Отец библиотекарь и она

Следующий месяц пролетел как один долгий, счастливый сон. Для Джейн Хоппер каждый день начинался с мысли о том, что она увидит Майка, и заканчивался мыслью о том, что увидит его завтра. Библиотека стала вторым домом, диван — любимым местом в мире, а чай с бергамотом самым вкусным напитком на земле. Их отношения были особенными. Никаких громких слов, никаких официальных заявлений, никаких «давай встречаться». Просто однажды утром Хоппер пришла в библиотеку, и Уиллер встретил ее поцелуем. Просто каждый вечер они прощались, и он чмокал ее в губы перед тем, как закрыть дверь. Просто между ними возникло нечто незримое, но очень прочное — ниточка, связавшая их сердца. Джейн летала. Одногруппники замечали перемены — тихая, вечно забитая в угол Хоппер вдруг начала улыбаться, глаза заблестели, даже походка изменилась. Линда и компания, конечно, не оставили это без внимания, но теперь их насмешки отскакивали, как горох от стены. У Джейн была броня: мысль о том, что вечером она снова увидит его. — Оди, ты светишься, — констатировала Челси, наблюдая за соседкой, которая собиралась в колледж в пятницу утром. — Это уже неприлично. — Что неприлично? — не поняла Хоппер, поправляя волосы перед зеркалом. — Светиться так в семь утра, — фыркнула пятикурсница. — Людям же плохо станет от такого количества счастья. Джейн рассмеялась и чмокнула подругу в щеку. — Спасибо. Ты лучшая. — Знаю, — отмахнулась та. — Беги уже, а то опоздаешь на свидание. — Это не свидание, это библиотека, — покраснела Хоппер. — Ага, библиотека, — передразнила та. — В которой вы целуетесь каждый день. Очень библиотечное дело. Джейн вылетела из комнаты, чувствуя, как щеки горят, но улыбка не сходит с лица. После первой пары, на удивление в библиотеке было пусто — Майк еще не пришел. Поэтому Хоппер села на лавочку напротив двери. Через пять минут появился Уиллер. Запыхавшийся, с растрепанными кудрями, сбивающий дыхание после быстрого бега. — Оди, — выдохнул он, увидев ее. — Долго ждешь? — Не очень, — честно призналась Джейн. — А библиотекарь опаздывает на работу. Майк шагнул к ней, обнял, прижимая к себе, и поцеловал — долго, нежно. Потом отстранился, заглянул в глаза. — Будильник не слышал. Они вошли внутрь, и день потек по привычному руслу — студенты, книги, разговоры, украдкой брошенные взгляды. В моменты посетителей Хоппер сидела на диване с книгой, а Майк делал вид, что работает за столом, но на самом деле смотрел на нее. Когда их взгляды встречались, оба смущенно улыбались и отводили глаза. — Майк, — позвала Джейн в какой-то момент. — М? — А давай в субботу сходим куда-нибудь? В кино, например? Или просто погуляем? Говорят, в парке уже листья пожелтели, красиво. Уиллер замер. Внутри что-то болезненно сжалось. Суббота. Он не мог оставить дочь — родители заняты, точнее мама в часе езды от города, а отец на работе, няню нанять было не на что, да и не хотелось тащить чужого человека в дом. Но и отказывать снова было невыносимо. — Оди, — начал парень мягко, — прости. В субботу не могу. У меня... дела. — А в воскресенье? — не унималась Хоппер. — В воскресенье тоже, — голос Майка звучал виновато. — Извини. Может, на неделе? — На неделе ты работаешь, — вздохнула Джейн. — Ладно, понимаю. Учеба, наверное, курсовые? — Ага, — слишком быстро согласился Уиллер. — Курсовые. Она не стала настаивать, но в глазах мелькнула тень — быстрая, почти неуловимая. Майк увидел ее и почувствовал, как сердце сжимается от боли. Он ненавидел себя за эти отказы. Ненавидел за то, что приходилось врать. Ненавидел за