Cortis And

Пак Джи Ён в тринадцатый раз за утро провела пальцем по экрану телефона, разблокировала камеру и посмотрела на себя. Освещение в комнате было утренним, мягким, но она всё равно видела. Левый глаз с двойным веком, правый — без. Губы, которые даже бальзам не делал пухлее. Кожа — сегодня вроде нормально, но стоит выйти на улицу, и через час начнёт блестеть, а к обеду вылезут красные точки. «Первый день в старшей школе», — напомнила она себе. — «Новый класс. Новые люди. Никто не знает, какой ты была в средней». Она села за свой маленький столик перед зеркалом. На столе аккуратными рядами стояли баночки и тюбики. Тональный крем трёх оттенков — она смешивала, чтобы добиться идеального. Консилер, который она изучила вдоль и поперёк, пересмотрев десятки видео. Палетка для контуринга — самая дешёвая, но она научилась работать с ней лучше, чем с люксовыми. Тейпы для век — две упаковки, прозрачные и телесные. Карандаш для губ, который обещал эффект пухлости, если правильно растушевать. Джи Ён любила этот процесс. Любила, когда кисточка касается лица, когда пигмент ложится ровным слоем, когда из отражения на неё смотрит кто-то другой. Не та девочка, над которой смеялись в младшей школе. Не та, которую в начале средней дразнили «щёчками» и «помидоркой» из-за вечных красных пятен на щеках. Она помнила каждый случай. Как мальчик на физкультуре сказал: «У неё глаза как у китайской порнозвезды — один уже, другой шире». Она тогда не поняла, что значит «порнозвезды», но одноклассники засмеялись, и смех этот въелся под кожу. Как девочки в раздевалке обсуждали, что у неё первой из класса выскочили прыщи, и значит, она «неухоженная». Как кто-то бросил: «Ты бы похудела сначала, а потом уже в школу приходила», хотя она весила ровно столько, сколько положено для её роста. Просто щёки были круглыми, и это почему-то давало другим право комментировать. К концу средней школы «припухлость» ушла. Щёки втянулись, тело вытянулось, и Джи Ён вдруг обнаружила, что влезает в S размер. Но голова продолжала жить в том теле, над которым смеялись. Зеркало показывало другое, но внутренний взгляд видел прежнюю — некрасивую, неуклюжую, с ужасной кожей и асимметричным лицом. — Джи Ён-а! — крикнула мама из коридора. — Му Вон пришёл! И Джухун с ним, завтракать будете? Джи Ён вздрогнула и едва не размазала подводку по веку. — Сейчас! Она быстро глянула в зеркало. Левый глаз — тейп держится, сделал складку почти симметричной правому. Губы — карандаш чуть выведен за контур, растушёван, выглядят пухлее. Кожа — тональный крем лёг идеально, румяна добавили свежести, а не красноты. Она выдохнула, поправила школьную форму и вышла. На кухне за столом сидели двое. Старший брат Му Вон — девятнадцать лет, вечно лохматый, с небритостью, которую мама называла «бардак на лице». И рядом с ним Ким Джухун. Джухун был из тех людей, на которых хочется смотреть. Не потому что он строил из себя что-то — наоборот, он всегда казался спокойным, даже немного отстранённым. Но глаза у него были тёплые, карие, с длинными ресницами, которые Джи Ён считала несправедливостью. И улыбка — редкая, но когда появлялась, освещала всё лицо. Высокий, но чуть ниже Му Вона, с немного спортивным телосложением. Но при этом он много читал. Му Вон вечно подкалывал его за то, что тот таскает в рюкзак книги толще, чем учебники по математике. — Джи Ён-а, иди садись, — мама поставила на стол тарелку с яичницей и рисом. — Опять с утра красилась? Спала