Допустимые потери

Прицел подрагивал перед глазами. Девушка глубоко вдохнула, наконец решившись. Но палец на курок положить не успела. Кто-то, возникший позади неё из тени, резко и бесшумно вырвал из рук оружие. Вторая рука невидимого нападавшего зажала ей рот. — Тише, не разбуди, — услышала она прямо над ухом вкрадчивый голос. Потом почувствовала укол в шею, и всё исчезло в зеленой вспышке.

***

Когда перед глазами прояснилась, она поняла, что находится в тюремной камере. Голова кружилась с непривычки, под веками ещё плясали неоновые блики. Наконец её взгляд сфокусировался на черном силуэте. Шедоу стоял, опершись на стол, и внимательно рассматривал ее. Девушка попыталась броситься на него, но ощутила, что не может пошевелиться. Король считал её порыв. — Не пытайся, ты парализована. Этот препарат — весьма удобная вещь, когда кому-то слишком рано умирать. Однако его действие продлится недолго, так что давай-ка примем меры против твоей активности. Он подошёл и быстрыми движениями застегнул кандалы на ее руках и ногах. Стул, на котором она сидела, использовали для допросов, и путы на нем были очень крепкими. — Так лучше, — сказал чёрный, снова опираясь на стол. Девушка смотрела на него злыми глазами, но, пока действовал парализатор, сделать больше ничего не могла. — Знаешь, ты удивила меня, — задумчиво произнес стоящий перед ней. — Я ожидал, что кто-то захочет воспользоваться ситуацией, но никак не думал, что это будешь именно ты. Так и не смогла простить меня, Ирия? Антрацитовые глаза оцелота пытались прожечь в короле дыру. — Ты убил наших родителей, — с трудом выговорила она, когда ощутила, что способность говорить возвращается. — Ты методично истребил всех, с кем я росла, кто меня воспитывал, кого я считала семьей и друзьями. И продолжаешь это делать даже сейчас. В клане Черных Мечей такое не прощают никому. — Вот как значит, — медленно процедил ее собеседник. — А то, что твои родители убивали акорнцев, грабя и сжигая их дома — это не твое дело? То, что твои соотечественники продолжают нападать на мирное население — это тебя не касается? Как и то, что я дал тебе новый дом, новую семью, безопасность и возможность жить без страха, хотя мог бы убить всех плененных детей. Мне казалось, тебе и твоему брату неплохо жилось в принявшей вас семье. — Это не важно, — Ирию явно задели слова, и она отвела глаза. Конечно, она много думала о том, что их с братом судьба оказалась очень милостивой и даже доброй. Их хорошо приняли, дали кров и заботу. Её вырастили и даже взяли в Дарк Армз, оценив полученные в детстве навыки. Она тренировалась вместе с бойцами отряда, и среди них было много тех, кого в других обстоятельствах оцелот назвала бы друзьями. Они делили еду, жилище и жизнь, отчего придерживаться плана, задуманного еще при первой встрече с королем, было непросто. Да, чужое подозрение и недоверие были ее верными спутниками. Но по сравнению с тюрьмой или даже смертью, это казалось мелочью. И все же девушка была воспитана кланом Черных Мечей — суровых воинов, живущих битвами и собственными понятиями о чести. Ее кровь и сущность требовали отмщения, и каждую ночь во сне к ней приходили молчаливые и осуждающие фигуры родителей, которые так и не успели попрощаться с ней и ее братом. Если бы в схватку с ними вступили Борцы за Свободу, мать и отец остались бы живы. Но им не повезло напороться на отряд ехидн в черном и их командира, который отдал приказ об истреблении всех бойцов Царства Дракона в той стычке. И должен был за это поплатиться. Ирия утешала себя тем, что собирается убить не всех акорнцев, а отомстить одному конкретному уроду. Но не смогла и этого. — Действительно, — между тем продолжала ее несостоявшаяся цель. — Выродков из Королевства Дракона никогда не волновали невинные жизни, — он не выглядел ослабевшим, и