Глава 4.
22 апреля 2026 г., 10:31
Примечания:
Лайки и комментарии строго обязательны. Публичная бета включена. Я буду очень рада даже смайлику в комментариях.🥺
Конверт мне пришёл утром. Пергамент пах дорогими духами и чем-то сладким — карамелью, может быть, или ванилью.
«Дорогая мисс Эванс!
Буду рад видеть вас на очередном собрании Клуба Слизней. На этот раз я решил отойти от традиционных ужинов и устроить небольшой десертный вечер. Будет мороженое — всех сортов, какие только можно вообразить.
Жду вас в своей гостиной в семь часов вечера.
Искренне ваш, профессор Гораций Слизнорт»
Я перечитала письмо дважды, потом отложила в сторону. — Он опять тебя зовёт? — спросила Лили, заглядывая мне через плечо. — Да. Говорит, будет мороженое. — Мороженое. — повторила Лили без особого энтузиазма. — Он тебя заметил из-за квиддича, да? — Наверное. — пожав плечами, ответила я. — Капитан команды сказала, что он спрашивал про нового охотника. Лили фыркнула. — Квиддич. Вечно все сходят с ума из-за этого квиддича. Джеймс, Сириус, теперь ты. — Я не схожу с ума. — возразила я. — Мне просто нравится. — Тебе никогда не нравился спорт. — сказала Лили. — Да. Мне никогда не нравился спорт, кроме шахмат. — согласилась я. — Но я попробовала, и мне понравилось. Лили посмотрела на меня с сомнением. — Ты изменилась. — проговорила она. — Я уже говорила. Ты даже не представляешь, на сколько. — сказала я, слегка улыбнувшись. Она вздохнула, но спорить не стала.***
В семь вечера мне нужно было быть у Слизнорта. Я смотрела на свой гардероб и понимала: в мантии идти не хочется, ведь это же десертный вечер. Нужно что-то неформальное. Я выбрала белое платье. Простое, лёгкое, с тонкими бретельками. Мама купила его прошлым летом, но я ни разу не надела — казалось, что оно слишком нарядное для школы, но сегодня… сегодня мне хотелось быть в нём. Я посмотрела в зеркало. Рыжие волосы распущены, зелёные глаза, белое платье. Я была похожа на Лили, но это была я. Лайла Эванс.***
Я опоздала на пять минут!!!! Когда я вошла, все уже сидели за круглым столом — большим, дубовым, покрытым бархатной скатертью. Посередине возвышались вазы с мороженым: шоколадное, клубничное, мятное, фисташковое, карамельное и ещё десяток сортов, которые я не смогла определить с первого взгляда. Слизнорт восседал во главе стола, сияя, как начищенный галлеон. Рядом с ним — несколько слизеринцев, которых я знала только в лицо, двое когтевранцев с моего курса, один пуффендуец с уставшими глазами и Джеймс, Сириус, Римус. И Лили. И Северус. — Мисс Эванс! — воскликнул Слизнорт, заметив меня в дверях. — А мы уж думали, вы не придёте! Проходите, проходите, садитесь! Я сделала шаг в комнату. Джеймс поднял голову, и увидев меня, усмехнулся. — На свадьбу что ли нарядилась, Лайла? — спросил он, окидывая взглядом моё белое платье. Я посмотрела на него с ледяным спокойствием. — На похороны. — шагая, ответила я. Сириус, сидевший рядом с Джеймсом, усмехнулся и откинулся на спинку стула. — На чьи? — спросил он, явно ожидая продолжения. Я села на свободное место между Лили и Пандорой (которая, как выяснилось, тоже была приглашена — видимо, Слизнорт решил, что её странности заслуживают внимания) и посмотрела на Сириуса в упор. — На ваши, если не замолчите. Римус тихо рассмеялся. Сириус приложил руку к сердцу, изображая смертельную обиду, но глаза его смеялись. Джеймс покачал головой, но улыбнулся. — Ты сегодня острая, Эванс. — Я всегда острая, Поттер. Просто ты этого раньше не замечал. Он хотел что-то ответить, но в этот момент Слизнорт подал знак, и все начали накладывать мороженое. — Мисс Эванс. — начал Слизнорт, с удовольствием жуя фисташковый