бы лучше лишние полчаса. — Мам, — протянула Джи Ён, садясь напротив гостей. — Я быстро. — Привет, — сказал Джухун. Посмотрел на неё, и в глазах мелькнуло что-то, чему Джи Ён не придала значения. — Тебе идёт эта форма. Синий цвет. — Спасибо, — ответила она вежливо, утыкаясь в тарелку. — О, Джухун, ты бы ей ещё комплименты делал, — хмыкнул Му Вон, жуя рис. — Она и так целый час перед зеркалом торчит. Разбалуешь совсем. — Ничего плохого в том, чтобы говорить правду, — спокойно ответил Джухун. Он всегда говорил спокойно, даже когда Му Вон лез с подколами. Джи Ён быстро доела и встала. — Я в школу. Увидимся. — Стой, — окликнул брат. — Ты с Джухуном не пойдёшь? Ему тоже в старшую школу, вы же теперь в одном здании. Он в класс «Б», ты в какой? — В «В», — ответила Джи Ён, чувствуя, как щёки начинают гореть. Не от смущения, а от неловкости. Идти с ним? Зачем? — Ну вот, почти рядом, — Му Вон подтолкнул друга. — Проводишь сестру? А то она у нас стеснительная, в первый день заблудится. — Му Вон! — возмутилась Джи Ён. — Без проблем, — Джухун уже поднялся, взял свою сумку — обычную чёрную, без значков, но почему-то на нём она смотрелась стильно. — Я готов. Идём, Джи Ён-а. Она хотела отказаться, но мама уже совала ей в руки пакет с ланч-боксом, и пришлось выходить. На улице было прохладно, начало сентября. Джи Ён шла чуть впереди, Джухун — рядом, чуть сзади, и она чувствовала его взгляд. — Волнуешься? — спросил он. — Немного, — призналась она. — Новый класс, новые люди. — Ты быстро найдёшь общий язык, — сказал он. — Ты общительная. — Откуда ты знаешь? — удивилась она. — Ты же меня почти не видишь. Только когда к Му Вону приходишь. — Вижу, — просто ответил он. — Ты с подругами разговариваешь в гостиной. Смеёшься. Ты, когда смеёшься, светишься. Джи Ён покосилась на него. Он смотрел прямо перед собой, спокойный, как обычно. — Спасибо, — сказала она через паузу. — Но я не думаю, что это так. — Думаешь, я вру? — он чуть повернул голову. — Я не вру, Джи Ён. Я вообще не люблю врать. — Я не говорю, что врёшь. Просто… — она замолчала. Как объяснить, что она видит в зеркале совсем другое? Что его комплименты звучат как слова из вежливости, потому что он друг брата и должен быть милым? Они дошли до школьных ворот. Территория была заполнена учениками — кто-то обнимался после каникул, кто-то судорожно листал расписание. Джи Ён почувствовала привычный страх. Сейчас она зайдёт в новый класс, и все будут смотреть. Оценивать. Шептаться. — Джи Ён, — остановил её Джухун. Она обернулась. Он смотрел серьёзно, без обычной лёгкой отстранённости. — Не переживай. Ты справишься. И если что — я в соседнем классе. Можешь прийти. — Зачем? — удивилась она. — Ну, мало ли. Домашку списать или просто… — он пожал плечами. — Просто знай, что я рядом. Он улыбнулся — той редкой, тёплой улыбкой — и пошёл к своему корпусу. Джи Ён смотрела ему вслед и чувствовала странное тепло в груди. Потом тряхнула головой и пошла искать свой класс. --- Первый день прошёл лучше, чем она ожидала. В классе оказались две девочки, с которыми она училась в параллели в средней — не близкие подруги, но хотя бы знакомые лица. А ещё к ней подсела Юна — высокая, худенькая, с короткой стрижкой и громким голосом. — Ты Джи Ён, да? Я тебя в средней видела. У тебя макияж всегда такой красивый, — выпалила она без стеснения. — Ты сама делаешь? Научишь? Джи Ён опешила. Обычно девочки не подходили к ней с этим. Скорее смотрели искоса, оценивали, но