Отец библиотекарь и она

Пятница осталась позади, но разговор у дверей библиотеки эхом отдавался в сердце Джейн Хоппер все выходные. Слова Майка — «Я хочу пойти. Очень хочу. Больше всего на свете» — прокручивались в голове снова и снова, согревая изнутри. Кареглазая второкурсница ловила себя на том, что улыбается в пустоту, глядя на серое небо за окном общежития, и Челси, заметив это, только закатывала глаза. — Влюбленная дура, — констатировала пятикурсница, крася ногти в очередной ярко-красный цвет. — У тебя уже глаз дергается от счастья. — Ничего у меня не дергается, — защищалась Джейн, но улыбку спрятать не могла. — Оди, ты как открытая книга, — вздохнула Челси. — Ладно, радуйся, пока можно. Только смотри, чтобы этот твой библиотекарь опять чего не выкинул. — Он ничего не выкинет, — уверенно ответила Хоппер. — Он объяснил. У него причины. — Причины, — фыркнула соседка. — У мужиков вечно причины. Ладно, твое дело. Но если что, я всегда рядом. Джейн благодарно улыбнулась. Челси, при всей своей внешней легкомысленности, была настоящим другом. Понедельник начался обычно. Лекция по истории искусств, на которой Хоппер старательно конспектировала, но мысли то и дело улетали в библиотеку. Семинар по цветоведению, где нужно было защищать очередную работу. Обед в столовой — и вот тут началось. Джейн сидела за своим обычным столиком в углу, с книгой и подносом, на котором остывала еда. В столовой было шумно — обычный гул голосов, звон посуды, смех. Но вдруг среди этого шума выделились знакомые интонации. — Смотрите, это же наша задротка, — раздалось откуда-то сбоку. Хоппер подняла глаза. Метрах в пяти, за соседним столиком, сидела Линда со своей неизменной свитой. Блондинка смотрела прямо на Джейн и улыбалась. — Линда, оставь, — лениво протянула одна из подружек, но без особого энтузиазма. — Да я просто смотрю, — Линда повысила голос так, чтобы слышали окружающие. — Интересно, наша Хоппер сегодня в библиотеку пойдет или уже отбоярила своего библиотекаря? За соседними столиками засмеялись. Кто-то обернулся, разглядывая Джейн. Девушка почувствовала, как кровь приливает к щекам. Руки задрожали, книга выскользнула и упала на пол. — Ой, какая неловкая, — продолжала Линда. — Прямо как с парнями, да, Хоппер? Слышали, она каждый день в библиотеку бегала, а он ее динамил? Теперь даже не ходит. — Линда, заткнись, — раздался чей-то голос, но блондинка только отмахнулась. — А что такого? Я просто интересуюсь. Может, научить тебя, Хоппер, как парней цеплять? А то с твоей внешностью... Джейн не дослушала. Оди вскочила, схватила книгу и, не глядя по сторонам, почти побежала к выходу из столовой. В глазах щипало, в горле стоял ком. Смех за спиной звучал как пощечины. В коридоре Хоппер остановилась, прислонившись к стене. Дышать было трудно. Сердце колотилось где-то в горле. Она сжала кулаки, пытаясь унять дрожь. — Не обращай внимания, — прошептала себе под нос. — Не обращай внимания. Они дуры. Им лишь бы посмеяться. Но слова Линды жгли изнутри. «Он тебя динамил». Это же правда. Майк отказался. У него были причины, он объяснил, но факт оставался фактом — Оди пригласила, а Уиллер не пошел. И теперь об этом знают все. До библиотеки Джейн добралась на ватных ногах. Дверь была приоткрыта, значит, Майк внутри. Она постояла секунду, собираясь с духом, потом толкнула дверь и вошла. Уиллер сидел за столом и что-то писал. Услышав шаги, поднял голову, и лицо его мгновенно осветилось улыбкой. Но тут же улыбка погасла — он увидел ее