шарик. — Я слышал, вы теперь в команде Когтеврана? Постоянный охотник? — Да, сэр. — ответила я, аккуратно отодвигая вазочку с мятным мороженым — я его не любила. — Поразительно! И вы никогда раньше не играли? — Никогда. — покачала головой я. — Но капитан сказала, что у меня есть потенциал. — Потенциал — это прекрасно! — воскликнул Слизнорт, сияя. — Я всегда говорил, что талант — он везде. В зельях, в рисунках, даже в спорте. Вы, дорогая, настоящий многогранный бриллиант. Я почувствовала, как щёки заливает румянец. Лили, сидевшая рядом, нахмурилась. — Квиддич переоценён. — сказала она, помешивая ложкой в своей вазочке. — Все эти крики, метлы, травмы… Не понимаю, что в этом находят. Я посмотрела на неё. — Мне тоже никогда не нравился спорт, кроме шахмат. — проговорила я. — Но я попробовала, и мне понравилось. — Тебе просто понравилось летать. — уточнила Лили. — А не играть. — Летать — это основная часть игры. — ответила я. — Ты же любила летать с самого детства, Лили. Когда мы ещё не знали, что мы волшебницы. Помнишь, как мы в детстве катались на качелях, и ты кричала, что хочешь взлететь выше дома? Лили слегка покраснела и приоткрыла рот, но потом закрыла. — Это другое. — Это то же самое. — произнесла я. — Просто попробуй, хотя бы раз. Лили промолчала, но я видела, что она задумалась. Северус, сидевший по другую сторону от Лили, молча ел шоколадное мороженое и сверлил взглядом Джеймса. Джеймс, в свою очередь, сверлил взглядом Северуса. — Ты слышал? — спросил вдруг Джеймс, обращаясь к Сириусу, но глядя на Северуса. — Когтевран взял в команду девчонку, которая раньше не летала. А некоторые даже на метлу за всю жизнь не сели, только и умеют, что языком чесать. Северус сжал ложку. — По крайней мере, я не трачу время на глупые игры, Поттер. — сказал он тихо. — Глупые игры? — Джеймс приподнял бровь. — Ты просто завидуешь, что у тебя нет таланта. — У меня есть талант. — ответил Северус. — Только он не в том, чтобы гонять мячик по полю. — А в чём? — усмехнулся Сириус. — В умении подлизываться? Северус побледнел. Лили положила руку ему на плечо. — Прекратите. — сказала она твёрдо. — Вы ведёте себя как дети. — Мы и есть дети, Лили. — пожал плечами Джеймс. — Нам положено. Он зачерпнул ложкой мороженое — небольшой, липкий шар — и, не глядя, запустил его в сторону Северуса. Не сильно, скорее по-дурацки игриво, но шоколадный ком угодил прямо в рукав мантии Северуса. — Джеймс! — рявкнула Лили. — А что я? — спросил Джеймс, выглядев совсем невинно. — Я просто катапульту тестировал. — Катапульту? — переспросила я, чувствуя, как уголки губ поднимаются в улыбке. — Ложка. — пояснил Сириус. — Он научился стрелять мороженым. Бесполезный навык, но эффектный. Лили выругалась сквозь зубы и, достав платок, начала вытирать рукав Северуса. Джеймс увидел это, и его улыбка померкла. Он сжал ложку так, что костяшки побелели. — Повезло тебе, Снейп. — сказал он ледяным тоном. — У тебя есть кто-то, кто тебя подотрёт. — Джеймс. — предостерегающе сказал Римус. — Что? — Джеймс пожал плечами, но его глаза горели. — Я же прав. Лили не ответила. Она продолжала вытирать рукав Северуса, не поднимая головы. Я смотрела на эту сцену и чувствовала, как внутри поднимается что-то горькое. Лили и Северус. Джеймс и его ревность. И я — между ними наблюдаю, как всегда. Но не сегодня. — Бродяга. — сказал вдруг Джеймс, обращаясь к Сириусу. — Дай мне свою вазочку, у тебя шоколадное, а я своё мятное уже съел. Сириус пододвинул вазочку, не глядя. Я усмехнулась. — Бродяга? — переспросила я. Джеймс посмотрел на меня. — А что? У нас всех есть прозвища. Я — Сохатый. Римус — Лунатик. Питер — Хвост. — А Питера сегодня