Допустимые потери

— Ну и что за срочность, красавчик? — спросила Руж, заходя в помещение. Она могла бы прилететь прямо на балкон кабинета, но решила, что быть сбитой в воздухе — не то, что ей сегодня нужно, и потому от ворот шла ногами. И, хотя походка ее была легкой и безмятежной, но уши предательски подрагивали. За последний час мышка успела накрутить себя до предистерического состояния. Тот факт, что Шедоу вызвал ее ночью, будучи очень зол, мог означать что угодно. Например, он мог знать, кто являлся организатором утренней встречи в лесу. Или захотеть, чтобы она шпионила за Борцами. Или наконец изгнать ее с Мобиуса. Именно поэтому, заходя в кабинет правителя Акорна, она была готова ко всему. По крайней мере, так она думала. — Мне нужна помощь, — сказал он, и Руж оторопела. Она бы так и села где стояла, но стульев в кабинете короля по традиции не завезли, а чайного столика давно и след простыл. — Прости, что? — шпионке показалось, что она ослышалась. — Не заставляй меня повторять, ты всё поняла, — раздраженно буркнул король, сложив руки перед лицом в задумчивом жесте. Крылья мышки подняли ее в воздух, и она уселась на край тяжелого дубового стола, слегка перегнувшись через него, чтобы оказаться ближе к королю, на что он недовольно поморщился. — Вот это да. Чтобы Его Величество Шедоу, король Акорна, черный тиран и Совершенная Форма Жизни снизошел попросить помощи? — Я бы не назвал это словом “просить”, — сквозь зубы процедил еж. — Мне нужна помощь, и я полагаю, что ты можешь мне ее оказать. — Вот поэтому у тебя и нет друзей, — театрально вздохнула мышка. — Но ты меня заинтриговал. И какого же рода помощь тебе понадобилась от старой напарницы? Шедоу помолчал. Было видно, что этот разговор начинать ему не просто. — Эми, — наконец выдал он. Брови Руж взлетели вверх. Она помрачнела и отстранилась. Несколько секунд они молчали, потом гостья нервно вздохнула. — А что с Эми? — спросила она осторожно. — Помимо того, что она — твоя пленница, что в принципе уже большая проблема. Король поморщился, но все-таки ответил. — Мне нужно, чтобы ты с ней поговорила. И убедила ее, что со мной можно общаться. — Солнышко мое черное, — сказала Руж снисходительно, — уж кого-кого, а Эми не нужно убеждать, что с тобой можно общаться. Давай начистоту, она единственная из Борцов за свободу, кто никогда в этом не сомневался. Даже после того, как ты взял ее в заложницы, судя по тому, что я знаю. — Боюсь, не теперь, — Шедоу закрыл глаза и потер переносицу. — Видишь ли... Я накосячил. И кажется, очень сильно. Зрачки Руж сузились. Она посмотрела на правителя Акорна так, словно хотела просверлить в нем дыру. — Какого черта ты сделал с Эми? — тихо и словно угрожающе спросила она. — Ты всё-таки наказал ее за то, что сделали Сильвер и Блейз? Она пострадала? Черный не среагировал на ее слова, не заметил ее угрожающего вида. Он был задумчив. — Нет, — сказал он отрешенно. — По крайней мере, не физически. Дело не в этом. — Так, — протянула мышка, которую его слова вряд ли успокоили. — Во-первых, если ты сотворил с ней что-нибудь действительно серьезное, я спущу с тебя твою совершенную шкуру и буду делать это очень медленно. Шедоу всё-таки усмехнулся. Руж, пожалуй, была единственной, от кого он мог терпеть такие угрозы. — И начну с того, что сотру эту ухмылку с твоей рожи, — завершила угрозу шпионка. — А во-вторых, если я буду вытаскивать из тебя по слову в час, то мы не закончим до послезавтра. Выкладывай, что произошло. — Не твое дело, — огрызнулся Шедоу. — Твое дело — убедить ее не замыкаться в себе, а продолжать со мной разговаривать. — Мне кажется, ты не понимаешь положение вещей, красавчик, — голос Руж стал привычно томным, хотя в нем скользило гневное напряжение. — Если я не понимаю, в чем дело, я ничем не смогу тебе помочь. Давай облегчу твои страдания. Я знаю, что вы с Эми спите. И даже предположу, что изначально это было не очень-то добровольно с ее стороны. Еж впервые за вечер посмотрел прямо на нее. В глазах его мелькнуло удивление, а потом раздражение и подступивший гнев. — Откуда ты… — начал он. — Значит, угадала, — отмахнулась от его злости Руж. Она протянула руку и взяла со стола единственную фотографию в кабинете. — Знаешь, тебе невероятно повезло, что девушка, по которой ты сох столько лет, отвечает тебе взаимностью, которой ты, как и все остальные, почему-то в упор не замечаешь. И вместо того, чтобы поухаживать за ней, дарить цветы, сводить на свидание, ты как всегда решил проблему радикально. — Не неси чушь, — неуверенно буркнул король. — Эми не… — Ой, что бы ты понимал, — отмахнулась Руж. — Поверь, она испытывает к тебе романтические чувства. Просто боится признаться. Бедная девочка, два раза обжечься на ежах. Вкус у нее, конечно, отвратительный. Но что-то ее в тебе привлекало, даже когда ты устроил задницу на королевском троне. Слышал бы ты, как она тебя защищала, как спорила со всеми, кто называл тебя чудовищем. Я видела ее на открытии больницы, Шедоу. Эми может быть