молчали. — Я… да, сама. Могу показать, если хочешь, — ответила она осторожно. — Ого, круто! — Юна расплылась в улыбке. — А то я вообще не умею, а хочется. Слушай, давай в столовой вместе сядем? Я ещё пару девчонок позову. Ты местная? Мы тут рядом живём, могли бы вместе ходить. К концу дня у Джи Ён уже был номер телефона Юны и приглашение в компанию «девчонок с нашего района». Она шла домой и не верила своему счастью. Неужели в старшей школе всё будет по-другому? --- Джухун появлялся в их доме часто. Иногда заходил просто так, сидел с Му Воном, играл в приставку или читал, развалившись на диване в гостиной. Джи Ён привыкла к его присутствию настолько, что перестала замечать. Ну, сидит и сидит. Но он, кажется, замечал её всегда. Когда она выходила на кухню за водой, он поднимал глаза от книги и говорил: «Джи Ён-а, ты сегодня в зелёном? Тебе идёт». Когда она возвращалась из школы и сталкивалась с ним в подъезде, он улыбался: «Устала? Отдохни. Ты выглядишь хорошо, даже когда устаёшь». Когда она сидела в гостиной с Юной и они смотрели видео на телефоне, а Му Вон с Джухуном играли в приставку, он вдруг, не оборачиваясь, бросал: «Джи Ён, у тебя красивый смех». Юна после первого раза толкала её локтем и шептала: «Он что, запал на тебя?» — Нет, — отмахивалась Джи Ён. — Он просто вежливый. И друг брата. Они все такие. — Все такие? — скептически поднимала бровь Юна. — Мой брат своим друзьям даже имя моё напомнить не может, не то что комплименты делать. Но Джи Ён не верила. Не могла поверить. Потому что внутри неё сидела та девочка из младшей школы, над которой смеялись. Та, у которой «ужасные глаза» и «некрасивые губы». Та, которой говорили, что она «пухлая» и «прыщавая». Как такой человек может нравиться? Она не замечала, что Юна обнимает её при каждой встрече и говорит: «Ты моя любимая подруга, ты такая тёплая». Не замечала, что мама гладит её по голове и называет «моя красавица». Не замечала, что даже Му Вон, вечно подкалывающий, иногда треплет её по плечу и говорит: «Нормальная у меня сестра, хоть и дура». Всё это проходило мимо, фильтровалось внутренним голосом, который твердил: «Они просто жалеют. Просто родственники. Просто подруга. А он просто вежливый». --- Однажды, в середине октября, Джи Ён пришла из школы совершенно разбитая. Контрольная по математике провалена, на физкультуре её выбрали последней в команду, и вдобавок Юна сегодня не пришла — заболела. Дома было пусто: мама на работе, Му Вон на тренировке. Она прошла в свою комнату, села перед зеркалом и посмотрела на себя. Долго, пристально, безжалостно. Левый глаз. Правый глаз. Они правда разные. Губы — тонкие, некрасивые. Кожа — сегодня она плохо нанесла тоналку, и в районе носа видно шелушение. — Уродка, — прошептала она вслух. — Какая же ты уродка. Слёзы потекли сами. Она ненавидела себя за это — за то, что плачет из-за такой ерунды, за то, что не может принять себя, за то, что внутри сидит этот голос, который никогда не замолкает. Она не слышала, как открылась входная дверь. Не слышала шагов. Джухун появился в дверях её комнаты — дверь была приоткрыта — и замер. — Джи Ён? — тихо позвал он. Она вздрогнула, резко обернулась и попыталась вытереть слёзы рукавом школьной формы. Поздно. Он уже видел. — Извини, — сказал он, не входя. — Я ключом открыл, Му Вон попросил форму ему принести, забыл. Я не хотел… — он запнулся. — Что случилось? — Ничего, — она отвернулась к зеркалу, делая вид, что поправляет волосы. — Устала