нет. — заметила я. — Слизнорт его не пригласил. — равнодушно сказал Сириус. — У Питера нет особых талантов. — А ты? — спросил Джеймс, прозвища к теме. — У тебя есть кличка? — Нет. — ответила я. — Но если вы придумаете что-то обидное, я заколдую ваши метлы так, что они полетят задом наперёд. Сириус расхохотался. — Она нам угрожает, Сохатый. — Я заметил, Бродяга. — усмехнулся Джеймс. Лили закончила вытирать рукав Северуса и подняла голову. — Лайла. — сказала она. — Ты говорила мне, что у вас в команде есть секретное оружие. Что это? Я посмотрела на неё, потом на Джеймса, потом на Сириуса. Римус отложил ложку и приготовился слушать. Джеймс склонил голову набок. — Секретное оружие? — переспросил он. — И какое же? Я выдержала паузу, а потом улыбнулась. — Я. Я — наше секретное оружие. Джеймс моргнул. — Ты? — Я. — повторила я. — Я сделаю так, что ты сам пропустишь квоффл. Минимум трижды. Сириус поперхнулся мороженым. Римус прикрыл рот рукой, чтобы не рассмеяться. Джеймс смотрел на меня долгим взглядом. — Ты самоуверенна, Эванс. — Я когтевранка. — ответила я. — Это называется уверенность в своих силах. Джеймс открыл рот, закрыл, потом рассмеялся. — Ладно. — сказал он. — Посмотрим. Но если ты проиграешь — угощаешь меня мороженым. — А если выиграю — ты признаёшь, что я лучший игрок на поле. Даже лучше тебя. На коленях. — Договорились. Мы стукнулись ложками, как саблями. Лили смотрела на меня странным взглядом — будто видела впервые. — Ты действительно изменилась. — сказала она тихо. — Я же говорила. — ответила я. — Ты даже не представляешь, на сколько. Северус молчал. Он смотрел на Джеймса, на меня, на Лили. Его лицо было непроницаемым, как каменная маска. Слизнорт, который всё это время с удовольствием наблюдал за перепалкой, наконец поднял бокал с тыквенным соком. — Молодые люди. — провозгласил он. — За таланты! И за здоровый дух соперничества! — За здоровый дух соперничества! — повторили мы хором. Я отпила сок. Мороженое таяло на языке. Рядом Пандора шепнула: — Ты была великолепна. — Я просто устала молчать. — ответила я. Пандора улыбнулась. — Это лучшая версия тебя. Я посмотрела на Джеймса. Он поймал мой взгляд и подмигнул. Я отвернулась первой, но внутри что-то дрогнуло.***
В тот день занятия закончились позже. Древние руны затянулись — профессор Бэбблинг увлеклась рассказом о значении руны Ингуз и не заметила, как стрелка на часах перевалила за четыре часа. Я вышла из класса с тяжёлой головой и пустым желудком. В коридорах было тихо — большинство учеников уже разошлись по гостиным или отправились в Большой зал подкрепиться. Я хотела пойти в Большой зал, но ноги сами понесли меня в другую сторону. В больничное крыло. Я не планировала этот визит. Просто… я знала, что недавно было полнолуние. Значит, Римус там. Я поднималась по лестнице медленно, раздумывая. В прошлый раз он спал. Может, сейчас тоже спит? Может, не стоит его тревожить? Но я уже стояла перед дверью. Мадам Помфри посмотрела на меня с привычным неодобрением. — Опять к мистеру Люпину? — спросила она, отрываясь от своих записей. — Если он не спит. — сказала я. — Не спит. — вздохнула мадам Помфри. — Пятнадцать минут. И не переутомляйте его. Я кивнула и вошла. Больничное крыло тонуло в начинающихся сумерках. Окна выходили на запад, и последние лучи солнца окрашивали стены в бледно-золотой цвет. В воздухе пахло лавандой и чем-то горьким — наверное, зельями, которые мадам Помфри давала пациентам. Римус лежал на кровати у дальнего окна. Не спал — смотрел в потолок, подложив руки под голову. Его лицо было бледнее обычного, под глазами залегли тени, но глаза смотрели ясно и спокойно. — Лайла? — он приподнялся