то, что не мог сказать правду. Неделя сменялась неделей, а ситуация не менялась. Джейн приглашала в кино, в кафе, просто погулять по городу. Майк отказывался — мягко, виновато, с улыбкой, за которой пряталась боль. У него всегда находились причины: работа, учеба, домашние дела. И каждый раз Хоппер кивала, понимающе улыбалась и говорила: «Ничего, в другой раз». Но «другой раз» не наступал. Они виделись только в библиотеке. Только в будни. Только в те часы, когда Майк был на работе. Джейн никогда не была у него дома, никогда не видела его в выходные, никогда не знала, чем он занимается вечерами. И это начинало давить. Сначала Хоппер отмахивалась от тревожных мыслей. У него правда много дел. Учеба на пятом курсе — это серьезно. Майк же еще и пишет книги. Конечно, ему некогда. Оди не имеет права требовать большего. Но чем дальше, тем сложнее становилось игнорировать реальность. Другие пары гуляли по парку, ходили в кино, сидели в кафе. А они только библиотека, только украдкой брошенные взгляды, только быстрые поцелуи между парами. — Оди, ты чего такая кислая? — спросила Челси в середине ноября, застав подругу за рисованием мрачного наброска. — Все нормально, — привычно ответила Джейн. — Не ври, — соседка села рядом. — Что случилось? Библиотекарь обижает? — Нет, что ты, — Хоппер покачала головой. — Он замечательный. Просто... — Что? — Просто мы никуда не ходим, — выдохнула второкурсница. — Вообще. Только библиотека. Я уже месяц пытаюсь вытащить его куда-то, а у него вечно дела. Работа, учеба, домашние заботы. Я понимаю, правда понимаю, но... — Но тебе обидно, — закончила Челси. — Естественно. Вы встречаетесь, а ведешь себя как любовница, которую прячут. — Мы не встречаемся официально, — тихо сказала Хоппер. — Оди, — рыжая взяла ее за руку. — Ты должна поговорить с ним. По-человечески. Спросить прямо, что происходит. Может, у него действительно проблемы. А может... ну, мало ли. — Может, я ему не так важна, как он говорит? — прошептала Джейн. — Тогда тем более надо узнать правду, — жестко сказала Челси. — Чем раньше, тем лучше. Следующий понедельник выдался тяжелым. С утра лил дождь, настроение было паршивым, а на первой же паре преподаватель раскритиковал работу Хоппер, заявив, что "нет творческой мысли". Джейн вышла из аудитории расстроенная, с желанием забиться в угол и не вылезать. Ноги сами понесли в библиотеку. Майк сидел за столом и, увидев ее, улыбнулся. — Оди, привет. Ты чего такая? — Паршивый день, — буркнула Джейн, падая на диван. — Препод разнес мою работу. И дождь. И вообще все плохо. Уиллер подошел, сел рядом на диван. Обнял за плечи и притянул к себе. — Рассказывай, — сказал парень. И Хоппер рассказала. О преподователе, о работе, о дожде, о накопившейся усталости. Майк слушал, гладил по голове, шептал что-то успокаивающее. И от этого тепла, от его близости, от его голоса все проблемы отступали. — Легче? — спросил он, когда она замолчала. — Легче, — призналась Джейн. — Спасибо. Майк поцеловал ее в макушку, и они сидели так, обнявшись, глядя, как дождь стучит в окно. И это было хорошо. Это было правильно. Но внутри у Хоппер росло беспокойство. Оди отгоняла его, но оно возвращалось снова и снова. — Майк, — наконец решилась она. — М? — А почему ты никогда не зовешь меня к себе? Или куда-то еще? Мы только здесь видимся. Уиллер замер. Рука, гладившая ее плечо, остановилась. — Оди, — голос его звучал напряженно, — Я же говорил. У меня много дел. Учеба, работа... — Я понимаю, — перебила Джейн. — Но уже месяц. Месяц, Майк. Мы ни разу не были нигде, кроме этой