Разбитое стекло: Свет, пожирающий звёзды

Юникрон висел в пустоте. Без планеты вокруг себя — без коры, без океанов, без маленьких существ на спине — он выглядел иначе, чем тогда, когда Мегатрон видел его в последний раз. Меньше. Не в физическом смысле — он по-прежнему был огромен — но в каком-то ином, трудноопределимом смысле. Как будто, отдав Земле кусок себя, он отдал и кусок своей... полноты. Рядом с ним — в нескольких сотнях тысяч километров — висел Праймус. Тёмный. Тихий. Спящий. Его золотой свет полностью погас, и без него он выглядел как то, чем был: огромный шар из серого металла, изъеденный трещинами и покрытый следами слёз — застывшими потёками энергона, которые превратились в новые звёзды вокруг него. Маленькое созвездие из слёз бога. Мегатрон вывел корабли на орбиту Юникрона. Осторожно. Медленно. «ТЫ ВЕРНУЛСЯ, МАЛЕНЬКИЙ». Голос. Тот же — усталый, низкий, идущий не из пространства, а из самой ткани реальности. Но в нём было что-то новое. Что-то, чего не было раньше. Теплота. — Я привёл ботов, — сказал Мегатрон. — Они... повреждены. Свет твоего брата... «Я ЗНАЮ. Я ЧУВСТВУЮ ИХ ИСКРЫ. ТУСКЛЫЕ. СТЁРТЫЕ. КАК МОНЕТЫ, КОТОРЫЕ СЛИШКОМ ДОЛГО НОСИЛИ В КАРМАНЕ». Пауза. «ПОДВЕДИ КОРАБЛИ БЛИЖЕ. МОЯ ЭНЕРГИЯ... МОЯ ТЬМА... ОНА НЕ ЛЕЧИТ. Я НЕ ЦЕЛИТЕЛЬ. Я — РАЗРУШИТЕЛЬ. НО ИНОГДА РАЗРУШЕНИЕ — ЭТО ИМЕННО ТО, ЧТО НУЖНО. РАЗРУШИТЬ СТЕНЫ. РАЗРУШИТЬ ОКОВЫ. РАЗРУШИТЬ СОВЕРШЕНСТВО, ЧТОБЫ ПОД НИМ МОГЛО ДЫШАТЬ ЖИВОЕ». Корабли подошли ближе. И трансформеры на борту почувствовали это — волна тёмной энергии, прошедшая через их корпуса. Не болезненная. Не разрушительная. Просто... освобождающая. Как будто кто-то снял с них панцирь, который они носили так долго, что забыли о его существовании. Искры вспыхнули. Не золотым — своим собственным светом. У каждого — своим. Красным, синим, зелёным, белым, фиолетовым, оранжевым. Разным. Несовершенным. Прекрасным. На мостике — Старскрим рассмеялся. Без причины. Просто рассмеялся — высоким, дребезжащим звуком, который был совсем не похож на смех Тандеркрекера, но который был его собственным. В грузовом отсеке — Саундвейв запел. Не мелодию из файлов. Новую. Свою. Корявую, с фальшивыми нотами и сбитым ритмом. Идеально несовершенную. В лаборатории — Шоквейв уронил датапад. Посмотрел на него на полу. Не поднял. Сел рядом. И сказал: «Ну и ладно». «МАЛЕНЬКИЙ», — сказал Юникрон. — Да? «МОЙ БРАТ. ОН СПИТ, НО ОН НЕ ПЕРЕСТАЛ БЫТЬ ТЕМ, КТО ОН ЕСТЬ. КОГДА ОН ПРОСНЁТСЯ — А ОН ПРОСНЁТСЯ — ОН СНОВА ЗАХОЧЕТ «ОЧИСТИТЬ». ЭТО ЕГО ПРИРОДА. КАК МОЯ ПРИРОДА — РАЗРУШАТЬ». — Что ты предлагаешь? Долгая пауза. Юникрон думал. Медленно, тяжело, как существо, которое не привыкло принимать решения — привыкло только спать и позволять другим решать за себя. «Я ПРЕДЛАГАЮ... ОСТАТЬСЯ». — Остаться? Здесь? «РЯДОМ С НИМ. РЯДОМ СО МНОЙ. Я БУДУ СПАТЬ — Я ВСЕГДА БУДУ СПАТЬ, ЭТО МОЯ ПРИРОДА, — НО ПОКА Я РЯДОМ, МОЯ ТЬМА БУДЕТ УРАВНОВЕШИВАТЬ ЕГО СВЕТ. И КОГДА ОН ПРОСНЁТСЯ — ОН ПРОСНЁТСЯ НЕ В ПУСТОТЕ. ОН ПРОСНЁТСЯ РЯДОМ С БРАТОМ. И МОЖЕТ БЫТЬ — МОЖЕТ БЫТЬ — ОН ВСПОМНИТ, ЗАЧЕМ». — А Кибертрон? «КИБЕРТРОН... ДА. КИБЕРТРОН». Снова пауза. «ТАМ ВСЁ ЕЩЁ ЕСТЬ ЖИВЫЕ. ТЕ, КОГО «СВЕТ» НЕ УСПЕЛ ЗАБРАТЬ ПОЛНОСТЬЮ. ТЕ, КТО ПРЯЧЕТСЯ В ТЕНЯХ. ТЕ, КТО СОПРОТИВЛЯЕТСЯ НЕ ПОТОМУ, ЧТО СИЛЬНЫ, А ПОТОМУ ЧТО УПРЯМЫ». «ТЕБЕ НУЖНО ВЕРНУТЬСЯ ЗА НИМИ». Мегатрон закрыл оптику. Вернуться. На Кибертрон. К Оптимусу. К золотому свету, который выжигает всё живое. К Матрице, которая питается искрами. Он думал о Тейс'ра. Об адмирале с четырьмя руками, чья последняя мысль была о детях. Он никогда не знал её. Никогда не встречал. Но Свидетель рассказал ему её историю, и теперь она жила в его памяти — ещё одно несовершенство, ещё одна боль, которую он носил с собой. — Ты прав, — сказал он. — Я должен вернуться. «ТЫ МОЖЕШЬ НЕ ВЕРНУТЬСЯ». — Я знаю. «ТЫ НЕ БОИШЬСЯ?» — Боюсь. Молчание. Потом — звук, который Мегатрон не сразу опознал. Низкий, гулкий, вибрирующий. Как тектонический сдвиг. Как рокот двигателя, который не заводился миллиарды лет. Юникрон смеялся. «СТРАХ», — сказал он, и в его голосе было что-то, похожее на нежность. «САМОЕ НЕСОВЕРШЕННОЕ ЧУВСТВО ВО ВСЕЛЕННОЙ. И САМОЕ ЖИВОЕ. МОЙ БРАТ НИКОГДА НЕ БОЯЛСЯ. В ЭТОМ БЫЛА ЕГО ПРОБЛЕМА. КТО НЕ БОИТСЯ — ТОТ НЕ МОЖЕТ БЫТЬ ХРАБРЫМ». «ИДИ, МАЛЕНЬКИЙ. ИДИ ЗА СВОИМИ ЛЮДЬМИ. А Я ПОСТОРОЖУ ЗДЕСЬ. ПОСПЛЮ. ПОСЛЕЖУ ЗА БРАТОМ». «ЭТО ТО, ЧТО Я УМЕЮ ЛУЧШЕ ВСЕГО. БЫТЬ РЯДОМ. И НЕ МЕШАТЬ».