на локтях, когда увидел меня. — Ты чего? — Пришла проведать. — сказала я, садясь на стул у его кровати. — Мадам Помфри сказала, что ты не спишь. — Не могу. — ответил он. — Слишком много мыслей. — Хочешь поговорить об этом? Он помолчал. — Наверное. Я положила на тумбочку свёрток, который принесла с собой. — Это шарлотка, — сказала я. — Пандора попросила домовиков из кухни приготовить её. Говорит, сладкое помогает. Римус улыбнулся — той своей тихой, грустной улыбкой. — Передай Пандоре спасибо. — Передам. Он взял пирог, отломил кусочек и положил в рот. Жевал медленно, будто через силу. — Ты сейчас только с занятий? — спросил он. — Да. С древних рун. Профессор Бэбблинг рассказывала про руну Ингуз. — Это которая про плодородие? — И про завершение циклов. — кивнула я. — Про то, что конец — это всегда новое начало. Римус посмотрел на меня. — Ты веришь в это? Я задумалась. — Хочу верить. — сказала я. — Но иногда кажется, что конец — это просто конец. А начало надо выдумывать самому. Он кивнул, будто соглашаясь. Мы помолчали. В окно залетел ветер, качнул занавески. — Римус. — сказала я. — Твои друзья знают? Он напрягся. Совсем чуть-чуть — я заметила, как его пальцы сжали одеяло. — О чём? — спросил он, хотя знал о чём я говорила. — О том, что ты оборотень. Он смотрел на меня долго, очень долго. — Да. — сказал он наконец. — Знают. — И как они отнеслись? — Странно. — ответил он. — Сначала Джеймс не поверил, думал, я шучу. А когда понял, что нет… он сказал: «Ну и что? Ты всё равно ты». — А Сириус? — Сириус сказал: «Круто, теперь у нас есть свой оборотень. Будем тебя выпускать на врагов». — Римус усмехнулся. — Он пытался шутить, но я видел, что ему страшно. Не за себя — за меня. — А Питер? Римус помолчал. — Питер испугался. Он долго не мог на меня смотреть, потом привык. Я кивнула. — Ты боялся им рассказывать? — Очень. — признался он. — Думал, они отвернутся. Предадут. Но я им не говорил. Они сами догадались. И они… они остались. — Потому что они настоящие друзья. — сказала я. — Наверное. — Римус посмотрел в окно. За стеклом темнело небо, и первые звёзды начинали мерцать. — А ты? Ты боялась? — Я? — удивилась я. — Я не твой друг. Я просто… я просто не могла сказать. Язык не повернулся. — Это больше, чем дружба. — сказал он тихо. — Это понимание. Я не знала, что ответить. — Лайла. — сказал Римус, и в его голосе появилась новая нотка. Что-то вроде осторожного лукавства. — Знаешь, Сириус много говорит о тебе. Я подняла бровь. — Правда? — Правда. — кивнул Римус. — Он говорит, что ты умная. И что ты не такая, как все. И что с тобой интересно. — Сириус? Интересно? — я не поверила. — Он же вечно шутит и ни к чему не относится серьёзно. — Это маска. — сказал Римус. — Он надевает её, когда боится. А он боится многого. Просто не показывает. Я задумалась. — И что он обо мне говорит? — Что ты не похожа на Лили. — ответил Римус. — Что ты своя. И что твои рисунки… он сказал, что хотел бы увидеть их. Все. Я почувствовала, как щёки заливает румянец. — Я никому не показываю свои рисунки. — Знаю. — сказал Римус. — Поэтому он и хочет. Мы помолчали. — Лайла. — Римус повернулся ко мне. — Через неделю поездка в Хогсмид. Сириус хочет пригласить тебя. Я замерла. — Пригласить? Куда? — В «Три метлы». На сливочное пиво или просто погулять. Он сказал, что если ты не хочешь одна, можно пойти компанией. С ним, Джеймсом, мной. И Лили, если захочет. — Лили не захочет. — сказала я. — Тогда с нами. Я смотрела на Римуса, пытаясь понять, серьёзно ли он. — Он сам не мог мне сказать? — Боится. — повторил Римус. — Он смелый, когда дело касается драки. А когда чувства — нет. Я вздохнула. — Я подумаю. — Это всё, о