одному Хаосу было известно, чего ему стоило сохранять невозмутимость после использования телепортации в его состоянии. — Кстати, о невинных. Почему ты решила пристрелить Эми? Она не имела отношения к смерти твоих родных. Мне казалось, вы с ней поладили. Оцелот неприятно дернулась. Она относилась к Эми сносно. Можно сказать, хорошо. Разумеется, она не считала розовую подругой — она вообще не считала, что по эту сторону границы у нее могут быть друзья. Но Эми была доброй и понимающей, с ней было приятно болтать и молчать. В других обстоятельствах Ирия с радостью делила бы с ней свои настоящие секреты и никогда не причинила бы ей вреда. Но судьба распорядилась иначе. — Я хотела убить ее, чтобы увидеть боль на твоем лице, перед тем, как прикончу тебя, — криво ухмыльнувшись, ответила она на вопрос короля. Действие парализатора явно проходило, и ее речь стала более внятной. Идея выстрелить в розовую пришла оцелоту в голову только когда она оказалась в спальне. До этого она даже не задумывалась, что можно причинить королю боль таким образом, потому что была сконцентрирована на его смерти. Но вид мирно спящей в кресле ежихи заставил ее осознать, что именно эта дорогая черному девушка может стать ключом к тому, чтобы не просто убить его, но сначала сломать, заставить мучаться. Это было самым желанным, и потому она отбросила всякую жалость. — Ты понимаешь, что второй выстрел могла бы и не успеть сделать? — Шедоу тем временем продолжал задавать вопросы — Понимаю. Но убить ее — все равно, что вырвать твое сердце, не так ли? Показать тебе, что я ощущала всё это время — даже большая месть, чем просто уничтожить тебя. В любом случае я знала, что не переживу эту ночь. — Что ж, — на лице Шедоу не дрогнул ни один мускул, — значит, хорошо, что я был готов к нападению и именно сегодня решил не спать. Полагаю, о том, что меня вообще можно застать спящим, ты узнала от мисс Роуз? Ирия только фыркнула. — Понятно, — Шедоу опознал это как согласие. — А как ты выяснила, что нам удалось спасти экземпляр хаос-пушки? Эми об этом не знала, — он кивнул на отобранное у оцелота оружие, которое лежало рядом с ним на столе. Те, кто был внутри базы во время операции по спасению детей, узнали бы в нём причину тяжёлого ранения короля. — Ты правда думаешь, что я буду отвечать на твои вопросы? — презрительно скривила девушка. — Лучше убей меня сразу, чтобы не тратить время. Шедоу тяжело вздохнул: — Ну, конечно, будешь, — терпеливо и почти ласково сказал он. — Ты же знаешь, что никто из Царства Дракона не смог удержаться от откровенности, когда с ним беседовал лично я. А ты даже должную подготовку не прошла. Если ты решишь поиграть в гордость клана, наша беседа будет долгой, неприятной и очень болезненной. Причем долгой и неприятной для нас обоих, а вот болезненной только для тебя. Тон его, вкрадчивый и угрожающий, пробирал девушку до костей. Он наклонился к ней, заглядывая прямо в глаза, и его присутствие, казалось, заполнило собой всю камеру. Словно тени, таящиеся по углам, стали продолжением его собственной зловещей ауры. Оцелот невольно поёжилась и отвела глаза от его пронзительного взгляда. — А главное, — холодно продолжил король, отстраняясь, — ты ничего не выиграешь, кроме мучений и собственных криков боли. Так что, — он потянулся, взял в ладонь её запястье, уже успевшее отойти от парализатора, и вывернул его, — с какого пальца начинаем? Девушка зажмурилась и вскрикнула от боли. — Один из охранников влюблён в меня! — выпалила она. — Разговорить его не составило труда. Он рассказал, что ночью после боя в хранилище доставили что-то очень секретное. Он не знал, что именно. Но по дворцу ходили слухи об оружии, которым ранили короля, и я предположила... Ай! — Имя! — рявкнул Шедоу, сильнее заламывая её запястье. — Не скажу! Даже у