неплохой актрисой, но я знаю ее много лет. Она не была несчастной угнетенной пленницей. Я думаю, она хорошо к тебе относится, несмотря ни на что, — мышь продолжала изучать фото, не глядя на короля, который смотрел на нее, совершенно смешавшись. — Так что случилось? Шедоу казалось, что его привязали к позорному столбу. Каждое слово, которое произносила шпионка, было как удар. Где-то глубоко внутри он всегда надеялся, что его чувства к Эми взаимны, но теперь, получая этому такое прямое подтверждение, он не знал как ему быть. Особенно после того, что он сделал. Хотелось немедленно застрелиться, но позволить себе такой роскоши он не мог. — Я был с ней груб, — наконец сказал он. Руж закатила глаза, а потом злобно на него посмотрела. — Конкретнее, хаос тебя дери! Насколько груб? Ты избил ее? Шедоу посмотрел на нее с такой яростью, что она решила было не развивать эту тему, но он всё же ответил. — Нет. Я бы никогда... По крайней мере, ничего, выходящего за рамки... Тут случилось то, чего на памяти Руж не случалось никогда. Совершенная Форма Жизни покраснел. Едва заметно, но все же от цепкого глаза старой напарницы не укрылось, что он смущен. Верно считав его реакцию, она примерно прикинула, что скрывается за его словами, но добрее от этого не стала. “Значит, всё сводится к сексу, — подумала она. — Ну ты и сволочь.” — А что тогда? Ты заставлял ее делать что-то откровенно отвратительное? Она сопротивлялась, а ты применял силу? Шедоу задохнулся от возмущения и только мотал головой на каждое ее предположение. Злость шпионки начинала сменяться удивлением. — Не припомню, чтобы ты так надолго проглатывал язык, — задумчиво сказала она. — Ладно, раз уж мы играем в угадайку, то вот мой последний вопрос. Она что, не получала удовольствие? Шедоу уже понял, что Руж видит его насквозь. В принципе, именно поэтому он ее и позвал. Во всем, что касалось страстей и эмоций, мышке не было равных. Желания людей и мобианцев она читала, как открытую книгу, и настолько в этом поднаторела, что король даже завидовал. Если кто-то и мог помочь ему исправить то, что он натворил, или хотя бы убедить Эми дать ему шанс — это была она. Поборов смущение — очень редко случающееся с ним состояние — он посмотрел на мышь. — Насколько я могу судить, а за последнюю неделю я неплохо изучил Эми, удовольствие она явно получала, — почти с вызовом сказал он. Руж задумалась, переваривая услышанное. Она не обладала особыми способностями, но была шпионкой, охотницей за сокровищами и просто очень умной мышкой. И руководители GUN, и Шедоу, и все, с кем она работала, ценили ее за умение быстро анализировать и приходить к верным решениям. Прямо сейчас она сопоставила все известные ей факты, и пазл в ее голове сложился. — Поправь меня, красавчик, если я что-то напутаю, — начала она. — Сегодня, или, вернее, уже вчера ввиду некоторых событий, — она решила не уточнять, в какой мере она осведомлена об этих событиях, — ты был чрезвычайно зол. Гораздо больше, чем обычно, потому что быть злым для тебя, в целом, нормально. Эми Роуз, скорее всего, сильно нервничающая из-за положения дел, подлила масла в огонь своими переживаниями и ты, не сдержавшись, выместил злость на ней. Причем сделал это максимально в духе влюбленного короля. В итоге, вы провели вместе горячую ночь, во время которой ты напугал бедную девушку, и познакомил ее с парой... кхм... нетривиальных, но безопасных практик. А Эми старательно пугалась, но при этом исправно получала удовольствие. И теперь вы оба собираетесь впасть по этому поводу в депрессию и потерю морали? Шедоу смотрел в сторону, но возразить ему очевидно было нечего. — Если ты считаешь, что это смешно... — угрожающе начал он, переводя взгляд на нее. — Нет, дорогуша, ничего смешного в том, что ты так поступил с девушкой, к которой неровно дышишь и которая отвечала тебе взаимностью, нет, — грустно ответила мышь. — Наоборот, тут всё очень печально. Но в целом, положение не безнадежное. Если предположить, что ты достаточно дорог Эми и что где-то внутри нее осталась вера, что в тебе есть добро — с этим можно поработать. Вот только... — Вот только? — подался вперед еж, в глазах которого появилась надежда. — Вот только делать этого я не буду, — отрезала Руж. — Потому что ты заслужил. Её гнев, ее ненависть, потерю доверия. Она не будет с тобой общаться, по крайней мере, как с другом. Всем, что ты сделал, ты заслужил потерять ее. И я не буду тебе помогать. Шедоу замер. Ему казалось, будто его окатили холодной водой. Никогда еще Руж не отказывалась помочь ему настолько прямо. Да еще и обвиняя его. А самое главное, у него не было ни одного довода, чтобы убедить ее, что она не права. Каждое ее слово было верным. Он заслужил. Одна беда — терять Эми он был не согласен ни при каких обстоятельствах. Мышка продолжала изучать фотографию, которая все еще была в ее руках. С нее смотрела милая улыбающаяся розовая ежиха с зелеными глазами, с которой они не виделись уже больше года. — Поставь на место, — услышала