Джон не Snow

Ночь тянулась бесконечно и в то же время пролетела как одно мгновение. Санса лежала в своей кровати, глядя в потолок, и прислушивалась к тишине квартиры. Тонкая стена отделяла её от гостиной, где на диване спал Джон. Она слышала его дыхание — ровное, глубокое, успокаивающее. Иногда он вздыхал во сне, иногда бормотал что-то неразборчивое, и от этих звуков на душе становилось тепло и спокойно. Она не могла уснуть. Ворочалась с боку на бок, сбивала одеяло, потом снова куталась в него. Мысли роились в голове, как ночные мотыльки, бьющиеся о стекло. Она думала о Джоне. О том, как он приехал посреди ночи, промокший под дождём, запыхавшийся, будто бежал всю дорогу. О том, как смотрел на неё — тем самым взглядом, от которого внутри всё переворачивалось. О том, как просто согласился остаться, когда она попросила. «Не хочу одна сегодня». Стыдно было вспоминать эту фразу. Слишком откровенная. Слишком уязвимая. Но она не жалела, что сказала. Потому что сейчас, лежа в темноте, она чувствовала: он рядом. И это чувство было важнее всякого стыда. Под утро она всё же провалилась в сон — тяжёлый, без сновидений, похожий на чёрную яму. Проснулась она от света. Солнце било в окно, пробиваясь сквозь неплотно задёрнутые шторы. Золотистые лучи лежали на полу, на кровати, на её руке. Санса зажмурилась, потянулась, и в этот момент почувствовала — она не одна. Она была зажата в кольце его рук. Джон спал рядом, но спал не просто так — он прижимал её к себе с какой-то собственнической, инстинктивной силой. Одна его рука лежала под её головой, вторая — на талии, но не расслабленно, а плотно, уверенно, пальцы чуть сжимали ткань её ночной рубашки, будто даже во сне он боялся, что она исчезнет. Его грудь прижималась к её спине. Его ноги переплелись с её ногами. Он буквально обхватил её всю, укрывая своим телом, и от этого было жарко — очень жарко. Санса замерла, боясь дышать. Она чувствовала каждую клеточку его тела. Твёрдые мышцы груди, упирающиеся в лопатки. Тяжёлое бедро, закинутое на неё. И кое-что ещё. Она покраснела мгновенно, до корней волос. Потому что снизу, со спины, в неё упиралось нечто очень определённое. Твёрдое, горячее, большое. Джон даже во сне реагировал на неё — чисто мужской, неконтролируемой реакцией, от которой у Сансы перехватило дыхание и всё внутри сжалось в тугой узел. Она не знала, куда деться. Пошевелиться боялась — вдруг он проснётся и поймёт, что она это чувствует? Оставаться так — тоже невозможно, потому что каждая секунда этой близости прожигала её насквозь. Его дыхание касалось её затылка — тёплое, ровное. Иногда он чуть сильнее прижимал её к себе во сне, и тогда то самое твёрдое давление становилось ощутимее, и у Сансы темнело в глазах. Она медленно, очень медленно повернула голову, чтобы посмотреть на него. Джон спал. Лицо спокойное, расслабленное. Тёмные ресницы отбрасывают тени на щёки. Губы чуть приоткрыты. Щетина на подбородке и скулах. Шрам над левой бровью. Сейчас, во сне, он выглядел почти мальчишкой — без той жёсткой маски, которую носил наяву. И этот мальчишка, этот невероятный мужчина, сжимал её в объятиях так, будто она была самым ценным, что у него есть. Санса смотрела на него и чувствовала, как внутри всё переворачивается. Как от этого контраста — его нежного, почти беззащитного лица и его сильного, собственнического тела, прижимающего её к себе, — у неё кружится голова. Она перевела взгляд на его руку, лежащую на её талии. Тёмная, сильная, с выступающими венами и мозолями на ладони. Пальцы чуть сжимали ткань, и она видела, как напряжены мышцы предплечья — даже во сне он не отпускал её до конца. Большой палец лежал на её животе, и сквозь тонкую ткань она чувствовала его тепло. Иногда он чуть двигался во сне, поглаживая, и тогда по коже бежали мурашки. Санса прикусила губу. Она хотела этого. Боже, как она хотела этого. Хотела, чтобы он проснулся и увидел её. Хотела, чтобы его руки сделали что-то ещё. Хотела… Она запретила себе додумывать. В этот момент Джон во сне чуть сместился, прижимая её к себе ещё крепче. Его бедро придвинулось, и Санса явственнее почувствовала то самое — твёрдое, горячее, упёршееся в неё сзади. Она задержала дыхание, чувствуя, как жар разливается по всему телу. Он что-то пробормотал во сне — низко, хрипловато. Наклонил голову, уткнувшись носом в её волосы, и глубоко вздохнул, будто вдыхал её запах. Его пальцы на талии чуть сжались — собственнически, уверенно. Санса