лицо. — Оди? — брюнет вскочил, обходя стол. — Что случилось? Ты плакала? — Нет, — голос дрогнул. — То есть да. Но уже нет. Все нормально. — Не нормально, — Майк подошел ближе, внимательно вглядываясь в ее лицо. — Кто? Что случилось? Джейн хотела отмахнуться, сказать, что пустяки, но вдруг слова вырвались сами: — Линда. И ее подружки. В столовой. Они... они смеялись. Говорили, что я к тебе бегаю, а ты меня динамишь. Что я тебе не нужна. Что... Голос сорвался. Хоппер опустила голову, чувствуя, как слезы снова подступают. Майк замер. В карих глазах вспыхнуло что-то, и тут же погасло, сменившись решимостью. — Оди, посмотри на меня, — тихо, но твердо сказал парень. Джейн подняла глаза. Уиллер стоял совсем близко — ближе, чем когда-либо. В его взгляде было столько тепла. — Слушай меня внимательно, — голос его звучал ровно, но в нем чувствовалась сталь. — То, что говорят эти дуры, полная чушь. Ты мне нужна. Очень. И то, что я не смог пойти с тобой на кофе тогда... это не потому, что я не хотел. Это потому, что я не мог. И это моя вина, что ты страдаешь из-за этого. Прости меня. — Ты не виноват, — прошептала Хоппер. — Ты же объяснил... — Я должен был объяснить раньше, — перебил Майк. — Должен был найти способ не делать тебе больно. Но я трус. Боюсь... боюсь, что если расскажу все, ты уйдешь. Джейн смотрела на него, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Уиллер боится, что она уйдет? Значит, она правда ему небезразлична? Значит, все эти дни, все эти разговоры, все эти взгляды — не игра? — Я не уйду, — выдохнула она, сама удивляясь собственной смелости. — Что бы там ни было, я не уйду. Парень смотрел на нее, и в глазах его плескалось столько эмоций, что невозможно было разобрать — радость, боль, надежда, страх. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент дверь библиотеки распахнулась, и вошли двое студентов. Майк отшатнулся, делая шаг назад. Джейн тоже отступила, вытирая глаза. Мгновение, и маски снова надеты. Уиллер — приветливый библиотекарь, Хоппер — просто студентка, зашедшая за книгой. — Здравствуйте, — голос брюнета звучал ровно, профессионально. — Чем могу помочь? Ребята подошли к столу, и разговор переключился на учебники. Джейн отошла к стеллажам, делая вид, что изучает корешки. Сердце все еще колотилось. В голове крутились его слова: «Ты мне нужна. Очень». Она улыбнулась, пряча лицо за книгой. Студенты ушли через десять минут. Как только дверь за ними закрылась, Майк повернулся к Джейн. — Прости, — сказал тот виновато. — Работа. — Все нормально, — отозвалась Хоппер, выходя из-за стеллажа. — Я понимаю. Повисла пауза. Они смотрели друг на друга, и в этой тишине было столько невысказанного, что воздух, казалось, звенел. — Оди, — наконец нарушил молчание Уиллер. — Насчет этих... Линды и компании. Не обращай внимания. Они просто завидуют. — Чему завидовать? — горько усмехнулась Джейн. — Я же никто. Тихая, странная, ни с кем не общаюсь... — Ты не никто, — перебил Майк, и в голосе его звучала такая убежденность, что второкурсница замерла. — Ты Джейн Хоппер. Ты умная, талантливая, красивая. Ты читаешь книги и понимаешь их. Ты рисуешь так, что дух захватывает. Ты добрая и искренняя. И если эти дуры этого не видят, это их проблема, не твоя. Джейн смотрела на него, не веря своим ушам. Никто и никогда не говорил ей таких слов. Никто не называл ее красивой, талантливой, умной. Она чувствовала, как щеки заливаются краской, но на этот раз это была не краска стыда, а что-то другое, теплое, приятное, разливающееся