она голос, нет, не ее напарника, а короля Шедоу, и он заставил ее вздрогнуть. Руж подняла глаза и увидела на лице его злую ухмылку, которая никогда не предвещала ничего хорошего. Нервным, быстрым движением она поставила фотографию на стол и слетела с него. — Ты всё еще думаешь, что я прошу твоей помощи, Руж, — голос короля звучал гулко. — Ты ошибаешься. Я ведь сказал тебе, что мне нужна помощь, и ты мне ее окажешь. Думаю, у меня найдется чем выкупить твои услуги. — Я не продаю друзей! — воскликнула оскорбленная мышка. — Даже за изумруды хаоса! — О, очень на это надеюсь, — взгляд короля стал хищным. — Видишь ли, ты права. Всё произошло потому, что вчера я был в очень плохом настроении. А испортили мне его напавшие на меня Сильвер и Блейз. Тебе уже наверняка известно, что они попытались выкрасть Эми, — не дожидаясь подтверждения, он продолжил. — И мое настроение было бы чуть лучше, если бы им не помогли от меня сбежать. Кто-то очень хитрый, кто-то, кто мог легко ориентироваться в густом дыму, например, при помощи эхо-локации. Кто-то, у кого был доступ к вооружению GUN. Если честно, я думал, что уж у тебя-то хватит ума не переходить мне дорогу. С этими словами он открыл ящик и поставил на стол баллон из-под дымовой шашки. Руж ошарашенно посмотрела на него. В суматохе она просто не успела забрать небольшой металлический цилиндр. Счет и так шел на секунды, и она понадеялась, что в густых кустах на него просто не обратят внимания, что Шедоу будет не до того. Зря надеялась. Но она тут же взяла себя в руки. — Не понимаю, к чему ты клонишь, милый, — сказала она. — Ты думаешь, я настолько самоубийца, что притащилась спасать кого-то от тебя? Как будто я не знаю, что ты за такое со мной сделаешь. Крылья оторваешь, и это минимум. Кроме того, — она взяла в руки баллон и повертела его, а потом поставила на место. — С чего ты решил, что это — игрушка GUN? На ней нет никаких обозначений. Может, это что-то из запасов Роботника или Кланы постарались? Или вообще это изделие Тейлза — это самый очевидный вариант, тебе не кажется? Она отчаянно блефовала, понимая, что Шедоу, скорее всего, всё прекрасно знает и обмануть его не получится. Но попытаться всё равно стоило. — Ты права, пометок GUN на нем нет. В отличие от Эггмановских игрушек, на каждой из которых торчала его усатая морда. Но GUN и не дураки, чтобы расписываться в своем участии в подобных делах. А вот чего ты, видимо, не знаешь, потому что никогда не интересовалась оружием кроме как в разрезе его функциональности, так это того, что на каждой подобной штуке есть инвентарный номер. И, если понимать, как он расшифровывается, то можно не только удостовериться в происхождении, но и узнать дату производства. Например, эта, — он постучал пальцем по едва заметному набору цифр на дне цилиндра, — сошла с конвейера всего месяц назад. И мне очень интересно, как она оказалась на Мобиусе, все страны которого запретили ввоз оружия с Земли, чтобы к нам не вторгся очередной Роботник? Руж молчала. Шедоу как всегда всё знал, и пытаться его обмануть, разумеется, было бессмысленно. — И что, ты запрешь в своей капсуле в подвале, как предательницу? А может, отрубишь голову на площади? Валяй, сделай хоть что-то из этого, и тогда Эми, разумеется, сама прыгнет к тебе в постель. Ты ведь понимаешь, что причиняя вред ее друзьям, ты только сильнее настроишь ее против себя? Ну, разумеется, понимаешь, иначе не подрывал бы пустую базу. — Убить тебя? Ну что ты, Руж. Ты слишком дорога мне лично. Поэтому я просто изгоню тебя с Мобиуса. Но понимаешь, в чем дело, — голос короля стал очень мягким, словно бы он объяснял что-то маленькому ребенку. — Принесение сюда оружия — это прямое нарушение договоренностей с GUN, и даже не так важно, кто его принес. Тебе должно быть известно, что Римарио, Кордориа, Скиала и еще несколько государств против того, чтобы технологии с Земли неконтролируемо попадали на Мобиус. Жители этого мира консервативны и боятся после многолетней войны с Эггманом. Акорн под моим руководством — единственное государство, которое настолько открыто лоббирует и поддерживает контакт с людьми. Согласись, будет очень обидно, если из-за такой ерунды, — он щелкнул когтем по баллону, — мы будем вынуждены отказаться от открытых границ? Остальные государства, узнав об акте агрессии, немедленно меня поддержат. Ты знаешь, что такое визы и таможня, Руж? Остановится торговля, друзья не смогут видеться. Два мира окажутся в изоляции. И еще, — он приблизился к ней. — Ты, как сотрудник GUN не вернешься сюда никогда. И будет так печально, что Наклзу придется выбирать между охраной мастер-изумруда и тобой, не правда ли? Поверь, он уж точно не сможет бегать к тебе каждый день, я смогу об этом позаботиться. Что он выберет, редкие свидания или предательство долга перед своим почившим кланом? Какая трагедия... — Шедоу уже откровенно издевался. Руж, которая за всю его тираду не проронила ни слова, смотрела на него мрачно и зло. Он не предлагал убийств, пыток