закрыла глаза. Это было слишком. Слишком интимно. Слишком правильно. Слишком… Она чувствовала себя в клетке из его рук. И это было лучшее чувство в её жизни. Так они лежали ещё долго. Солнце поднималось выше, лучи перемещались по комнате, заливая светом сначала стену, потом шкаф, потом угол кровати. Санса не шевелилась. Ей хотелось, чтобы это утро длилось вечность. Но всему приходит конец. Джон пошевелился — на этот раз более осмысленно. Вдохнул глубже, чуть нахмурился во сне. И вдруг замер. Несколько секунд они смотрели друг на друга, не двигаясь. В его глазах сначала было непонимание — где он, что происходит, — а потом, когда реальность сложилась в картинку, в них мелькнуло что-то другое. Удивление. И тепло. И ещё что-то — тёмное, глубокое, от чего у Сансы перехватило дыхание. —Санса? — голос был хриплым со сна, низким, чуть ленивым. —Доброе утро, — прошептала она. Он моргнул. Посмотрел на свою руку, всё ещё лежащую на её талии. И вместо того, чтобы убрать, вдруг чуть сжал пальцы. Легко, но собственнически. —Я… — начал он. —Не надо. — Санса покачала головой. — Не извиняйся Он посмотрел на неё долгим взглядом. В этом взгляде было что-то новое. Что-то, от чего по коже бежали мурашки. —Ты плакала во сне, — сказал он тихо. — Я услышал. Зашёл проверить. —Я помню. —А потом ты взяла меня за руку и не отпускала. Она покраснела, но не отвела взгляд. —Я не хотела тебя стеснять. —Ты не стеснила. — Он чуть приподнялся на локте, нависая над ней. Не сильно, но достаточно, чтобы она почувствовала его близость. — Ты вообще не можешь меня стеснить. Поняла? Санса смотрела на него снизу вверх. На его глаза — тёмные, глубокие, с какой-то опасной искоркой. На его губы — так близко. На щетину, которая сейчас, при утреннем свете, выглядела ещё более… притягательной. —Поняла, — выдохнула она. Он улыбнулся уголком рта. Эта улыбка была ленивой, уверенной, и от неё у Сансы под ложечкой заныло. —Хорошая девочка. Он отодвинулся, садясь на кровати. Провёл рукой по волосам, взлохматил их. Футболка задралась, открывая полоску загорелой кожи на животе. Санса сглотнула. —Мне пора, — сказал он. —Останься. Слово вылетело само. Санса испугалась собственной смелости, но не стала брать назад. Он обернулся. Посмотрел на неё — уже другим взглядом. Внимательным, изучающим. —На завтрак, — добавила она быстро. — Я приготовлю завтрак. Ты же голодный? —Голодный, — сказал он. И в том, как он это сказал, было что-то такое, от чего Санса покраснела до корней волос. —Тогда оставайся. Он подумал секунду. Усмехнулся. —Ладно. Уговорила. Она готовила завтрак, а он сидел на кухне и смотрел на неё. Но теперь это было иначе. Раньше в его взгляде была просто теплота. Сейчас — что-то ещё. Что-то тяжёлое, тёмное, от чего у Сансы руки дрожали, когда она разбивала яйца на сковородку. Она чувствовала его взгляд спиной. Каждую секунду. Он прожигал её насквозь, и это было… волнующе. —Не обожгись, — сказал он низко. —Я осторожно. —Я вижу. Она обернулась. Он сидел, откинувшись на спинку стула, руки скрещены на груди, и смотрел на неё из-под полуопущенных век. Расслабленный, уверенный, опасный. —Что? — спросила она. —Ничего. — Он чуть склонил голову набок. — Просто смотрю. —На что? —На тебя. Санса отвернулась, пряча улыбку. Сердце колотилось как бешеное. Завтрак получился простым, но она старалась. Яичница с помидорами, тосты с маслом, свежесваренный кофе. Она поставила тарелки на стол, села напротив. —Попробуй. Он попробовал. Прожевал. Посмотрел на неё. —Вкусно. —Правда? —Правда. — Он облизал губу — случайно или намеренно, Санса не поняла, но от этого движения у неё пересохло во рту. — Ты умеешь удивлять. —Чем? —Ты красивая. Умная. Готовишь вкусно. — Он смотрел на неё в упор. — Мужикам с тобой повезёт. —С одним, — поправила она тихо. —С одним? —Да. Он не ответил. Только улыбнулся той самой ленивой улыбкой и продолжил есть. После завтрака он помог ей убрать со стола. Встал у раковины, собираясь мыть посуду, но Санса остановила его: —Я сама. Ты гость. —Я не гость, — сказал он, не оборачиваясь. —А кто? Он повернулся. Подошёл к ней вплотную. Так близко, что она почувствовала жар его тела. —А ты как думаешь? Санса смотрела на него снизу вверх. Сердце колотилось где-то в горле. —Не знаю, — прошептала она. —Знаешь. Он протянул руку, взял прядь её волос, пропустил между пальцев. Медленно. Почти лениво. Смотрел при этом не на волосы — в глаза. —Ты меня