просто. Иди, я сейчас выйду. Но он не ушёл. Сделал шаг в комнату, потом другой. — Джи Ён, посмотри на меня. Она мотнула головой. — Пожалуйста. Что-то в его голосе заставило её обернуться. Он стоял в двух шагах, и лицо у него было серьёзное, даже напряжённое. — Ты плачешь из-за того, что я сказал про твои комплименты? — спросила она вдруг. — Ты поэтому зашёл? Думаешь, я из-за тебя? Он нахмурился. — Что? Нет. С чего бы тебе из-за меня плакать? Я вообще ничего плохого не говорил. — Ты говоришь комплименты, — вырвалось у неё. — Постоянно. А я не знаю, зачем. Потому что я знаю, как выгляжу. Я в зеркало смотрю. Я знаю, что глаза у меня кривые, губы тонкие, кожа ужасная. И когда ты говоришь, что я красивая, это звучит как издёвка. Как будто ты слепой или просто жалеешь. Она выпалила это и замерла. Джухун смотрел на неё, и в глазах его было что-то, чего она не могла прочитать. — Ты серьёзно? — спросил он тихо. — Ты правда так думаешь? — Я не думаю, я знаю. Он шагнул ближе. Ещё один шаг — и оказался прямо перед ней, в опасной близости. — Джи Ён, можно я тебе кое-что скажу? — голос его был низким и очень серьёзным. — И ты не будешь перебивать, ладно? Она кивнула, не доверяя голосу. — Я знаю тебя три года. С тех пор, как подружился с Му Воном. И за эти три года я видел тебя разной. В форме и дома. С макияжем и без. Весёлой и уставшей. И каждый раз, когда я тебя видел, я думал: «Какая она красивая». Джи Ён открыла рот, чтобы возразить, но он поднял руку. — Я не договорил. Твои глаза, про которые ты говоришь «кривые», — я вижу их. Один чуть выше, другой чуть ниже. И знаешь что? Это делает твоё лицо живым. Не кукольным, не шаблонным, а настоящим. Когда ты смотришь на меня, я чувствую, что ты видишь меня, а не просто смотришь. Твои губы — они не пухлые, да. Но когда ты улыбаешься, они изгибаются так, что у меня внутри всё переворачивается. Твоя кожа — у тебя бывают высыпания, как у всех людей. Но когда ты смеёшься, ты светишься так, что никакие прыщи не видны. Он замолчал. Джи Ён стояла, не в силах пошевелиться. Слёзы снова текли, но теперь другие. — Ты не понимаешь, — прошептала она. — Ты не знаешь, что говорили в школе. — Знаю, — ответил он. — Му Вон рассказывал. Как над тобой смеялись. Думаешь, я не знаю, какими бывают дети? Я сам через это проходил. У меня в начальной школе уши торчали, и меня дразнили «локатором». Я знаю, что это такое — смотреть в зеркало и ненавидеть себя. Но, Джи Ён, — он осторожно взял её за плечи, — то, что говорили дети, — это ложь. Они искали, за что зацепиться, и цеплялись. Но это не имеет отношения к тому, кто ты есть на самом деле. — А кто я есть? — спросила она, глядя на него сквозь слёзы. — Ты — Пак Джи Ён. Девушка, которая умеет слушать. Которая красит глаза так, что я забываю, как дышать. Которая смеётся, и хочется смеяться с ней. Которая носит зелёный свитер, и он ей идёт, потому что она в нём улыбается. Которая не замечает, что на неё смотрят, потому что слишком занята тем, чтобы смотреть на других. Он убрал прядь волос с её мокрой щеки. — Я каждый раз ищу повод зайти к Му Вону, чтобы тебя увидеть. Даже просто мельком. Даже просто «привет» сказать. И когда ты проходишь мимо и даже не смотришь в мою сторону, мне хочется поймать тебя за руку и сказать: «Посмотри на меня». Джи Ён смотрела на него и не верила. Не могла поверить. Но голос внутри, тот самый, что твердил про уродство, вдруг замолчал. Потому что напротив стоял Джухун, и в его глазах было