предательства есть границы, — прохрипела сидящая перед ним. Шедоу разочарованно посмотрел на неё, а потом раздался хруст. Девушка закричала от боли и с ужасом уставилась на руку, которая теперь неестественно изгибалась немного ниже полосы кандалов. Чёрный дождался, пока Ирия придет в себя и зажал болевые точки на локте, заставив её снова закричать. — Ты же понимаешь, что никого не спасёшь? Я просто методично перетряхну всю смену охраны, доставив тем, кого ты называла товарищами последние два года, несколько очень неприятных часов. А виновник всё равно сознается и будет наказан. Так что давай не будем тратить моё время и твои силы. Все время, пока он говорил, он постепенно увеличивал давление на нервные окончания, не давая девушке расслабиться ни на секунду. На коже у неё выступила испарина, тело задеревенело, она с трудом сдерживала крик. — Терек, — простонала она и нервно выдохнула, когда хватка на локте ослабла. — Терек, — протянул Шедоу имя, — молодой глупый волк. Ещё и романтичный, значит. Что ж, надеюсь, ты не соврала. Продолжаем. Как ты попала в хранилище? Ирия поняла, что скрывать ничего не сможет, а главное, это не имеет смысла. Она рассказала, что благодаря хорошему слуху сумела определить тоновый код замка, который набирал один из ехидн, пока она пряталась за углом. А потом просто набрала его в пересменку, пока охрана была отвлечена, схватила в хранилище пушку и успела сбежать, используя известные ей слепые зоны камер. — Для такого опасного оружия охрана у него была не к черту, — закончила она. — Я удивлена, как хранилище вообще не грабят каждую неделю. — Потому что это была ловушка для дурака, — в голосе Шедоу прозвучала снисходительность. — Как я и сказал, я ожидал, что кто-то попробует воспользоваться моей слабостью. И, поскольку слухи о существовании оружия, способного ранить Совершенную Форму Жизни, были неизбежны, я приказал максимально ослабить его охрану, оставив лишь простенькие системы защиты, чтобы всё не выглядело совсем уж как подстава. Подумал, что можно получить от ситуации пользу и выяснить, кто захочет пойти против меня в моем собственном доме. Но то, что это будешь ты… Признаюсь, Ирия. Из всех, кто когда-либо пытался меня убить, у тебя было больше всего шансов, — он почти уважительно посмотрел на нее. — Ты провела меня. Нас всех. Столько лет притворяться и ждать. И в итоге попасться на приманку… Он выглядел так, будто действительно немного расстроился, что у девушки ничего не получилось. Несмотря на боль и беспомощность, Ирия почувствовала, как внутри нее поднимается злость за этот покровительственный тон от того, кто прямо сейчас должен был лежать мертвым или хотя бы горевать о потере. Ей было обидно, и горько от того, что она так глупо попалась. Могла бы предположить, что так просто всё быть не может, но боялась упустить шанс, за которым она гналась столько лет. И теперь она расплатится за неосторожность сполна. — Очень глупый поступок — так бросать такую опасную вещь, — презрительно сказала она, пытаясь уколоть короля. — Если бы кто-то решил не стрелять сразу, а украсть оружие, чтобы продать кому-нибудь способ убить тебя, или изучить и воспроизвести, он легко вынес бы его за пределы замка. И ты бы потом получил целую армию врагов, вооруженных пушками, способными превратить тебя в дуршлаг. — Как же сильно ты меня недооцениваешь, — удивленно покачал головой черный, выпрямляясь во весь рост. — Конечно, проще всего было положить муляж, но я опасался, что пушку захочет забрать кто-то, кто знает как она выглядит и работает. Потому в механизм практически сразу был установлен маячок постоянного сигнала. По нему мы отследили бы пропажу где угодно, помехой не стали бы даже полметра свинца. А заставить его замолчать можно, только разобрав весь механизм, и это если знать, что он там есть. Ты