Разбитое стекло: Свет, пожирающий звёзды

Мегатрон принял решение. Он собрал свой ближний круг — Старскрима (верного, надёжного, лишённого амбиций — полную противоположность своего зеркального отражения), Саундвейва (открытого, эмоционального, носившего свою искру на рукаве), Шоквейва и немногих других. Он стоял перед ними — усталый серебряный гигант со шрамами, которые отказывался чинить, потому что «шрамы напоминают о цене». — Праймус возвращается, — сказал он. Тишина. — Я знаю, как это звучит. Наш создатель. Бог света. Источник всех искр. Но послушайте меня. — Он активировал голопроекцию: карта вселенной, утыканная золотыми точками — мёртвыми галактиками. — Он «очищает» вселенную. Методично. Последовательно. И Кибертрон — на его пути. — Но... — Старскрим поднял руку, как ученик в классе. — Мы же его дети. Он не станет... — Оптимус тоже был его дитём, — перебил Мегатрон. — И посмотри, во что Матрица его превратила. Праймус не делает исключений. Он не может. Для него любое живое существо — это потенциальный источник страдания. А единственный способ устранить страдание... Он не закончил. Не нужно было. — Что ты предлагаешь? — тихо спросил Саундвейв. — Разбудить Юникрона. Если бы в комнате упала искра, её было бы слышно. — Ты... безумен, — сказал Шоквейв. Не с осуждением. С констатацией факта. — Возможно. Но Свидетель — первый из нас — молился Юникрону о спасении. И знаешь что, Шоквейв? — Мегатрон посмотрел на него. — За все миллиарды лет, что Юникрон существует, он не уничтожил ни одной жизни. Ни одной. Он спит на краю вселенной, и на его теле живут существа, которые даже не подозревают, что их планета — бог. И он не трогает их. Не «очищает». Не «совершенствует». Просто... позволяет быть. Старскрим переглянулся с Саундвейвом. — Как мы его найдём? — спросил Старскрим. Мегатрон позволил себе слабую улыбку. — Я думаю... мы уже знаем, где он. Шоквейв, покажи им. Шоквейв вывел на экран изображение: маленькая голубая планета на окраине ничем не примечательной звёздной системы. Третья от звезды. Покрытая водой, зеленью и крохотными, безумно короткоживущими органическими существами, которые называли себя людьми. — Земля, — сказал Шоквейв. — Мы всегда считали её незначительной. Но энергетические показатели... Они не имеют смысла. Слишком много скрытой энергии для планеты такого размера. Если только... — Если только это не планета, — закончил Мегатрон.