столько тепла, столько нежности, что это перекрывало всё. — Ты правда… — начала она. — Правда, — перебил он. — И я устал делать комплименты, на которые ты не реагируешь. Поэтому я скажу прямо: ты мне нравишься, Джи Ён. Очень. И я хочу, чтобы мы были вместе. Не потому что я жалею или вежливый. А потому что когда ты рядом, у меня внутри всё по-другому. Она молчала. Смотрела на него и не знала, что сказать. А потом, не думая, не анализируя, сделала шаг вперёд и уткнулась лицом ему в грудь. Он обнял её сразу, крепко, надёжно. Одной рукой прижал к себе, другой гладил по волосам. — Тш-ш-ш, — шептал он. — Всё хорошо. Я здесь. Ты не одна. Она плакала в его свитер и чувствовала, как вместе со слезами уходит что-то тяжёлое, что носила в себе годами. Не всё сразу, конечно. Но начинает уходить. — Я не знаю, как поверить, — прошептала она. — Я так привыкла думать, что я… — Я помогу, — сказал он. — Каждый день. Каждый раз, когда ты начнёшь сомневаться, я буду рядом и буду говорить тебе правду. А ты будешь слушать. Она подняла голову и посмотрела на него. Лицо было мокрым, нос красным, глаза опухшими. Но он смотрел так, будто видел самое прекрасное зрелище. — Хорошо, — выдохнула она. И тогда он наклонился и поцеловал её. Легко, осторожно, словно спрашивая разрешения. Она ответила — неумело, но искренне. Поцелуй был тёплым, чуть солёным от слёз, и самым настоящим в её жизни. Когда они отстранились, Джи Ён улыбнулась. Впервые за долгое время — не для кого-то, а просто потому что захотелось. — У тебя губы солёные, — сказал он, улыбаясь в ответ. — Это слёзы. — Знаю. Но всё равно вкусно. — Вот же придурок, — фыркнула она. — Я так и знал, что нравлюсь тебе, — он снова притянул её к себе.

***

Через час пришёл Му Вон. Застал их на кухне — Джи Ён пила чай, Джухун сидел рядом и читал вслух какую-то книгу, а она слушала и улыбалась. — О, вы чего? — подозрительно спросил Му Вон, вешая куртку. — Джи Ён, ты ревела, что ли? Глаза красные. — Устала, — коротко ответила она. — А он чего тут делает? — Му Вон кивнул на Джухуна. — Ты форму принёс? — Принёс, — Джухун даже не поднял глаз от книги. — Уже час как. Вы с мамой обсуждали, где ты её оставил. — А, ну да, — Му Вон почесал затылок. — Слушай, Джи Ён, ты Джухуна чаем напоила? А то он у нас вечно голодный ходит. — Уже, — ответила она и встретилась взглядом с Джухуном. Он чуть улыбнулся, одними уголками губ, и она не сдержала ответной улыбки. Му Вон переводил взгляд с одного на другого и медленно, но верно начинал что-то подозревать. — Вы чего переглядываетесь? — спросил он. — Что происходит? — Ничего, — хором ответили они. — Ага, — протянул Му Вон. — Ничего, ага. Ладно, Джухун, пошли в комнату, в игру зарубимся. А ты, сестрёнка, иди отдыхай, завтра в школу. Джи Ён кивнула, встала и, проходя мимо Джухуна, чуть коснулась его плеча рукой. Он перехватил её пальцы, сжал на секунду и отпустил. Му Вон ничего не заметил. В своей комнате Джи Ён подошла к зеркалу. Посмотрела на себя. Глаза — один с двойным веком, второй без. Губы — не пухлые. Кожа — уже начала блестеть к вечеру. — Ну и пусть, — сказала она своему отражению. — Значит, так и надо. Она легла на кровать и достала телефон. Сообщение от Джухуна: «Спокойной ночи, Джи Ён. Спасибо, что разрешила быть рядом». Она набрала: «Спасибо, что не прошёл мимо». Ответ пришёл сразу: «Я никогда не пройду мимо. Только если ты сама попросишь. А ты не попросишь?» Она улыбнулась в темноте. Напечатала: «Не попрошу.»