вот не догадалась, — он язвительно оскалился и вдруг скривился, словно от муки. Его явно забеспокоила рана. — Что, Совершенная Форма Жизни тоже может испытывать боль? — с довольным злорадством спросила оцелот. Она понимала, что ничего хорошего ее в любом случае не ждет, и наслаждалась возможностью увидеть мучения злейшего врага. — Использование силы Хаоса теперь не проходит бесследно для того, кто считал себя неуязвимым? — Не проходит, — не стал спорить Шедоу, держась за раненый бок. Боль действительно давала о себе знать пульсацией в подреберье. — Впрочем, долго ты этим не насладишься. Пора заканчивать наше общение, а то Эми может проснуться в любой момент. — Она расстроится, — почти довольно цыкнула языком оцелот. Она понимала, что, когда ежиха узнает о предательстве, ее доверчивое сердце будет разбито. И, хотя Ирия не желала розовой зла, осознание того, что кто-то настолько дорогой Шедоу испытает подобную муку, давало ей хоть какое-то удовлетворение. Однако злая ухмылка на лице Шедоу говорила о том, что она ошибается. — Расстроится? Да она даже не узнает, — бросил он. — Прямо сейчас ты напишешь милое прощальное письмо, в котором объяснишь свое отсутствие, — черный взял со стола ручку и бумагу, которые находились здесь для ведения протоколов допросов, и окинул девушку взглядом. — Как удачно, что я успел сломать тебе только левую руку. — Ну нет, — взгляд девушки стал злым и диким. — Вот уж этого сделать ты меня не заставишь. Если и есть у меня возможность причинить тебе хоть какую-то боль, то я собираюсь ей воспользоваться. И никакими пытками ты не выбьешь у меня этого письма. Шедоу закатил глаза и тяжело вздохнул. Хотелось отвесить ей хорошую пощечину за глупость и детскую наивность, но смысла в этом не было. — Ирия. Ты же знаешь меня. Изучила за эти годы. Ты знаешь мои принципы, мои приоритеты. Знаешь, как я действую и на что способен. Так, во имя Хаоса, скажи мне, глупая тварь, — внезапно его голос стал по-настоящему злым и страшным, словно король наконец устал притворяться спокойным и дал волю гневу, — почему я должен доносить до тебя очевидные мысли о том, что именно случится с твоим братом, если ты откажешься? Ирию словно прошибло молнией. Гнев короля был страшен, он нависал над ней как черная грозовая туча, как скала, готовая раздавить самоуверенную девчонку. Но еще страшнее были его слова. Она всегда надеялась, что ее брата ее предательство не коснется. Потому, что вряд ли кому-то раскрыли бы истинного убийцу короля, а значит, показательно арестовывать его для устрашения смысла не было. Тем более что при успехе трон заняла бы мягкосердечная королева Салли. И даже в случае провала у Ирии была еще одна причина быть уверенной в том, что ее брата пощадят. — Он ребенок! — воскликнула она, и в голосе ее послышалась паника. — Ты не трогаешь детей, ты ничего ему не сделаешь! Шедоу стоял над ней, сложив руки на груди, и наблюдал с холодной злобой за ее истеричной попыткой убедить то ли его, то ли себя. — Не трогаю. Обычно. Но из любого правила бывают исключения. И для вашего семейства я его сделаю. Уж ты то должна понимать, на что я способен. Я вырезал всю твою семью, — он обнажил клыки в жестокой усмешке. Ирия смотрела на него огромными глазами, в которых впервые за весь разговор появились слезы, но, казалось, они совершенно не трогали короля. — Если ты не сделаешь того, что я велю, я обещаю, что твой брат пройдет все круги ада и будет проклинать твое имя вместе с моим. Так что сейчас я освобожу твою руку, и ты, как любящая сестра, перестанешь испытывать мое терпение и напишешь чертово письмо. Потому что, если ты еще не осознала, у тебя нет и никогда не было выбора, как не было ни одного шанса убить меня, — он подался вперед и резко схватил ее за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. — Ты