Разбитое стекло: Свет, пожирающий звёзды

Первой пала галактика, которую её обитатели называли Колыбелью Серафимов. Двенадцать разумных рас. Четыреста миллиардов звёзд. Цивилизации, просуществовавшие миллионы лет. Искусство, философия, любовь и — неизбежно — война. Праймус услышал их войну. Не ушами. У него не было ушей в привычном смысле. Он чувствовал страдание так же, как органические существа чувствуют запах гари: инстинктивно, безошибочно, на расстоянии в тысячи световых лет. Два народа — крэйны и воллахи — воевали за планету, богатую редкими минералами. Обычная война. Территориальная. С обеих сторон — свои причины, свои правые и виноватые, своя пропаганда и свои герои. Праймус не стал разбираться, кто прав. Он пришёл. Крэйны первыми увидели Свет. Их астрономы зафиксировали аномалию: объект размером с малую луну, движущийся со скоростью, противоречащей всем законам физики, излучающий энергию, которую их приборы не могли классифицировать. Они отправили сигнал. Приветствие. Первый контакт. Праймус ответил. «Я СЛЫШУ ВАШУ БОЛЬ», — сказал он, и его голос прошёл через каждый приёмник, каждый радар, каждый нервный узел каждого существа в системе. Голос был тёплым. Отеческим. Бесконечно сочувствующим. «Я ПРИШЁЛ ПОМОЧЬ». Верховный командующий флота крэйнов, адмирал Тейс'ра, женщина с четырьмя руками и кожей цвета грозового неба, стояла на мостике своего флагмана и смотрела на приближающийся свет. Она была ветераном трёх войн. Она видела, как горят города и как умирают друзья. Она знала, что такое зло. И что-то в этом свете заставило её содрогнуться. — Поднять щиты, — сказала она тихо. — Адмирал? — Её первый помощник непонимающе обернулся. — Это же... Оно говорит, что хочет помочь. — Поднять щиты. Немедленно. Но было поздно. Праймус не атаковал. Это было бы жестокостью, а Праймус не был жесток. Он просто... очистил. Золотой свет прошёл через флот крэйнов — сквозь щиты, сквозь корпуса, сквозь плоть и кость. Он был тёплым. Приятным. Как первый луч солнца после долгой зимы. Адмирал Тейс'ра успела почувствовать этот свет — мгновение абсолютного покоя, абсолютной безмятежности — прежде чем перестала существовать. Не умерла. Не была уничтожена. Просто перестала быть. Потому что пока она существовала — она могла страдать. И могла причинять страдания другим. Это было — по определению Праймуса — зло. За тридцать семь минут Праймус очистил всю систему. За четырнадцать часов — весь сектор. За девять дней — всю галактику. Четыреста миллиардов звёзд продолжали гореть. Планеты продолжали вращаться. Атмосферы, океаны, леса — всё осталось нетронутым. Только жизнь — разумная жизнь, способная на зло — исчезла. Праймус задержался ненадолго, осматривая свою работу. Ни войн. Ни страданий. Ни несправедливости. Чистота. Он двинулся дальше.