библиотеки. Я даже не знаю, где ты живешь. Я ничего о тебе не знаю, кроме того, что ты мне рассказываешь. — Ты знаешь главное, — тихо сказал Уиллер. — Что я люблю тебя. Сердце Джейн пропустило удар. Он сказал это впервые. Люблю. Девушка хотела обрадоваться, хотела поверить, но тревога не отпускала. — Если любишь, почему прячешь? — спросила второкурсница, глядя ему в глаза. — Почему мы не можем быть как нормальные люди? Майк молчал. В карих глазах плескалась боль, которую Хоппер не могла понять. — Прости, — наконец выдохнул брюнет. — Я не могу. Пока не могу. Просто поверь мне, Оди. Пожалуйста. — Я верю, — прошептала Джейн. — Но мне трудно. — Знаю, — Уиллер обнял ее крепче. — Знаю. И мне трудно. Очень. Но я не могу сказать тебе всего. Не сейчас. — А когда? — Скоро. Обещаю. Скоро я тебе все расскажу. Хоппер кивнула, утыкаясь носом в его свитер. Она хотела верить. Очень хотела. Но червячок сомнения грыз изнутри, не давая покоя. Прошло еще две недели. Джейн старалась не давить, не спрашивать, не требовать. Оди приходила в библиотеку, они разговаривали, целовались, строили планы на будущее — абстрактное, далекое, неопределенное. Но каждый раз, когда она предлагала сходить куда-то, Майк находил причину отказаться. Это становилось невыносимым. В пятницу, в конце ноября, Хоппер пришла в библиотеку после пар. Настроение было хуже некудя — Линда снова достала с насмешками, преподаватель по композиции опять раскритиковал работу, дождь лил как из ведра. Хотелось только одного, чтобы Майк обнял, поцеловал и сказал, что все будет хорошо. Но когда девушка вошла, Уиллер сидел за столом, уткнувшись в какие-то бумаги, и выглядел еще более уставшим и напряженным, чем обычно. — Привет, — тихо сказала Джейн, скидывая пиджак из-за духоты. — Оди, — парень поднял голову, и на лице появилась улыбка, но она была какой-то вымученной, неживой. — Привет. Пары кончились? — Ага, — Хоппер повесила одежду на спинку стула и села на диван. — День дурацкий. — Рассказывай, — предложил Майк, но в голосе не было обычной теплоты. Он явно витал где-то в своих мыслях. Джейн снова рассказала. Про Линду, про преподавателя, про дождь. Уиллер слушал вполуха, кивал, но взгляд его был отсутствующим. — Майк, — наконец не выдержала Хоппер, — Что с тобой? Ты сам не свой. — Все нормально, — слишком быстро ответил брюнет. — Просто устал. Много дел. — Каких дел? — вырвалось у Джейн. — Ты всегда занят. Всегда устал. Всегда не можешь. Я с октября пытаюсь понять, что происходит, а ты отмалчиваешься. — Оди, не начинай, — голос Уиллера стал жестче. — А что начинать? — Хоппер вскочила с дивана, чувствуя, как внутри закипает. — Мы встречаемся два месяца! За это время мы нигде, кроме колледжа, не виделись! Ты меня даже к себе ни разу не позвал! Я не знаю, где ты живешь, чем занимаешься вечерами, с кем дружишь! Я ничего о тебе не знаю! — Ты знаешь меня, — Майк тоже встал. — Ты знаешь, какой я. Что я люблю книги, что пишу, что... — Этого мало! — перебила девушка. Голос ее дрожал, на глазах выступили слезы. — Я люблю тебя, Майк. Люблю. И мне нужно больше, чем просто библиотека и украдкой брошенные поцелуи. Мне нужно знать, что я тебе не безразлична. Что я для тебя не просто... не просто развлечение на работе. — Оди, как ты можешь так думать? — Уиллер шагнул к ней, схватил за руки. — Ты для меня все! — Тогда почему ты прячешь меня? — выкрикнула Хоппер, вырываясь. — Почему не хочешь показать свою жизнь? Что ты скрываешь, Майк? Что такого страшного, что нельзя мне рассказать? Повисла тишина. Гулкая, тяжелая, давящая. Они стояли друг