Разбитое стекло: Свет, пожирающий звёзды

Они летели через пространство мостов — украденная технология, отобранная у автоботов в одной из немногих побед десептиконов. Мегатрон, Старскрим, Саундвейв, Шоквейв и отряд из двадцати бойцов. Всё, что он мог выделить, не оголив оборону Кибертрона. Земля встретила их голубым светом атмосферы и шумом шести миллиардов жизней. Мегатрон приземлился на пустынном плато — где-то в месте, которое люди называли Тибетом. Горы. Тишина. Снег. Он встал на колени — жест, который никогда бы не совершил перед Праймусом — и положил руки на камень. — Я знаю, что ты слышишь меня, — сказал он. Тишина. — Я знаю, что ты спишь. И я знаю, что ты не хочешь просыпаться. — Он помолчал. — Я не буду лгать тебе. Я не скажу, что мы — хорошие. Мы — не хорошие. Мы — десептиконы. Мы воюем, мы убиваем, мы совершаем ошибки. Мы — несовершенны. Ветер. — Но мы живые. И мы хотим оставаться живыми. Со всеми нашими ошибками. Со всем нашим злом и добром. Со всей нашей... грязью. — Его голос дрогнул. — Твой брат не понимает этого. Он думает, что жизнь — это болезнь, которую нужно вылечить. И он идёт сюда. К тебе. К ним. — Он посмотрел вниз, на долину, где крохотная деревня дымила печными трубами. — К этим маленьким существам, которые живут на твоей спине и даже не знают об этом. Тишина. Мегатрон опустил голову. — Я не прошу тебя сражаться. Я знаю, что ты — бог разрушения. Я знаю, чего стоит твоё пробуждение. Я просто... Земля вздрогнула. Не землетрясение. Землетрясения начинаются и заканчиваются. Это была вибрация — низкая, глубокая, идущая из самого ядра планеты. Она прошла через камень, через металл мегатроновых ног, через его корпус, через его искру. И в его голове — впервые в жизни — зазвучал голос. Не тёплый. Не отеческий. Не сочувствующий. Усталый. Бесконечно, невозможно усталый. «Я СЛЫШУ ТЕБЯ, МАЛЕНЬКИЙ». Мегатрон поднял голову. «Я СЛЫШАЛ ВАС ВСЕХ. ВСЕГДА. КАЖДЫЙ КРИК. КАЖДУЮ МОЛИТВУ. КАЖДОЕ ПРОКЛЯТИЕ». — И ты... не отвечал? «ЕСЛИ Я ОТВЕЧУ — ОНИ УЗНАЮТ, ЧТО Я ЗДЕСЬ. ОН УЗНАЕТ. И ОН ПРИДЁТ БЫСТРЕЕ». Пауза. «ОН ВСЁ РАВНО ИДЁТ, ДА?» — Да. Ещё одна вибрация. Глубже. Сильнее. В Тихом океане поднялась волна высотой в тридцать метров — и опала, не дойдя до берега. Будто кто-то перехватил её. «МАЛЕНЬКИЕ СУЩЕСТВА НА МОЕЙ СПИНЕ... ОНИ ЗАБАВНЫЕ. ОНИ СТРОЯТ ГОРОДА, А ПОТОМ РАЗРУШАЮТ ИХ. ОНИ ПИШУТ ЗАКОНЫ, А ПОТОМ НАРУШАЮТ ИХ. ОНИ КЛЯНУТСЯ В ВЕЧНОЙ ЛЮБВИ, А ПОТОМ ПРЕДАЮТ ДРУГ ДРУГА. ОНИ — ХАОС». «Я ЛЮБЛЮ ИХ ЗА ЭТО». Пауза. «МОЙ БРАТ ТОЖЕ ЛЮБИТ. НО ЕГО ЛЮБОВЬ — ЭТО КЛЕТКА. ЗОЛОТАЯ, ПРЕКРАСНАЯ КЛЕТКА, ИЗ КОТОРОЙ НЕЛЬЗЯ ВЫБРАТЬСЯ. ОН ХОЧЕТ, ЧТОБЫ ВСЕ БЫЛИ СЧАСТЛИВЫ. И ЕДИНСТВЕННЫЙ СПОСОБ, КОТОРЫЙ ОН ЗНАЕТ, — ЭТО УБРАТЬ ВСЁ, ЧТО ДЕЛАЕТ ВАС НЕСЧАСТНЫМИ. ВКЛЮЧАЯ ВАС САМИХ». — Ты встанешь? — спросил Мегатрон. Молчание. Долгое. Мегатрон чувствовал, как под его ногами ворочается нечто невообразимо древнее и невообразимо мощное. Бог, решающий, стоит ли вставать с постели. «ЕСЛИ Я ПРОСНУСЬ — МАЛЕНЬКИЕ СУЩЕСТВА ПОСТРАДАЮТ. ЗЕМЛЕТРЯСЕНИЯ. ИЗВЕРЖЕНИЯ. ЦУНАМИ. Я НЕ МОГУ ПОДНЯТЬСЯ, НЕ ПРИЧИНИВ ВРЕДА ТЕМ, КТО ЖИВЁТ НА МНЕ». — Если ты не проснёшься — они все погибнут. И не только они. Вся вселенная. «Я ЗНАЮ». Снова молчание. «ЭТО... НЕСПРАВЕДЛИВО». — Да, — сказал Мегатрон. — Это несправедливо. «МОЙ БРАТ НЕНАВИДИТ НЕСПРАВЕДЛИВОСТЬ. И ВСЁ ЖЕ ИМЕННО ОН — САМАЯ БОЛЬШАЯ НЕСПРАВЕДЛИВОСТЬ ВО ВСЕЛЕННОЙ». Вибрация прекратилась. На мгновение Мегатрон подумал, что Юникрон снова заснул. Потом — тихо, почти нежно: «СКАЖИ СВОИМ ЛЮДЯМ, ЧТОБЫ ОНИ УЛЕТЕЛИ С МОЕЙ ПОВЕРХНОСТИ. СКАЖИ МАЛЕНЬКИМ СУЩЕСТВАМ, ЧТОБЫ ОНИ УШЛИ В УКРЫТИЯ. СКАЖИ ВСЕМ, КТО МОЖЕТ СЛЫШАТЬ». «Я ВСТАЮ».