Разбитое стекло: Свет, пожирающий звёзды

Золотой свет мигнул. Впервые с момента сотворения — мигнул. И в этом мгновении тьмы — крохотном, в долю наносекунды — Праймус увидел себя. Не своё совершенное отражение. Не золотого бога правосудия. Себя — настоящего. Каким его видела вселенная. Он увидел мёртвые галактики. Не «очищенные» — мёртвые. Он увидел молчащие звёзды, вращающиеся вокруг пустых планет, на которых когда-то строили города и писали музыку. Он увидел след, который тянулся за ним через космос — не свет, а шрам. Он увидел адмирала Тейс'ра — её последнюю мысль, впечатанную в ткань пространства: «Мои дети...» Он увидел тысячи миллиардов последних мыслей. Всех тех, кого он «очистил». «Мама...» «Я не хочу...» «Пожалуйста...» «Мне страшно...» «Я люблю...» Золотой свет дрогнул снова. «НЕТ», — сказал Праймус, и впервые в его голосе было что-то, кроме праведной уверенности. Что-то хрупкое. Что-то живое. «НЕТ, Я... Я ПОМОГАЛ ИМ. Я СПАСАЛ ИХ ОТ...» «ОТ ЖИЗНИ», — закончил Юникрон. «ТЫ СПАСАЛ ИХ ОТ ЖИЗНИ». Праймус замолчал. Золотой свет вокруг него начал тускнеть. Не гаснуть — тускнеть. Как огонь, у которого заканчивается кислород. Как звезда, которая впервые за миллиарды лет задумалась: а зачем она горит? «ЧТО Я НАДЕЛАЛ?» — прошептал он. Юникрон протянул руку — тёмную, покрытую шрамами, грязную — и коснулся плеча своего брата. Там, где тень коснулась света, не произошло взрыва. Не произошло аннигиляции. Просто — тень и свет. Рядом. Как и должно было быть с самого начала. «ТО, ЧТО НЕЛЬЗЯ ИСПРАВИТЬ», — сказал Юникрон. Не жестоко. Честно. «НО ТО, ЧТО МОЖНО ОСТАНОВИТЬ».