по всему телу. — Ты правда так думаешь? — прошептала Оди. — Правда, — твердо ответил Майк. — И я готов повторять это каждый день, если нужно. Они снова замолчали, глядя друг на друга. В библиотеке было тихо, только часы мерно тикали на стене. Солнце за окном пробивалось сквозь облака, заливая комнату мягким золотистым светом. — Спасибо, — наконец выдохнула Хоппер. — Ты даже не представляешь, как мне это нужно было услышать. — Представляю, — тихо ответил Уиллер. — Потому что мне самому это нужно было услышать когда-то. От кого-то, кто поверил бы в меня. Он не договорил, но Джейн поняла: у него тоже была своя боль, свои демоны, с которыми приходилось бороться. — Майк, — позвала девушка. — М? — Можно я сегодня еще посижу? Физкультуры нет, просто... просто не хочется никуда идти. Уиллер улыбнулся. — Конечно. Чай будешь? — Ага. Он ушел в подсобку, а Джейн опустилась на диван, чувствуя, как напряжение постепенно отпускает. Здесь, в этой маленькой библиотеке, рядом с этим парнем, было безопасно. Никто не смеялся, не тыкал пальцем, не шептался за спиной. Только книги, тишина и его присутствие. Майк вернулся с двумя кружками, поставил одну на столик рядом с диваном, вторую оставил себе и сел за стол, развернувшись к ней полубоком. — Расскажи мне о них, — попросил библиотекарь, сделав глоток. — О Линде и компании. Давно они к тебе цепляются? Джейн пожала плечами, грея руки о кружку. — С первого курса. Не то чтобы цепляются... просто прикалываются. Я для них легкая мишень. Тихая, ни с кем не тусуюсь, книжки читаю. Удобно. — Удобно, — эхом повторил Майк, и в голосе его послышались жесткие нотки. — Знаешь, в школе у меня тоже были такие. Которые считали, что раз я очкарик с книгами, можно надо мной смеяться. — И что ты делал? — заинтересовалась Хоппер. — Терпел, — усмехнулся Уиллер. — Пока однажды не понял, что они просто жалкие. У них нет ничего своего, кроме умения смеяться над другими. А у меня были книги, были истории в голове, были мечты. Я был богаче их. Джейн задумалась над его словами. — Богаче... — повторила она. — Наверное, ты прав. У них действительно ничего нет. — А у тебя есть талант, — добавил Майк. — Ты рисуешь. Ты создаешь. Это круче любых шмоток. — Спасибо, — улыбнулась Джейн. — Ты умеешь поднять настроение. — Это мой скрытый талант, — рассмеялся брюнет. — Кроме писательского. Они проговорили еще около часа. Обо всем. Джейн рассказала о Макс, о том, как они дружат с детства, как подруга всегда защищала ее от нападок. Майк слушал внимательно, задавал вопросы, смеялся над забавными историями. — Макс классная, — резюмировал он. — Надеюсь, когда-нибудь познакомиться с ней. — Обязательно, — кивнула Хоппер. — Она бы тебе понравилась. Вы похожи: оба упрямые и всегда готовы защищать слабых. Уиллер смущенно отвел взгляд, и Джейн вдруг поняла, что сказала что-то важное. Что-то, что значило для него не меньше, чем его слова для нее. Вторник начался с новых насмешек. Джейн шла по коридору после первой пары, когда услышала знакомый голос: — О, наша звезда библиотеки! Хоппер, как там твой библиотекарь? Все еще динамит? Линда стояла в компании своих подружек, и все они смотрели на Джейн с предвкушением — сейчас начнется веселье. Джейн остановилась. Сердце забилось быстрее, но в этот раз внутри не было того привычного страха, от которого подкашиваются колени. Была злость. Тихая, холодная злость. — А тебе какое дело, Линда? