохнул и улыбнулся во весь рот, ямочки на щеках стали глубже. — Точно? — Точно. Он снова обнял её, крепче, и закружил по коридору. — С ума сойти, — шептал он. — С ума сойти. Сара смеялась и пыталась его остановить, но внутри было так легко, так радостно, что хотелось, чтобы этот момент никогда не кончался. Мама так и не дождалась ноутбук в тот вечер. Сара принесла его только через час, счастливая и растрёпанная. — Ты чего такая? — удивилась Джу Хён. — Ничего, мам. Просто на улице ветер. Джу Хён подозрительно посмотрела на дочь, но ничего не сказала.

***

Их первое свидание случилось через две недели. Официально — Сара шла в магазин за красками. Неофициально — Сон Хён напросился её проводить. — Ты же не против? — спросил он, заглядывая в глаза. Сара против не была. Они шли по вечернему Сеулу, по узкой улочке с маленькими магазинчиками. Горели вывески, пахло выпечкой из пекарни, где-то играла музыка. Сон Хён был в кепке и маске — на всякий случай, чтобы не узнали. Но Саре казалось, что она узнала бы его из тысячи. По походке, по тому, как он поворачивает голову, по смеху. — Как прошёл твой день? — спросил он. — Нормально. Контрольную по математике написала. — На сколько? — На четвёрку. — Молодец. Я в школе по математике еле на три натягивал. — Врёшь. — Честно. Я гуманитарий. Языки, музыка — это да. А цифры — не моё. Они зашли в магазин. Сара полчаса выбирала краски, а Сон Хён терпеливо стоял рядом, рассматривая тюбики и задавая вопросы: — А почему эта дороже? А эта для чего? А это масло или акрил? Саре было удивительно и приятно, что ему правда интересно. Она купила три тюбика и новый блокнот. Когда вышли на улицу, было уже совсем темно. — Давай посидим где-нибудь? — предложил Сон Хён. — Я знаю тут недалеко парк, там тихо. Они пошли в парк. Сон Хён нашёл скамейку в тени, подальше от фонарей, чтобы его точно никто не увидел. Сел рядом с ней, снял маску и кепку, вздохнул. — Уф. Устал прятаться. — Это из-за меня тебе приходится, — виновато сказала Сара. — Из-за тебя? — он удивился. — Глупая. Это я из-за себя. Я сам выбрал эту жизнь. И я рад, что в ней появилась ты. Даже если приходится прятаться. Сара молчала, рассматривая свои руки. — Ты чего? — спросил он. — Боюсь. — Чего? — Что это всё сон. Что ты однажды поймёшь, что я обычная, и уйдёшь. Сон Хён взял её лицо в ладони и повернул к себе. — Сара. Посмотри на меня. Она подняла глаза. — Ты не обычная. Ты — это ты. И я никуда не уйду. Поняла? Она кивнула, но в глазах всё равно стояли слёзы. Он улыбнулся и осторожно, большим пальцем, вытер влагу с её щеки. — Какая же ты у меня... — прошептал он. И поцеловал. Осторожно, несмело, словно спрашивая разрешения. Его губы были тёплыми и мягкими. Сара замерла на секунду, а потом ответила. В парке стрекотали сверчки, где-то вдалеке сигналила машина, а они сидели на скамейке и целовались, как два сумасшедших подростка, которым плевать на весь мир. Сон Хён отстранился первым, коснулся лбом её лба и тихо засмеялся. — Я так долго этого хотел. — Сколько? — С того дня в коридоре. Когда ты прошла мимо и даже не посмотрела. — Я посмотрела. — Быстро отвела взгляд. — Испугалась. — Чего? — Тебя. Ты слишком красивый. Сон Хён фыркнул. — Глупости. Я самый обычный. — Для меня — нет. Он снова поцеловал её, на этот раз увереннее. Сара чувствовала, как земля уходит из-под ног, как внутри разливается тепло, как хочется, чтобы эта ночь никогда не заканчивалась.

***

Их отношения были странными для обычных семнадцатилетних. Они не могли ходить на свидания в людные места. Не могли публиковать совместные фото. Не могли рассказать друзьям — во всяком случае, пока. Но им этого и не надо было. Им хватало посиделок в пустых коридорах агентства, вечерних звонков, когда Сон Хён после записи уставшим голосом рассказывал, как прошёл день. Им хватало её рисунков, которые он просил присылать, и его голосовых сообщений, которые она переслушивала перед сном. Однажды в субботу они сидели на крыше здания BigHit. Сон Хён нашёл туда лазейку — через пожарную лестницу и старую дверь, которую никто не запирал. Там было пусто и ветрено, но открывался вид на весь район. Сара рисовала в блокноте, а он сидел рядом, положив голову ей на плечо. — Устал? — спросила она. — Не то слово. Сегодня с шести утра на ногах. — Спи. — Не хочу. Я с тобой хочу быть. Она улыбнулась и продолжила рисовать. Через пять минут Сон Хён всё-таки отключился — дыхание стало ровным, голова тяжелее. Сара осторожно убрала блокнот и просто сидела, глядя, как солнце садится за горизонт, и чувствуя тепло его тела рядом. Когда он проснулся через полчаса, то первым делом посмотрел на неё заспанными глазами. — Ты всё это время сидела? — Ну да. — Дай руку. Она протянула. Он поцеловал её ладонь и прижал к своей щеке. — Ты моё счастье, — сказал он просто. — Знаешь? — Знаю, — тихо ответила Сара. — Ты моё тоже.

***

Через неделю она пришла к нему на запись. Неофициально, конечно. Просто сидела в углу студии, пока они работали над новой песней. Сон Хён то и дело оборачивался и улыбался ей, за что получал нагоняи от продюсера. — Сон Хён, не отвлекайся! — А я не отвлекаюсь, — врал он и снова смотрел на неё. Юйфань, который сидел рядом, заметил это и понимающе хмыкнул. — Ну всё, брат, приехали. — Что? — не понял Сон Хён. — Влюбился. Теперь пропал. Сон Хён покраснел, но ничего не ответил. После записи он подошёл к ней, уставший, но счастливый. — Ты как? Не скучно? — Нет. Интересно. — Правда? — Правда. Ты классно поёшь. Он довольно улыбнулся и взял её за руку. — Пойдём, провожу тебя. Они шли по ночному городу, и Сара думала о том, что всего полгода назад даже представить не могла, что будет так счастлива. — О чём задумалась? — спросил он. — О нас. — И что? — Что это похоже на сказку. Но я боюсь, что она закончится. Сон Хён остановился и развернул её к себе. — Не закончится. Я не позволю. — Откуда ты знаешь? — Знаю. Потому что я никогда ещё не встречал никого, с кем мне было бы так спокойно и тепло. Она обняла его, пряча лицо у него на груди. — Я тебя люблю, — прошептала она. Сон Хён замер на секунду, а потом прошептал в ответ: — И я тебя люблю. Так они и стояли посреди пустой улицы, которые нашли друг друга в огромном, шумном городе.