или плена. Она сама развязала ему руки, чтобы сотворить нечто более страшное. Если закрыть границы, для Мобиуса это будет означать остановку в технологическом развитии. Акорн с умом Тейлза и других талантливых техников, которые спонсировались из казны королевства, был оплотом технологического прогресса, но всё равно отставал от Земли на несколько десятилетий. И изоляция, пусть и не полная, увеличит разрыв. А значит все технологии, которые могли бы облегчить жизнь акорнцев, а в перспективе и всех мобианцев, не появятся здесь еще несколько десятилетий. Не потому что их не смогут изобрести, а потому что для них не смогут доставить ресурсы, которые есть только в мире людей. Разорвутся долгосрочные партнерства, утратят силу важные знакомства. Мобиус справится, более того, большинство мобианцев будет счастливо, что их не гонят путем прогресса. До поры, как не поймут, насколько важны земные технологии. Но будет поздно. — Отец наш хаос, Шедоу, — сказала мышка почему-то внимательно глядя на его корону. — Надо срочно украсть у тебя эту штуку. Она дурно на тебя влияет. С каждым годом ты становишься всё больше и больше похож на то чудовище, которым тебя называют. — Да, мне говорили, — бросил черный. — Так что, ты берёшься за это дело? Или продолжишь играть в гордость и мораль? — Не слишком много чести для одной шпионки — перекрывать из-за нее границы между мирами? — Не обольщайся, это не ради тебя, — голос короля звучал как звенящая сталь. — Это ради нее, — тихо сказала Мышка. — Ты думаешь, она оценит? Думаешь, от того, что ты запрешь границы, ей станет легче, что она вновь проникнется к тебе симпатией? — Это уже будет неважно, — с внезапной болью сказал Шедоу. — Если ты сейчас мне не поможешь — она никогда меня не простит. И я клянусь, если она не будет говорить со мной, хоть иногда улыбаться мне, я просто уничтожу все. Потому что только с ней всё имеет смысл. Руж была почти уверена, что Шедоу блефует. Он слишком радел за королевство и благополучие мобианцев, пусть и делал это так, как считал нужным. Он наверняка не стал бы закрывать границы. Но вот это “почти” пугало ее до одури. А что, если он действительно настолько сошел с ума? Руж еще могла бы пожертвовать собственным счастьем, чтобы не подставлять подругу, но теперь на кону было слишком многое. Она ощутила непонятную тоску. Столько лет она пыталась добиться от напарника хоть какой-то эмоциональной реакции, кроме гнева и целеустремленности. И вот сейчас он был влюблён. Влюблен по-настоящему. И эта любовь могла уничтожить мир. Впрочем, она же могла и спасти его. — У тебя для каждого припасено средство, которым ты можешь заставить его действовать, как тебе нужно, да? — не поднимая глаз спросила она. — Да, — спокойно ответил король. — Но я могу только угрожать. Убеждать — это по твоей части. Поэтому я предлагаю тебе спасти меня, свои отношения и мир, если хочешь. — Хорошо, я помогу тебе, — обреченно сказала Руж. — Но знай... — Ты делаешь это не ради меня, да-да, я понимаю, — сказал король. — Дай мне слово, что ты больше никогда так с ней не поступишь! — рыкнула Мышка. У Шедоу был кодекс чести, и данное слово он не нарушал. Поэтому просьба была не такой наивной, какой казалась на первый взгляд. — Я даю тебе слово, — не помедлив ни секунды сказал король, — что я больше даже пальцем ее не трону, пока она сама не захочет. Если Руж и удивилась его словам, то виду не подала. — Что ж, завтра в полдень я прилечу и попробую поговорить с ней. Нет, даже не так. Ты отпустишь нас за покупками в город. Дашь нам денег. Ничто так не смягчает сердце девушки, как хороший шопинг, — казалось, к ней вернулась ее обычная томная манера разговаривать. — О, хаос, Руж, ты в своем репертуаре, — еж закатил глаза. — Все что угодно ты используешь в свою пользу. Хорошо, будет вам день в городе и деньги. И, разумеется, охрана. На случай если на вас кто-то соберется напасть, — он нехорошо посмотрел на напарницу, — или если ты собираешься сказать Эми что-то не то. — Не доверяешь мне, — с притворной обидой протянула мышка и тут же стушевалась, когда Шедоу еще раз демонстративно щелкнул по баллону из-под дымовой шашки. — Не волнуйся, честно сделаю, что смогу, чтобы твоя любовь не втыкала иголки в твою куклу вуду. Завтра, точнее, уже сегодня, в полдень. Приготовь деньги и охрану. И ни в коем случае не показывайся ей до встречи со мной, а то всё испортишь. Точнее, испортишь всё еще сильнее. Она направилась к балкону, и Шедоу последовал за ней. У перил Руж остановилась. — Я сделаю кое-что вместо Эми, потому что сама она этого не сделает никогда. Две жесткие, сильные пощечины обожгли щеки короля, и в тот же момент мышь взмыла в воздух, покидая пределы замка. Черный проводил ее взглядом. Усилием воли погасил начавшее инстинктивно формироваться в руке хаос-копье. Потому что в глубине души знал, что заслужил. А еще потому что Руж, подарившая ему надежду, уносила его сердце с собой, и только от нее зависело, примет ли его Эми, или оно будет разбито.