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Блондинка удивленно подняла брови, такой реакции она не ожидала. — Ой, какие мы смелые стали, — протянула одна из подружек. — Видно, библиотекарь научил. — Научил, — кивнула Джейн, не сводя глаз с Линды. — Многому научил. Например, тому, что вы — пустые места. У вас нет ни ума, ни таланта, ни души. Только языки, которыми вы умеете молоть чушь. На секунду повисла тишина. Линда и компания явно не ожидали такого отпора. — Ты... — начала блондинка, но Джейн перебила: — Я все сказала. А теперь извините, меня ждут. И она пошла дальше, не оборачиваясь. Сердце колотилось как бешеное, но внутри было такое облегчение, такое чувство победы, что хотелось петь. Оди сделала это. Оди ответила. Впервые в жизни. В библиотеку Хоппер влетела раскрасневшаяся, запыхавшаяся, с сияющими глазами. Майк, увидев ее, удивленно поднял брови. — Оди? Что случилось? Ты чего такая... — Я им ответила! — выпалила Джейн, падая на диван. — Линде и ее подружкам. Сказала, что они пустые места без ума и души. И ушла. Уиллер смотрел на нее с восхищением. — Ты серьезно? — Ага, — выдохнула Хоппер. — Сама не знаю, как решилась. Но они так на меня смотрели... я думала, у них челюсти отвалятся. Майк рассмеялся — искренне, громко, заразительно. — Оди, ты чудо, — сказал он, когда смог говорить. — Просто чудо. Я горжусь тобой. — Правда? — Джейн смущенно улыбнулась. — Правда. Это был очень смелый поступок. Они снова сидели и болтали, и Хоппер в который раз поймала себя на мысли, что эти часы в библиотеке стали самыми дорогими в ее жизни. Здесь, рядом с ним, она была собой — не тихой задроткой, не белой вороной, а просто Джейн, которую слушают, которой интересуются, которой восхищаются. Среда принесла новые испытания. Слухи о том, что Джейн Хоппер дала отпор Линде, разлетелись по колледжу со скоростью лесного пожара. Реакция была разной — кто-то восхищался, кто-то крутил пальцем у виска, но факт оставался фактом: тихоня вдруг заговорила. Линда, конечно, не собиралась сдаваться. После обеда, когда Джейн выходила из столовой, блондинка поджидала ее в коридоре. — Хоппер, — голос Линды звучал сладко, но глаза метали молнии. — Поговорить надо. — О чем? — Джейн остановилась, внутренне сжимаясь, но стараясь не подавать виду. — О том, что ты себе позволяешь, — Линда приблизилась, и Хоппер увидела, что за ней стоит вся ее свита. — Думаешь, если нашла себе библиотекаря-неудачника, то можешь тут права качать? — Я ничего не качаю, — спокойно ответила Джейн. — Я просто попросила не лезть в мою жизнь. — Ах, не лезть? — девушка усмехнулась. — Слышали? Она просит не лезть. А сама каждый день в библиотеку шляется, всем мозги компостирует. Думаешь, не видно, зачем ты туда ходишь? Оди почувствовала, как краска заливает щеки, но отступать было нельзя. — Я хожу в библиотеку за книгами. И если тебе больше заняться нечем, кроме как считать, кто куда ходит, это твои проблемы. — Ой, какие мы умные, — фыркнула одна из подружек. — Прямо профессорша. — Лучше быть умной, чем пустой, — ответила второкурсница, и в этот момент поняла, что слова Майка стали ее броней. Линда зло сощурилась. — Смотри, Хоппер. Долго ты не продержишься. Рано или поздно он поймет, что ты никто, и вышвырнет тебя. И тогда мы посмеемся. — Посмеетесь, — эхом отозвалась Джейн. — Вы только и умеете, что смеяться. А я буду жить дальше. А теперь простите, мне пора. Оди развернулась и пошла, чувствуя спиной их взгляды. Руки дрожали, сердце колотилось, но внутри было чувство победы. Она снова выстояла. В библиотеке Майк встретил ее встревоженным