***

Прошло две недели. Никто в школе не знал про них — они договорились ничего не говорить, пока сами не разберутся. Джи Ён боялась, что если кто-то узнает, то начнутся вопросы, а она не была готова отвечать. Джухун согласился сразу. Ему было всё равно, кто знает, но он не хотел давить. Они встречались после школы, когда он провожал её домой (теперь это стало традицией). Иногда сидели в парке, если не было холодно. Он рассказывал про книги, она — про макияж. Он слушал внимательно, задавал вопросы, и Джи Ён вдруг поняла, что ей нравится говорить о том, что она любит. Раньше она думала, что это стыдно — так увлекаться косметикой. Что это поверхностно. Но Джухун сказал: «Это искусство. Ты создаёшь образы. Это творчество. Почему это должно быть стыдно?» В школе её заметили. Не как «ту, у которой кривые глаза», а как «Джи Ён из «В» класса, которая классно рисует на лице». К ней подходили девочки с вопросами про тональник, про стрелки, про то, как выбрать консилер. Юна гордо представляла её: «Моя подруга, она в этом разбирается». Однажды, на большой перемене, к ней подошёл парень из параллельного класса. Высокий, симпатичный, из баскетбольной команды. Попросил номер телефона — для подруги, якобы. Джи Ён вежливо отказала, сказав, что у неё уже есть парень. Парень ушёл, а она поймала себя на том, что впервые сказала это вслух: «у меня есть парень». И это было приятно. Вечером она рассказала Джухуну. Он улыбнулся. — Баскетболист? Из какой команды? — Не знаю. Из твоей, наверное. — А, Нам Хо — догадался он. — Да, он нормальный парень. Но ты отказалась. — Конечно отказалась. — Почему? Она посмотрела на него, сидящего на лавочке в парке, в своём тёмно-синем пуховике, с книгой в руках (он всегда таскал с собой книгу, даже на свидания). — Потому что я тебя выбрала, — просто ответила она. — Ещё тогда, когда ты сказал мне правду в моей комнате. Он закрыл книгу, отложил в сторону, и посмотрел на неё долгим, тёплым взглядом. — Иди сюда, — сказал он. Она пересела ближе, и он обнял её, уткнувшись носом в макушку. — Тебе понадобилось много времени, чтобы заметить меня. — Прости, что долго, — прошептала она. — Ничего. Главное, что заметила. Они сидели в парке, обнявшись, и вокруг падал первый снег. Крупные хлопья ложились на волосы, на плечи, на раскрытую книгу. — Твоя книга замокнет, — сказала Джи Ён. — Плевать, — ответил Джухун. — Я лучше тебя обнимать буду. Она засмеялась и поцеловала его в щёку. — Я очень романтичный. — Это мы уже выяснили. — Значит, буду напоминать. Каждый день.

***

Зимой, перед каникулами, Джи Ён пришла к Джухуну домой впервые. Он жил один — родители работали в другом городе, приезжали раз в месяц. Квартира была большая, но неуютная, по-холостяцки пустая. Зато у него была целая стена с книгами — от пола до потолка. — Ого, — выдохнула она. — У тебя здесь библиотека. — Почти, — улыбнулся он. — Будешь чай? — Ага. Пили чай на кухне, глядя в окно на заснеженный двор. Джи Ён рассказывала про последние новости в школе, про Юну, которая наконец начала встречаться с парнем из их класса, про контрольную по литературе, которую она завалила. Джухун слушал, улыбался и подливал чай. — Слушай, — сказал он вдруг. — А ты знаешь, что у тебя сегодня глаза особенно красивые? Она закатила глаза. — Опять ты за своё. — Я серьёзно. Они разные, да. И это красиво. Как две похожие, но разные картинки. Если долго смотреть, видишь глубину. — Ты и правда так думаешь? — спросила она тихо. — Я не умею думать иначе, — ответил он. — Я вижу то, что вижу. Она подошла к нему, села на колени, обвила руками шею. — Спасибо, — прошептала. — За то, что учишь меня видеть себя. — Это ты сама учишься, — ответил он, касаясь губами её лба. — Я просто рядом. И поцеловал её — долго, нежно, так, что за окном перестал существовать снег, а на кухне стало тепло, как дома.