***

Эми лежала в кровати и не шевелилась. Она не могла сказать, сколько времени она уже так провела, но ей совершенно не хотелось подавать признаков жизни. При каждом движении тело отдавалось легкой ломотой, которая наверняка была бы даже приятной, если бы не навевала воспоминания о том, что случилось ночью. А думать о том, что случилось ночью, не хотелось совершенно. Все слезы она вылакала еще вчера, когда думала, что Тейлз, Наклз, Крим и другие мертвы, и теперь не могла заплакать, а просто чувствовала опустошение. Ей показалось, что ее розовые очки не просто упали, а разбились стеклами внутрь — настолько болезненным морально было это переживание. Она осознала, что всю последнюю неделю, да что там, все последние годы она видела в нем того самого Шедоу, который когда-то учил ее драться и гулял с ней по парку. Только теперь она поняла, что, даже если в правителе и осталось что-то от него, то это спрятано очень глубоко и искажено годами войны и жесткого правления. Прошедшей ночью с ней был не черный герой из ее желаний, а жестокий и властный король, не терпящий неповиновения. Отдельной строкой ее внутренней боли было отвращение к самой себе. За то, что несмотря на весь ужас, который он с ней творил, она получала невероятное удовольствие. За то, что, хотя она и не могла себе в этом признаться, ей нравилось то, что он с ней делал. И за то, что даже сейчас не смогла его возненавидеть. Всё это подавляло в ней желание не только шевелиться, но и жить, и ни солнечный день, ни стынущий на столе завтрак, который кто-то принес, пока она спала, не вызывали в ней радости. Когда она услышала стук, единственным ее желанием было свернуться калачиком под одеялом и надеяться, что стучащий, будь это Шедоу, Ирия или кто-то еще — просто уйдет. Но стук не прекращался, становясь всё более настойчивым и в какой-то момент девушка поняла, что стучаться в стекло балконной двери. Она с удивление мы вылезла из-под одеяла и посмотрела в направлении звука. Крылатый силуэт, заметив это, приветливо помахал рукой. — Руж! — воскликнула Эми и, накинув халат, бросилась открывать дверь. — Что ты тут делаешь? — она немедленно повисла на шее у мышки. Та радостно обняла ее в ответ. — Да вот, прилетела навестить старую подругу. А то мы так давно не виделись. Как ты? — Сегодня не очень, — честно сказала Эми, отстраняясь — Проходи. Завтракать будешь? — Вообще уже время обеда, но перекусить не окажусь, — Руж уселась в одно из кресел. — Но почему ты грустишь? Я думала Эми Роуз никогда не печалится и всегда полна оптимизма. — Иногда у всех бывают не самые хорошие дни, — уклончиво сказала Эми, берясь за чашку чая. — Но вот приход старых друзей настроение конечно поднимает. Как ты сама? — Да как обычно. Летаю туда-сюда. Разнюхиваю, слежу, устраиваю диверсии. Дразню одного красного ехидну. Недавно вернулась с Земли и... Руж продолжала тараторить, налегая на завтрак, ставший обедом, а Эми почувствовала, что начинает немного приходить в себя. Наверно, общение со старой надежной подругой — это именно то, что ей было сейчас нужно. — И вот представляешь, я вылетаю с этой базы, а меня за хвост хватает неупокоенный бадник! Пришлось бить его электрошокером. У каждой уважающей себя девушки должен быть электрошокер, запомни это, детка! Подруга весело рассмеялась, и Эми почувствовала, как тревога медленно покидает ее. Хотя бы на время. — Но что-то мы засиделись, — сказала мышка. — Собирайся, милая. У нас сегодня запланирован выход в свет. Правда с сопровождением, и с друзьями увидеться не получится, но время проведем отлично, обещаю. А то от этого замка меня в дрожь бросает. Хотя конечно, эти ехидны в форме… — она томно закатила глаза. — Выход в свет? — Эми не донесла до рта чашку с чаем. — Ты о чем вообще? Ты же знаешь, что я пленница в этом замке, Руж, и не могу покинуть его пределов без разрешения короля. Погоди... — внезапное запоздалое осознание наконец накрыло ее,— ты здесь с его разрешения, не так ли? — До тебя долго доходило, Эми, — мышка нисколько не смутилась. Она не собиралась скрывать очевидное. — Конечно, король знает, что я здесь. Более того, он одобрил наш поход и разрешил разорить казну на несколько хорошеньких платьев. И если ты сейчас скажешь, что тебе ничего не надо от его не-милости, то я на тебя обижусь. — Но мне и в самом деле ничего не надо, — начала было помрачневшая ежиха, но шпионка ее перебила, схватив за руку. — Эми! Ты никому не поможешь, если будешь сидеть в четырех стенах и упиваться своей болью. Наоборот, сделаешь всем только хуже. У тебя есть шанс относительно свободно погулять по городу, выпить хороший кофе, принарядиться и провести время с подругой. И если ты его упустишь — то не факт, что в ближайшее время появится такой же. Уверяю тебя, у тебя еще будет все