взглядом. — Оди? Ты чего такая бледная? Опять эти? — Ага, — выдохнула Хоппер, опускаясь на диван. — Линда со свитой. Устроили допрос. — Что им надо? — в голосе Уиллера зазвучали жесткие нотки. — Чтобы я знала свое место, — усмехнулась Джейн. — Типа я никто, и ты меня скоро вышвырнешь. Майк нахмурился, и в карих глазах мелькнуло что-то опасное. — Я никого не собираюсь вышвыривать. И если они еще раз к тебе подойдут... — Что? — Хоппер подняла бровь. — Пойдешь разбираться? Ты же библиотекарь. — Библиотекарь, — кивнул Уиллер. — Но я еще и человек, которому не все равно. И если они не угомонятся, я найду способ с ними поговорить. — Не надо, — Джейн покачала головой. — Я сама справлюсь. Ты мне уже помог своими словами. Я теперь знаю, что я не пустое место. И это главное. — Ты не пустое место, Оди, — тихо сказал он. — Ты самое наполненное место из всех, что я знаю. Они снова замолчали, глядя друг на друга. И в этой тишине было столько нежности, столько близости, что слова были не нужны. Четверг прошел спокойно. Линда и компания, кажется, временно отступили — то ли готовили новую атаку, то ли просто потеряли интерес. Джейн ходила на пары, делала наброски, и каждый свободный час проводила в библиотеке. Теперь это стало ритуалом. Хоппер приходила, садилась на диван, Майк заваривал чай, и они разговаривали. Обо всем. Иногда о серьезном, иногда о смешном. Иногда просто молчали, и это молчание не тяготило, а наоборот — сближало. В пятницу, когда солнце уже клонилось к закату и библиотека купалась в оранжевых лучах, Джейн сидела на диване с книгой, а Майк разбирал очередную партию поступлений за своим столом. Тишина была уютной, почти домашней. — Майк, — вдруг позвала Хоппер, не отрываясь от книги. — М? — А почему ты стал библиотекарем? Ты же писатель. Тебе, наверное, интереснее было бы в издательстве работать или в газете. Уиллер замер на секунду, потом отложил книги и снял очки. — Сложный вопрос, — ответил он после паузы. — Наверное, потому что здесь тихо. И много книг. А еще... еще я люблю наблюдать за людьми, которые приходят за книгами. Видеть, что они выбирают, как читают, какие эмоции испытывают. Это помогает в творчестве. — А за мной наблюдаешь? — спросила Джейн с хитринкой в голосе. — За тобой особенно, — честно признался Майк. — Ты читаешь не как все. Ты проживаешь книги. Я вижу по твоему лицу, когда ты злишься на героя, когда переживаешь, когда радуешься. Это красиво. Хоппер почувствовала, как щеки заливаются краской. — Никогда не думала, что за мной можно так наблюдать, — тихо сказала Оди. — За тобой можно наблюдать бесконечно, — вырвалось у Уиллера. Повисла пауза. Они смотрели друг на друга, и воздух, казалось, звенел от напряжения. Что-то витало в этой тишине — невысказанное, но уже почти осязаемое. — Майк... — начала Джейн. — Оди... — одновременно с ней произнес брюнет. Они замолчали, потом рассмеялись. — Ты первый, — улыбнулась Хоппер. — Я просто хотел сказать... — Уиллер запнулся, подбирая слова. — Спасибо тебе. За то, что ты есть. За то, что приходишь. За эти разговоры. Ты даже не представляешь, как много ты для меня значишь. Джейн смотрела на него, и сердце ее готово было выпрыгнуть из груди. — Ты тоже много значишь для меня, — прошептала девушка. — Больше, чем кто-либо. Снова тишина. Долгая, наполненная смыслом. Они сидели в библиотеке, залитой закатным солнцем, и смотрели друг на друга, и не нужно было слов — все было написано в их глазах. Где-то вдалеке прозвенел звонок, оповещая об окончании