чём я прошу. — кивнул Римус. Он откинулся на подушки, закрыл глаза. Я сидела рядом, смотрела, как темнеет небо, и думала. Сириус. Приглашение. Хогсмид. Это было неожиданно. И почему-то не радовало. Я не любила Сириуса. Не так, как люблю Джеймса. Но Сириус… он понимал. Он знал, каково это — быть тем, кого сравнивают. Он видел меня. Не как «сестру Лили» — а как Лайлу. Может, этого было достаточно. — Лайла. — сказал Римус, не открывая глаз. — Ты ещё здесь? — Здесь. — ответила я. — Спасибо, что пришла. И за шарлотку. — Не за что. — сказала я. Я поднялась, поправила одеяло, которое сползло на пол, и вышла. В коридоре было темно. Я шла к башне Когтеврана, сжимая в руке браслет, который сплела Пандора. — Я подумаю. — повторила я себе. Но я уже знала, что скажу «да». Не потому, что хотела, а потому, что устала отказывать себе в маленьких радостях.***
В гостиной Когтеврана горел камин. Пандора сидела в кресле, читая книгу о предсказаниях. Увидев меня, она отложила её. — Ты была у Римуса? — Да. — сказала я, и села рядом. — Как он? — Лучше. Мы поговорили. Пандора ждала. — Сириус хочет пригласить меня в Хогсмид. — сказала я. — Через неделю. Пандора подняла бровь. — И ты пойдёшь? — Не знаю. — я посмотрела в огонь. — Может, да. — Ты не любишь его. — сказала Пандора. — Откуда ты знаешь? — Я вижу. — ответила она. — Ты смотришь на Джеймса. А на Сириуса — нет. Я промолчала. — Но это не значит, что не стоит идти. — добавила Пандора. — Иногда прогулки ни к чему не обязывают. Просто хорошо провести время. — Ты философ. — сказала я. — Я просто реалистка. — улыбнулась Пандора. Я взяла блокнот и начала рисовать. Не думая, просто водя карандашом по бумаге. Получился Сириус. Его насмешливая улыбка. Длинные волосы. Глаза, которые видели больше, чем он показывал. Я смотрела на рисунок и думала: «Может, это не любовь. Но это что-то. И, может, этого достаточно». Я закрыла блокнот и пошла спать. Завтра будет новый день. А через неделю — Хогсмид.***
Субботнее утро было светлым и тихим. Солнце пробивалось сквозь зачарованный потолок Большого зала, окрашивая облака в розовый и золотой. В воздухе пахло свежими булочками, беконом и почему-то мятой — наверное, эльфы решили поэкспериментировать с ароматами. Я сидела за гриффиндорским столом. Это вошло в привычку — завтракать с Лили, Марлин и Эммой. Пандора приходила с компанией, потому что, как она говорила, «за столом Когтеврана слишком тихо, даже мысли замерзают». Мы сидели вчетвером: я, Пандора, Лили и Марлин. Эмма сегодня задерживалась — отправляла длинное письмо родителям. — Ты вчера ходила к Римусу? — спросила Лили, намазывая масло на тост. — Да. — ответила я, помешивая какао в кружке. — Принесла ему шарлотку. — Шарлотку? — Марлин подняла бровь. — Ты носишь пироги в больничное крыло? — Пандора добыла её у домовых эльфов. — кивнула я в сторону подруги. — Она умеет. Пандора пожала плечами с видом невинности. — Эльфы меня любят. Я с ними на «ты». Лили покачала головой, но улыбнулась. — Римус поправляется? — спросила она. — Думаю, да. — ответила я. Я не сказала, о чём мы говорили. Не сказала про Сириуса. Не сказала про Хогсмид. Это было моим. И пока я не готова была делиться.