время мира, чтобы настрадаться. А теперь, прошу тебя, пошли, я умираю от желания показать тебе синие туфли, которые видела позавчера. — Это он тебя позвал, да? — тихо спросила Эми. На этот раз мышь помолчала. — Да. Он. Он очень переживает, что бы он там ни натворил. — Да неужели? — с непривычной злостью фыркнула розовая. — Я говорю это, не чтобы у тебя жалость вызвать, — усмехнулась Руж. — Просто констатирую факт. Он очень переживает и готов на всё, чтобы тебя порадовать. Даже позвонить старой подруге и разрешить прийти. И знаешь, что? Ты будешь полной дурой, если сегодня не воспользуешься его слабостью. Идем, тебе надо проветрится, иначе ты тут завянешь, как роза без воды. Эми задумалась. Ей было неприятно осознавать, что Шедоу пытается купить ее расположение. Пусть даже и довольно удачным способом. И всё же выйти из дворца, пройтись по улицам города, успокоить сердце болтовней с подругой — это то, что ей сейчас было действительно необходимо. “Ну и ладно, это ни к чему меня не обязывает, — подумала она. — Это вовсе не значит, что я его прощу или забуду то, что он натворил.” — Дай мне десять минут одеться, и я готова бросаться во все тяжкие! — уверенно заявила она. Руж довольно хлопнула в ладоши. — Вот это по-нашему, — сказала она и встала, чтобы помочь Эми выбрать наряд для прогулки.

***

К исходу четвертого часа Эми запросила пощады. Они с Руж обошли уже все самые дорогие магазины и скупили столько одежды, что пара приставленных к ним ехидн начали скрываться под ворохом пакетов. Руж заявила, что раз уж девушкам не дают побыть в одиночестве, то пусть сильные парни поработают. В последнем магазине одежды Руж заставила ее примерить аккуратный комбинезон серого цвета с кучей карманов. Он был удобен и движений не сковывал. Эми попыталась было возразить, что она носит только платья. — И с каких это пор? — удивилась Руж. “А действительно, с каких?” — задумалась Эми с раздражением на себя и купила комбинезон. Когда магазины одежды закончились, мышь устроила забег по ювелирным, а потом и по кондитерским. Всё это время девушки непрерывно болтали, делились впечатлениями, историями и просто хорошо проводили время, стараясь не думать ни о Шедоу, ни о других проблемах. Ехидны стражники уже недвусмысленно вздыхали, когда уже на закате девушки уселись в кафе за уединенный столик, откуда никто не услышит их разговор, и заказали по большой кружке кофе. Классический капучино для Руж и нечто, большее напоминавшее десерт с сиропом и взбитыми сливками для Эми, которая любила не столько сам кофе, сколько сладости. — Ну так выкладывай, что у вас там происходит с нашим милым чернышом, — спросила Руж, сделав первый глоток. — Сначала он берет тебя в плен, отпуская всех остальных, а потом плачется, что ты не будешь больше с ним разговаривать. Я бы сказала, что от любви к тебе у него поехала крыша. Но... Хотя нет, никаких “но”. Это действительно выглядит так, будто у него поехала крыша. Если бы Шедоу слышал, что и в каком тоне она говорит о нем, он бы ее убил. — Нам действительно нужно об этом говорить? — спросила вмиг помрачневшая Эми. — Я бы не хотела портить этот и без того короткий день. — Ага, лучше испортить свою и без того короткую жизнь, — с издевательским пониманием кивнула мышка. — Неужели он настолько плох в постели, что это повод впасть в депрессию? — Откуда ты... — Эми округлила глаза. — Блейз рассказала? — Блейз? — шпионка усмехнулась. — Блейз готова подвергнуться пыткам и быть убитой, лишь бы не рассказывать о том, почему она к чертям сорвала операцию “Поговори с очень злым королем и попытайся вправить ему мозги”. Нет, Эми, Блейз молчала, но по тому как она молчала, мне всё было довольно очевидно. Да и по тебе тоже. По тому, как девушка двигается, держит себя, как улыбается — многое можно сказать. Так что да, считай это удачной догадкой и знай, что твоя тайна уже больше не тайна как минимум для двух твоих подруг. И вот что я скажу тебе: держать всё в себе — верный путь к тому, чтобы сойти с ума от безысходности. А теперь, — Руж перегнулась через стол, — я, как твоя подруга, требую, чтобы ты немедленно излила мне душу. И не стесняйся грязных подробностей. Эми хотела было возразить, но тут ее прорвало. Её нервное напряжение оказалось таким сильным, а невозможность выплеснуть его для обычно очень экстравертной ежихи такой тягостной, что за следующие двадцать минут она рассказала мышке все, начиная с того момента, как Шедоу возник у нее за спиной на холме в день восстания. Грязных подробностей она всё же постеснялась, аккуратно обозначая ночи отвлеченными метафорами вроде “все было хорошо” и “он был нежен”. Она ощущала, как с каждым словом что-то темное покидает ее сердце и ей становится легче. — А потом я назвала его чудовищем, и он... — тут она запнулась