боишься? — спросил он тихо. —Нет. —Врёшь. —Немного. —Правильно. — Он улыбнулся краем рта. — Немного бояться — хорошо. Держит в тонусе. Он отпустил её волосы, шагнул назад. —Я помыл посуду, — сказал он, как ни в чём не бывало. — Иди отдыхай. И отвернулся к раковине. Санса стояла, прижав руку к груди, и пыталась отдышаться. Он ушёл через час. Она провожала его в прихожей. Он надел куртку, повернулся к ней. И вдруг шагнул вперёд, загоняя её в угол у двери. Одной рукой упёрся в стену рядом с её головой, другой взял за подбородок, чуть приподнимая. —Слушай сюда, — сказал он тихо. — Если этот козёл ещё раз тебя тронет — ты мне говоришь сразу. Не терпишь, не ждёшь, не думаешь. Сразу. Поняла? Она кивнула. Говорить не могла. —Я не слышу. —Поняла. —Хорошо. — Он чуть наклонился, почти касаясь губами её лба. — Я заеду вечером. —Хорошо. —И не вздумай никуда уйти без меня. —Не вздумаю. Он усмехнулся, отпустил её и вышел. Санса сползла по стене на пол и сидела так несколько минут, пытаясь унять дрожь в коленях. Весь день она ходила как во сне. На работе смотрела на посетителей и не видела их. Отвечала на вопросы и не слышала себя. Мысли были только о нём. О том, как он смотрел на неё утром. О том, как его рука лежала на её талии. О том, как он прижал её к стене и говорил этим своим низким, опасным голосом. «Я заеду вечером». Она повторяла эти слова про себя снова и снова. И каждый раз сердце замирало. К вечеру она не выдержала — ушла с работы пораньше. Поехала домой, переоделась, навела марафет. Дольше обычного выбирала платье — хотелось выглядеть идеально. Потом разозлилась на себя: с каких пор она так старается ради кого-то? Но ответ был очевиден. Ради него. Он ждал её внизу, у подъезда. Сидел на капоте своей старой машины, засунув руки в карманы куртки. Увидев её, спрыгнул. Подошёл. Оглядел с головы до ног медленным, оценивающим взглядом. —Красивая, — сказал просто. —Спасибо. —Куда пойдём? —Не знаю. Ты решай. Он кивнул. Взял её за руку — просто так, будто имел право. Повёл. Они гуляли по вечернему городу. Он держал её за руку, и это было так естественно, будто они делали так всю жизнь. Иногда останавливался, поправлял выбившуюся прядь, смотрел в глаза — и от этих взглядов у неё подкашивались колени. —Замёрзла? — спросил он, когда она поёжилась от ветра. —Немного. Он остановился. Развернул её к себе. Расстегнул куртку. —Иди сюда. Она шагнула вперёд. Он запахнул куртку, укрывая её от ветра. Его руки сомкнулись на её спине, прижимая к груди. Она уткнулась носом в его свитер, вдыхая тёплый, мужской запах. —Так лучше? — спросил он, и голос его звучал прямо над ухом. —Лучше.. — она улыбнулась. Он поцеловал её в макушку. Просто так. —Пошли, — сказал он. — А то совсем замёрзнешь. Они зашли в маленькое кафе, которое он знал. Сидели за столиком в углу, пили кофе, говорили. Обо всём и ни о чём. Его рука лежала на столе, и она то и дело касалась её, проверяя, не сон ли это. —Джон, — сказала она вдруг. —М? —Что происходит? Между нами? Он посмотрел на неё долгим взглядом. —А ты не понимаешь? —Понимаю. Но боюсь. —Чего? —Всего. Тебя. Себя. Того, что это неправильно. Того, что потом будет больно. —Будет, — сказал он просто. — Обязательно будет. Жизнь — она вообще больно бьёт. —И ты не боишься? —Боюсь. — Он взял её руку в свою. — Но с тобой — не страшно. Она смотрела на их руки. Его тёмная, сильная ладонь поверх её бледных пальцев. —Джон, я… —Тсс. — Он приложил палец к её губам. — Не надо слов. Просто будь рядом. Она кивнула. Потом они пошли к ней. В лифте он прижал её к стенке и поцеловал. Не спрашивая, не предупреждая. Просто взял и поцеловал — глубоко, долго, так, что у неё ноги подкосились. Если бы он не держал её за талию, она бы упала. —Ты как? — спросил он, отрываясь. —Никак, — выдохнула она. — Я вообще никак. Он усмехнулся и поцеловал снова. В квартире она хотела включить свет, но он остановил. —Не надо. В темноте прихожей его глаза блестели. Он смотрел на неё так, что у неё перехватывало дыхание. —Санса, — сказал он тихо. — Я никуда не уйду сегодня. Если ты не хочешь — я лягу на диван. Но если хочешь… я останусь. Она смотрела на него. На его лицо, такое близкое. На его губы. На глаза, в которых было столько всего, что слова были не нужны. —Останься, — сказала она. — Со мной. Он улыбнулся. Той самой улыбкой, от которой у неё сердце останавливалось. —Хорошо. Этой ночью она уснула в его руках. И чувствовала себя в полной безопасности.