Пандора, конечно, знала. Пандора знала всё. Но она молчала — потому что умела хранить секреты. — А где Джеймс и остальные? — спросила я, оглядывая стол. Лили поморщилась. — Вон они. Снова опоздали. Я проследила за её взглядом. Джеймс, Сириус и Питер ввалились в Большой зал с таким видом, будто только что ограбили банк Гринготтс и теперь пытались замести следы. Джеймс был взлохмачен, очки съехали набок, на мантии — пятна от травы. Сириус шёл с ленивой грацией, жуя лакричную палочку, которую, судя по всему, стащил у кого-то по дороге. Питер плёлся сзади, запыхавшийся и красный, как помидор. Римус оказывается уже сидел за столом. Он пришёл раньше — может, потому что не спал, может, потому что хотел избежать лишних вопросов. Увидев меня, он кивнул и тут же уткнулся в книгу. — Они вечно такие. — вздохнула Марлин. — Шумные, как стадо единорогов. — Единороги не шумят. — возразила Пандора. — Всё равно стадо. — отмахнулась Марлин. Джеймс рухнул на скамью рядом с Римусом, Сириус сел напротив. Питер пристроился с краю. — Лайла, привет. — сказал Сириус, накладывая себе яичницу. — Здравствуй, Сириус. — ответила я, не поднимая глаз от кружки. — Ты сегодня хорошо выглядишь. — Я всегда хорошо выгляжу. Марлин фыркнула. Лили закатила глаза. Сириус усмехнулся. — Это правда. — сказал он. — Просто я не всегда замечаю. Я подняла голову. — А сегодня заметил? — Сегодня — да. — кивнул он. Между нами пробежала искра. Не романтическая — скорее игривая. Как будто мы играли в кошки-мышки, и никто не хотел сдаваться первым. — Сириус. — сказала я. — Ты что-то хотел сказать? Он отложил вилку. — Да. — он посмотрел на меня. — Лайла, я хочу пригласить тебя… Я не дала ему закончить. — В Хогсмид. — сказала я, кивнув. — Знаю. Мне Римус рассказывал. Сириус замер, потом медленно повернул голову в сторону Римуса. Римус сидел, уткнувшись в перевёрнутую верх ногами книгу так глубоко, что его лица почти не было видно. Только уши — красные, как маков цвет. — Лунатик. — сказал Сириус ледяным тоном. Римус не ответил. — Лунатик! — повторил Сириус громче. Римус перевернул страницу. — Я ничего не говорил. — сказал он в книгу. — Ты всё ей рассказал! — возмутился Сириус. — Я только сказал, что ты хочешь её пригласить. — ответил Римус, не поднимая головы. — Ты всё испортил! — Я всё улучшил. — возразил Римус. — Теперь ты не мучаешься. — Я ещё как мучаюсь! — Ты мучаешься третью неделю. Сириус открыл рот, закрыл, и потом повернулся ко мне. — Я планировал сказать это красиво. — сказал он с упрёком. — Скажи красиво сейчас. — предложила я. Сириус посмотрел на меня. Его глаза смеялись, хотя он пытался быть серьёзным. — Лайла Эванс. — сказал он торжественно. — Не желаете ли вы составить мне компанию в Хогсмиде в следующую субботу? Мы могли бы выпить сливочного пива, погулять и, возможно, посмеяться над тем, как Джеймс опять опозорится перед Лили. — Эй! — возмутился Джеймс. — Я не опозорюсь! — Ты позоришься каждый день. — парировал Сириус. Я посмотрела на Сириуса. На его насмешливую улыбку. На глаза, в которых пряталась робость — он хорошо её скрывал, но я видела. — Хорошо. — сказала я. — Я согласна. Сириус выдохнул, совсем чуть-чуть, но я заметила. — Отлично. — сказал он. — Тогда в следующую субботу. Встречаемся у выхода из Хогвартса. — Договорились. Он кивнул и вернулся к завтраку. Я смотрела в свою кружку. Лили молчала, но я чувствовала её взгляд — вопросительный, удивлённый, немного обеспокоенный. Пандора сидела рядом и улыбалась в свою чашку с чаем. Джеймс смотрел на Сириуса с выражением «ты что, серьёзно?» на лице. А Римус наконец оторвал нос от книги. — Видишь? — сказал он Сириусу. — Всё прошло отлично. Сириус стукнул его в плечо — не сильно, скорее по-дружески. — Ты всё равно всё испортил. — Я тебе помог. — Ты меня подставил. — Это считай одно и то же. — пожал плечами Римус. Сириус покачал головой, но улыбнулся. Я смотрела на них и думала: «Странные они друзья. Шумные, глупые, иногда невыносимые. Но верные». Интересно, есть ли у меня такие друзья? Пандора. Она точно есть. А Лили? Лили — сестра. Это другое. А Сириус? Я не знала. Но в следующую субботу я собиралась узнать.