и замолчала. — И он что? — с любопытством поторопила ее мышь. — И он был груб со мной, — отведя глаза, сказала Эми. Руж едва не расхохоталась от того, что ежиха в точности повторила слова короля. Она с трудом сохранила серьезное выражение лица и настороженно спросила: — Что значит, груб? Он избил тебя? — Нет! — Эми воскликнула это почти возмущенно, так что несколько редких посетителей и ехидны охраны, сидящие за два столика повернули на них головы. Шпионка только кивнула и продолжила задавать ровно те же вопросы, которые несколькими часами ранее задавала королю. Убедившись, что показания участников сходятся, она удовлетворенно вздохнула — с этим действительно можно было работать. — Н-да, — протянула она. — Что-то наш Совершенный ведет себя как последний подонок. Знаешь, никогда бы не подумала, что кто-то может так сильно его задеть. — Да, вы с Сильвером и Блейз здорово его разозлили, — вздохнула Эми. Мышка рассказала подруге о своем участии в лесном инциденте, справедливо рассудив, что это уже ни для кого никакой не секрет. — Я не о себе и нашей сладкой парочке. Эми, ты действительно недооцениваешь свое влияние на Шедоу. Будь я на твоем месте, он бы уже плясал под мою дудку, как болванчик. Но ты — это ты, и, наверное, потому он так привязан к тебе. Эми не стала оспаривать ее утверждение, а вместо этого спросила: — Руж, почему ты с ним? Не верю, что ты поддерживаешь его политику, но все эти годы ты была его советником и помощником. Даже действовала в операциях на границах. При этом вы с Наклзом вместе, и я не представляю себе, как вы уживаетесь, — упоминание красного вызвало на губах мышки мечтательную улыбку. — Ну, мы с Наки не разговариваем о работе, — улыбнулась она. — Что касается того, почему я не просто не выступаю в открытую против короля, а даже помогаю ему, то во-первых — потому что он законный признанный народом король. Во-вторых, потому что Шедоу действительно сделал для этой страны очень много хорошего, как бы борцы ни пытались убедить себя в обратном. Очень советую как-нибудь попутешествовать по стране и поговорить с мобианцами из разрушенных войной и восстановленных деревень и городов — узнаешь много нового о том, зачем это всё. А из позиции помощника я могу хоть как-то влиять на то, чтобы он пореже перегибал палку. Хотя у одной розовой девушки таких возможностей гораздо больше, — протянула она, хитро глядя на Эми.— Ну и в-третьих, потому что я работаю на GUN, и приглядывать за Шедоу — одно из их заданий. О том, что в-четвертых, у Шедоу были свои способы повлиять на нее, Руж предпочла умолчать — очернять и без того черного героя сегодня в ее планы не входило. — Но он же сам работал на GUN? — удивленно спросила Эми. — Как вышло, что им приходится пользоваться услугами шпионки, чтобы за ним следить? — О, дорогая, это распространенное заблуждение. Он никогда не работал на GUN, GUN работали на него. Когда в опасности было много людей, когда ситуация становилась безвыходной, и никто не знал, как с ней справиться, Тауэр, скрипя зубами и матерясь, связывался с Шедоу. Тот приходил и решал проблему. Потому считал своим долгом защитить людей. Они с Эйбом никогда не ладили, командир считал его слишком опасным и непредсказуемым, но перестать пользоваться его помощью не мог, слишком многое от этого зависело. Когда Роботник сосредоточился на Мобиусе, и проблем у Земли стало поменьше, глава GUN был даже рад, что черный решил переселиться в Акорн. Но, когда Шедоу занял трон, Тауэр в бешенстве потребовал, чтобы тот перестал самовольничать и вернулся на Землю. На что Совершенная Форма Жизни ответил, что вернется только чтобы приставить к его виску пистолет и выстрелить. На этом их общение закончилось, а меня вежливо попросили присмотреть за нашим героем. — Погоди, — удивленно спросила Эми, для которой вся эта история была неожиданностью. — А Шедоу знает, что ты шпионишь за ним для GUN? — Милая, — томно протянула Руж. — Из твоей хорошенькой головы нужно извести одну мысль — что король чего-то может не знать. Он знает всё, просто поверь. То, что он держит меня возле себя, говорит о том, что он пренебрегает опасностью земных войск так же, как пренебрегает опасностью Борцов за свободу. Мне кажется, он вообще всеми пренебрегает, кроме вот разве что тебя. Даже собственных ехидн считает необходимым лично поддерживать на поле боя. На особенно сложные операции против мародеров из Царства дракона до сих пор сам ходит, представляешь? Вот прибьют его там однажды, и всем полегчает. — Не шути так, — резче чем надо сказала Эми. Руж внимательно посмотрела на нее. — И всё-таки, он тебе не безразличен. Даже после всего. Забавно, Эми. Знаешь, ты сильно на него влияешь. Очень сильно, — она выдержала недоверчивый взгляд ежихи. — После того, как ты вновь появилась