всё поняла? Скованная ужасом, девушка не нашла в себе силы ответить и только кивнула. Шедоу рывком освободил ее запястье и резким движением толкнул стул с девушкой к столу. Не пытаясь больше сопротивляться, она взяла ручку. — У тебя для всех есть нож, чтобы ткнуть в слабое место, да? — зло и обреченно спросила она. — У всех есть слабые места, — безразлично сказал Шедоу. — Моему ты сейчас будешь писать. Следующие десять минут Ирия под его диктовку писала прощальную записку Эми. В принципе, если бы девушка заупрямилась, он нашел бы специалиста, способного подделать ее подчерк, наверняка уже хорошо известный Эми, но на это нужно время, а розовая потребует информацию о подруге прямо завтра. И к этому хотелось быть готовым. Черный ощущал, что слабость волнами накатывает на него, и держать маску невозмутимости становится всё труднее. В нем не было злости на предательницу за ее поступок - если подумать, он был объясним и предсказуем. Он злился на ее глупость и упертость, из-за которых он провел тут гораздо больше времени, чем было нужно, и ощущал себя отвратительно. Надо было заканчивать эту и без того затянувшуюся беседу. Пробежав глазами получившуюся записку, он кивнул. — Ну вот, было не так уж и сложно, правда? — Пообещай, что не причинишь ему вреда, — со злыми слезами прошептала оцелот. — Конечно, не причиню, — сощурился Шедоу. — Ты же знаешь, я не трогаю детей. Он поднес коммуникатор к уху и вызвал начальника стражи. — Кор, пришли сюда двух дежурных стражников, из ветеранов, самых надежных. Нужно кое-кого забрать. Получив утвердительный ответ, он перевел глаза на совсем поникшую Ирию. — Какая жалость, — с какой-то темной искренностью сказал он, — ты была такой полезной.

***

Когда Шедоу тихо открыл дверь своей спальни, Эми по-прежнему спала, уютно устроившись в кресле. Он отсутствовал не больше часа. Вся беседа с Ирией заняла минут сорок, остальное время ушло на инструкции для Кора и обратный путь. И если первое было банальной рутиной — черный велел вернуть оружие, получившее название “Хаос-пушка” в хранилище, на случай, если еще кто-то решит поиграть в покушение и попасться в ловушку, то второе вызывало у него легкое раздражение. Еж ощущал неприятную слабость. За прошедшие дни он поправился и пришел в себя гораздо сильнее, чем показывал, и всё же использование телепортации, да еще и с пассажиром далось ему немалым трудом, и применять его во второй раз король не рискнул. Но и прогулка по ночному замку его немного утомила, а просить помощи было для него равносильно признанию поражения. Поэтому, когда он вошел в комнату, то мечтал уже только о том, чтобы лечь. И всё же не отказал себе в удовольствии на пару секунд задержаться у кресла, в котором спала Эми. Черный протянул было руку, чтобы пригладить выбившиеся из-под ободка иглы, но замер, не решаясь нарушить ее покой. То ли по случайности, то ли почувствовав его взгляд, девушка зашевелилась, просыпаясь. — Почему ты не в постели? — сонно спросила она, открывая глаза. — Встал попить воды, — просто ответил он. — Мог бы меня разбудить, я бы принесла, — с недовольством ответила розовая. — Буду я еще спящую красавицу из-за стакана воды будить, — ухмыльнулся он. — В следующий раз буди, — насупилась Эми, - тебе вообще нельзя вставать. — Хорошо, моя повелительница, — с напускной серьезностью ответил черный, — обещаю будить тебя, даже если мне надо будет нос почесать. — То-то же! — ответила девушка. — А теперь марш спать. — Слушаюсь! — еж отдал честь и, глядя как она удобнее устраивается под пледом, отправился на свою кровать. Еще через несколько минут он услышал, как дыхание ежихи стало глубоким и ровным. Шедоу улыбнулся и подумал, что роль злодея в ее жизни уже определенно была занята. И он не собирался позволять никому другому разделить с ним это звание.