***

Весной Джи Ён впервые за долгое время посмотрела в зеркало без страха. Не с ненавистью, не с желанием исправить каждую черту. Просто посмотрела. Глаза — разные. Губы — не пухлые. Кожа — сегодня немного жирнится. И всё это было её. И это было нормально. Она просто подросток, как и все остальные. Она вспомнила тот день в октябре, когда Джухун застал её в слезах. Вспомнила его слова. И вдруг поняла, что голос внутри, который твердил про уродство, почти исчез. Не совсем — иногда просыпался, особенно перед важными событиями. Но теперь рядом был другой голос. И другие люди. Подруги, семья. И он. Она взяла телефон и написала ему: «Я сегодня посмотрела в зеркало и не испугалась. Спасибо». Он ответил через минуту: «Я всегда буду. И спасибо тебе — за то, что разрешила быть рядом. Вечером увидимся?» «Да. Жди в лифте». Вечером она вышла из квартиры и увидела его у лифта. Он стоял, прислонившись к стене, с книгой в руках, как всегда. Увидел её, улыбнулся, убрал книгу в рюкзак. — Привет, — сказал он. — Привет, — ответила она. Они вошли в лифт. Двери закрылись. Он сразу притянул её к себе, обнял, поцеловал в макушку. — Как прошёл день? — спросил. — Хорошо. Юна опять ссорилась со своим, я её успокаивала. — Ты умеешь успокаивать. — Наверное. Лифт остановился на первом. Они вышли в подъезд, но не торопились на улицу. Стояли в дверях, глядя на вечерний двор. — Джи Ён, — позвал он. — Да? — Я люблю тебя. Она замерла. Посмотрела на него. Он говорил это впервые, и лицо у него было серьёзное, но спокойное. Как будто он просто сообщал факт. — Ты серьёзно? — Серьёзно. Давно уже. Просто ждал, когда скажу. Она смотрела на него и чувствовала, как внутри разливается тепло. Не то, которое было в детстве от маминых объятий, а другое — взрослое, глубокое, своё. — Я тоже, — сказала она. Он улыбнулся и наклонился к ней. Поцелуй был долгим, тягучим, как мёд. Когда оторвались, оба тяжело дышали. — Пойдём гулять? — предложил он. — Пойдём. Он взял её за руку, и они вышли на улицу. Вечерняя весна пахла талым снегом и сыростью, но это был запах жизни, начала, чего-то нового. Джи Ён шла и думала, что зеркало больше не враг. Что отражение в нём — это просто она. И что есть человек, который видит её настоящую и любит именно такую. С разными глазами, с непухлыми губами, с кожей, которая иногда подводит. Со всем этим. — О чём думаешь? — спросил Джухун. — Наверно, о плохом расписании на завтра, — честно ответила она. — Я видел, две истории и литературы подряд. Я принесу тебе шоколад, чтобы ты не скучала. Она улыбнулась и, остановившись, потянула его за руку, заставляя наклониться. Поцеловала сама, впервые не дожидаясь его инициативы. Он обнял её, прижал к себе крепко-крепко, и они стояли посреди двора, обнявшись, пока с неба не начал падать мелкий весенний дождь. — Побежали? — спросил он. — Ага. И они побежали, держась за руки, через двор к подъезду, смеясь и прячась от дождя. В лифте, мокрые, запыхавшиеся, они снова целовались, и Джи Ён думала, что так и должно быть. Тепло. Надёжно. Вместе. — Завтра увидимся? — спросил он, когда лифт остановился на её четвёртом. — Завтра, — кивнула она. — Выходи, провожу. — Не надо, я сам. — Провожу, — настойчиво сказала она. Они вышли, он проводил её до двери. На прощание поцеловал в щёку. — Спокойной ночи, Джи Ён. — Спокойной ночи, Джухун. Она зашла в квартиру, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. В груди было тепло, в голове — лёгкость. Она улыбнулась и пошла в свою комнату. Перед зеркалом остановилась. Посмотрела на мокрые волосы, на раскрасневшиеся щёки, на глаза — один с двойным веком, второй без. — Я сегодня красивая. И это была правда.