в его жизни, он никого не убил, не казнил. Даже Сильвера и Блейз пытался только взять в плен, хотя, полагаю, желание их прикончить у него было. Ты делаешь его лучше, Эми, чтобы ты ни думала. Всегда делала. — Не говори глупостей, — голос розовой звучал неуверенно. — Если бы я делала его лучше, всего этого бы не было. — Если бы ты не сделала его лучше, ничего бы не было, — улыбнулась Руж. — Он просто давно захватил бы весь Мобиус и объяснил всем, как жить правильно. Но, скорее всего, если бы не ты, не было бы ни Земли, ни черного ежа, — припомнила она случай с АРК. — Давным-давно ты показала ему, что мир можно любить и что в мире можно любить кого-то важного, и потому с тех пор он старается поступать правильно. Пусть его “Правильно” и носит оттенок жестокости. Ты оказала на него влияние не меньше, чем Мария, просто ни ты, ни он об этом не догадываетесь. Эми задумалась, проникнувшись глубиной этих слов и собственной ролью в жизни действительно небезразличного ей ежа. А потом в ее голове что-то щелкнуло, и она зло посмотрела на Руж. — Это он тебя попросил, да? Чтобы ты уговорила меня не злиться на него, чтобы убедила, что он не такой плохой, каким кажется. После того, что он со мной сделал… Не ожидала от тебя, подруга. Знаешь, я, пожалуй, вернусь в замок и продолжу там ныть о своей судьбе. Спасибо за чудесный день, жаль, что он закончился так паршиво, — розовая начала подниматься. — Сядь, Эми, — голос шпионки звучал спокойно и расслабленно, но ежиха почему-то тут же уселась на место. — Нет смысла отрицать очевидное. Шедоу попросил меня с тобой поговорить и убедить тебя, если не простить его, то хотя бы дать ему шанс. И уже одно это говорит о том, насколько сильно твое влияние на него. Когда его вообще беспокоило чье-то мнение настолько, чтобы он просил кого-то помочь? И нет, он не настолько плохой, каким кажется, он еще хуже, гораздо хуже. И у меня сердце болит от того, что ты вынуждена быть там с ним наедине. Но знаешь, если кто-то и может вернуть того парня, которого мы обе с тобой когда-то любили и любим до сих пор, если кто-то и может спасти от него Акорн и весь Мобиус — то это ты. Ты уже начала, просто не видишь этого. Ежиха молчала в задумчивости. Она понимала, что Руж говорит именно то, что нужно, чтобы Эми продолжила общаться с королем. Но все же не могла найти в ее рассуждениях изъяна. Она и сама понимала, что Шедоу делает или не делает некоторые вещи, считаясь с ее мнением. — Ты не понимаешь, — она отвела в сторону глаза. — После того, что он со мной сделал... — Слушай, милая, — голос шпионки стал серьезен. — Если ты говоришь про то, что он, как ты выразилась, “был груб с тобой”, то не знаю, что там между вами произошло, но давай так. Если бы вы с ним не поссорились перед этим, это всё казалось бы таким же ужасным? Если бы он делал все то же самое, но говорил что-то другое? Или все было не так плохо, а вы просто не с того начали? Ежиха задумалась и вдруг ощутила, как краснеют ее уши. Если посмотреть на это с такой стороны, то, видит хаос, всё было не так плохо. Местами даже хорошо. Мышка с понимающей улыбкой смотрела на нее, и ее проницательность бесила розовую. — То есть, я должна пожертвовать своей свободой для того, чтобы спасти Акорн, да? — зло сказала она, чтобы ощутить хоть какой-то контроль над непростой ситуацией. — А когда было иначе, милая? — невесело улыбнулась Руж. — Мы всегда чем-то жертвуем ради блага мира. Но вот что я тебе скажу — жертвовать собой в шикарном дворце рядом с красавчиком, который тебе нравится, гораздо приятнее, чем ползать по заброшенным базам Роботника. Эми, не выдержав, хихикнула. Напряжение немного спало. — Хорошо, — помолчав, сказала она. — Я обещаю тебе подумать над тем, что ты сказала. Но только подумать. — Это уже больше, чем заслужило наше черное чудовище, — усмехнулась мышка. — И всё же, Эми, как твоя подруга, я настоятельно рекомендую тебе воспользоваться положением. Потребуй себе в качестве моральной компенсации домик в горах, например. Или тот огромный алмаз из хранилища. Или даже хаос-изумруд! Хотя нет, — поправила она саму себя. — Это сокровище он тебе вряд ли вручит. Пока. Но в перспективе... — Знаешь, Руж, — Эми всё же улыбнулась, — мне нравится, что в этом изменчивом мире ты всегда остаешься собой. — Потому что этому миру нужно совершенство, детка, — обворожительно сказала подруга, и уже обе девушки рассмеялись. Они просидели в кафе еще больше часа просто болтая о том, о сем, пока один из ехидн сопровождения деликатно не напомнил им, что солнце уже село, и пора возвращаться в замок. Мышка проводила ежиху до ворот, они тепло попрощались, и Руж, пообещав в ближайшее время снова навестить подругу, вспорхнула в ночное небо. С каждым взмахом крыльев лицо ее становилось всё более печальным.