напротив друга, тяжело дыша, и смотрели в глаза. — Оди, — голос его дрогнул. — Пожалуйста... — Нет, — второкурсница покачала головой, вытирая слезы. — Я устала от недомолвок. Если не хочешь говорить — не надо. Но тогда, наверное, нам не стоит больше... — Нет! — перебил Уиллер с такой силой, что девушка вздрогнула. — Нет, пожалуйста, не говори так. Он провел рукой по лицу, запустил пальцы в кудри, дернул их — жест отчаяния. — Ты права, — выдохнул библиотекарь. — Ты абсолютно права. Я скрываю. И это неправильно. Ты заслуживаешь знать правду. Джейн замерла, глядя на него. — Поехали после пар со мной, — сказал Майк тихо. — Я покажу тебе кое-что. — Куда? — спросила Хоппер, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Увидишь, — Уиллер взял ее за руку, сжал пальцы. — Только пообещай, что выслушаешь. И не убежишь сразу. — Обещаю, — прошептала Джейн. Он притянул ее к себе, обнял крепко-крепко, уткнувшись носом в макушку. — Прости меня, Оди. За все. Я идиот. Но я все объясню. Обещаю. Девушка кивнула, чувствуя, как слезы снова подступают — но теперь уже другие, не от обиды, а от облегчения. Наконец-то. Наконец-то он скажет правду. Остаток дня тянулся бесконечно. Джейн сидела на диване с книгой, но не читала. Майк разбирал бумаги, но мысли его были далеко. Они переглядывались, улыбались друг другу — но улыбки были напряженными, полными ожидания. В пол пятого Уиллер закрыл библиотеку. Выключил свет, проверил окна, запер дверь. Взял Джейн за руку, и они вышли из колледжа. Дождь закончился, небо прояснилось. Было прохладно, но Хоппер не замечала холода — внутри все горело от предвкушения. Машина Майка стояла на стоянке — старенький, но ухоженный Форд. Уиллер открыл пассажирскую дверь, помог Джейн сесть, обошел машину и устроился за рулем. — Готов? — спросила Хоппер, глядя на него. — Нет, — честно признался брюнет. — Но надо. Он завел двигатель, и машина вырулила со стоянки. Джейн смотрела в окно на проплывающие улицы, на людей, спешащих по делам, на желтые листья, кружащиеся в воздухе. И думала только об одном — куда они едут? Майк молчал, сосредоточенно глядя на дорогу. Руки сжимали руль, костяшки побелели. Хоппер положила ладонь ему на плечо. — Все будет хорошо, — тихо сказала она. Уиллер повернулся к ней, и в карих глазах мелькнула благодарность. — Спасибо, Оди. За то, что ты есть. Они ехали минут двадцать. Городские улицы сменились спальными районами с одинаковыми пятиэтажками, потом машина свернула во дворы и остановилась у невысокого кирпичного здания. Джейн посмотрела в окно и удивилась. Это был детский сад. Яркая вывеска «Солнышко», цветные рисунки на стенах, небольшая площадка с горками и качелями. — Зачем мы здесь? — спросила она, поворачиваясь к Майку. Уиллер выключил двигатель и несколько секунд сидел молча, глядя на здание перед собой. Потом повернулся к ней. В глазах его была такая мука, такая боль, что у Хоппер сжалось сердце. — Оди, — голос его дрогнул. — То, что ты сейчас увидишь... это самое важное в моей жизни. И самое страшное, что я когда-либо кому-то показывал. Пожалуйста, не суди. Не сразу. Просто... просто дай мне шанс объяснить. — Майк, ты пугаешь меня, — прошептала Джейн. — Не бойся, — парень взял ее руку, поднес к губам, поцеловал. — Я люблю тебя. Помни это. Что бы ни случилось, я люблю тебя. Они вышли из машины и направились к двери детского сада. Хоппер чувствовала, как дрожит его рука в ее ладони. Чувствовала, как напряжено его тело. И с каждой секундой ей становилось все страшнее. Что он скрывал? Что такого ужасного могло быть в этом садике?