очередной пары. Но свои у Джейн давно закончились, и она лишь сидела у Майка. Реальность ворвалась в их маленький мир. — Мне пора, — с сожалением сказала Джейн, вставая с дивана. — Я провожу, — вызвался Майк. — Не надо, у тебя же работа. — Работа подождет. Он закрыл библиотеку, и они вместе вышли в коридор. Шли молча, но это молчание было теплым, почти интимным. У выхода из колледжа остановились. — До понедельника? — спросила Хоппер. — До понедельника, — кивнул Уиллер. — Я буду скучать. — Я тоже. Она пошла к общежитию, чувствуя его взгляд спиной. И на душе было так тепло, так спокойно, так правильно, как никогда в жизни. Выходные тянулись бесконечно. Джейн пыталась читать, рисовать, даже убралась в комнате, но мысли то и дело возвращались к библиотеке, к дивану, к чашкам с бергамотом и к нему. К его улыбке, к его голосу, к его словам. Челси, заметив состояние соседки, только посмеивалась. — Оди, ты влюблена по уши, — констатировала она в субботу вечером, застав Джейн за рисованием портрета, который подозрительно напоминал черноволосого парня в очках. — Ничего я не влюблена, — покраснела Хоппер, пряча альбом. — Ага, а я Папа Римский, — фыркнула Челси. — Слушай, а он вообще в курсе, что ты к нему чувствуешь? — Не знаю, — честно призналась Джейн. — Наверное, догадывается. — А ты? Ты знаешь, что он чувствует? — Тоже не знаю. Но мне кажется... мне кажется, ему не все равно. — Кажется, — передразнила Челси. — Оди, ты бы поговорила с ним. По-человечески. А то ходите вокруг да около, как два кота на крыше. — Не могу, — вздохнула Хоппер. — Боюсь. — Чего? — Всего. Что он скажет, что это просто дружба. Что у него кто-то есть. Что я все придумала. Страшно. Челси вздохнула и обняла подругу. — Понимаю, малыш. Но если не рискнешь, так и будешь гадать всю жизнь. А вдруг он тоже боится? Вдруг ждет, что ты сделаешь первый шаг? — Он уже сделал, — тихо сказала Джейн. — Сказал, что я много для него значу. Что он будет скучать. — Ну вот видишь, — Челси улыбнулась. — Значит, не все потеряно. Действуй. Понедельник наступил, как всегда, неожиданно быстро. Джейн пришла в колледж с утра, но на первую пару опоздала — задумалась, глядя на дверь библиотеки, которая была еще закрыта. Майк приходил к девяти, а сейчас было только восемь. Лекция тянулась бесконечно. Хоппер смотрела на часы каждые пять минут, считая минуты до перемены. Когда наконец прозвенел звонок, она едва не выбежала из аудитории. В библиотеку влетела раскрасневшаяся, запыхавшаяся, счастливая. Майк сидел за столом и, увидев ее, улыбнулся той самой улыбкой. — Оди! — радостно воскликнул он. — Я уже думал, ты не придешь. — Я всегда приду, — выдохнула Хоппер, падая на диван. — Как выходные? — спросил Уиллер, ставя чайник. — Долгие, — честно призналась Джейн. — Очень долгие. А у тебя? — Тоже, — тихо ответил брюнет, и в глазах его мелькнуло что-то, от чего сердце девушки пропустило удар. Они пили чай и разговаривали, и все было как всегда. Но в то же время все было иначе. В воздухе витало что-то новое, что-то, чего раньше не было. Какая-то особая близость, какая-то ниточка, протянутая между ними, которая становилась все крепче с каждым днем. И когда Джейн уходила после очередной прогулянной физкультуры, Майк проводил ее до двери и сказал: — Оди, спасибо, что ты есть. — Тебе спасибо, — ответила она. — Что ты есть у меня. Они улыбнулись друг другу и разошлись — каждый в свою сторону, но с мыслью о том, что завтра снова будет встреча. И эта мысль согревала лучше любого солнца.