Джон не Snow

Неделя выдалась странной. Джон почти не появлялся. Не то чтобы он исчез или что-то случилось — просто работа навалилась, заказы посыпались один за другим, и он пропадал в гараже с утра до ночи. Санса узнавала об этом по коротким сообщениям: «Задержусь», «Не жди», «Поздно буду». Иногда он писал просто так, без повода: «Как ты?» — и она отвечала односложно: «Нормально», «Работаю», «Устала». Она старалась не думать о нём. Получалось плохо. Мысли приходили сами — в самое неподходящее время. Когда она раскладывала документы в галерее, вдруг ловила себя на том, что смотрит в одну точку и вспоминает, как он стоял у неё на кухне, наливая чай. Когда разговаривала с посетителями, её взгляд сам находил в толпе мужчин его роста — широкоплечих, тёмноволосых, — и она ловила себя на сравнениях. Никто не был похож на него. Никто не двигался так же — спокойно, уверенно, без лишней суеты. Никто не молчал так, как он — будто в этом молчании помещался целый мир. К середине недели она разозлилась на себя. — Прекрати, — сказала она своему отражению в зеркале ванной комнаты. — Он тебе никто. Просто человек, который иногда ночует у тебя дома. Это ничего не значит. Отражение смотрело на неё скептически, с лёгкой усмешкой, будто знало что-то, чего не знала она сама. — И не надо на меня так смотреть, — буркнула Санса, выключая свет. --- В пятницу вечером, когда она уже собиралась лечь спать с книгой и чашкой чая, в дверь позвонили. Сердце пропустило удар. Она замерла посреди комнаты, прижимая книгу к груди. Потом медленно пошла в прихожую, стараясь унять пульс. На пороге стоял Джон. Он выглядел уставшим — под глазами тени, щетина гуще обычного, куртка в каких-то масляных пятнах. В руках он держал пакет с продуктами. — Привет, — сказал он просто. — Привет. — Она отступила, впуская его. — Ты чего так поздно? — Работа закончилась. — Он вошёл, снял куртку, повесил на крючок. — Решил заехать. Ты не против? — Нет. — Она покачала головой. — Не против. Он прошёл на кухню, поставил пакет на стол. Санса заглянула внутрь — хлеб, молоко, какие-то овощи, пачка его любимого печенья. — Ты продукты купил? — Ага. — Он уже включал чайник. — У тебя холодильник пустой был. Я заметил в прошлый раз. Она смотрела, как он достаёт кружки, насыпает заварку, двигается по её кухне с такой естественностью, будто всегда здесь жил. И от этого зрелища внутри разливалось что-то тёплое, чему она не находила названия. — Ты не обязан, — сказала она. — Покупать продукты. Заботиться. — Знаю. — Он обернулся, посмотрел на неё. — Я не потому, что обязан. — А потому что? — Потому что захотел. Он поставил перед ней кружку с чаем, сел напротив. Они молчали, и в этом молчании было столько всего, что слова казались лишними. — Ты устал, — сказала она наконец. — Устал. — Много работы? — Много. — Он отпил чай. — Заказов навалилось, не продохнуть. — Ты поэтому не писал? — Писал. — Коротко. — Я всегда коротко. — Он чуть улыбнулся. — Ты же знаешь. Она знала. Знала, что он не из тех, кто пишет поэмы в сообщениях. Знала, что его «нормально» может значить и «всё отлично», и «я еле стою на ногах». И всё равно каждый раз, когда телефон молчал, в груди что-то сжималось. — Скучала? — спросил он вдруг. Она подняла глаза. Он смотрел на неё в упор, и в этом взгляде было что-то, от чего по коже побежали мурашки. — Нет, — сказала она. — Работы тоже много было. — Врёшь. — Не вру. — Врёшь, — повторил он спокойно. — У тебя на лице написано. Она отвернулась, делая вид, что поправляет чашку. Сердце колотилось где-то в горле. — Думала о тебе, — призналась она тихо. — Иногда. — Я часто, — сказал он. — Что? — Думал о тебе. Часто. Она посмотрела на него. Он сидел расслабленно, откинувшись на спинку стула, но в глазах было что-то напряжённое, ждущее. — Джон... — Поздно уже, — перебил он. — Иди спать. Я тут посижу. — На диване? — На диване. Она кивнула. Встала, убрала чашку в раковину. В дверях остановилась, обернулась. — Спокойной ночи. — Спокойной ночи, Санса. Она ушла в спальню, легла, прислушиваясь к звукам из гостиной. Он ходил, потом скрипнул диван, потом наступила тишина. Он был рядом. За стеной. И это было главное. --- Суббота началась с запаха кофе. Санса вышла на кухню и застала его за столом. Он сидел с кружкой в руке и смотрел в окно. Услышав шаги, повернулся. — Доброе утро. — Доброе. — Она села напротив, налила себе кофе. — Ты рано встал. — Привычка. — Сегодня работаешь? — Нет. Сегодня выходной. — И что будешь делать? — Не знаю. — Он пожал плечами. — А ты? — Я с Маргери договорилась встретиться. Подруга. — Знаю. Рассказывала. — Точно. — Она отпила кофе. — Можешь остаться здесь, если хочешь. Отдохнуть. — Хорошо. Они помолчали. За окном шумел город, в кухне было тихо и уютно. — Во сколько встреча? — спросил он. — В семь. В ресторане. — Проводить? — Не надо. Я сама. — Хорошо. Он кивнул и снова уставился в окно. Санса смотрела на его профиль, на то, как свет падает на его лицо, и думала о том, как странно всё устроено. Этот человек почти чужой — она знает его всего несколько месяцев. Но когда он рядом, внутри становится спокойно. Будто так и должно быть. — На меня смотришь, — сказал он, не оборачиваясь. — Нет. — Смотришь. — Ну смотрю. — Она отвернулась, пряча улыбку. — Нельзя? — Можно. — Он повернулся, посмотрел на неё. — Смотри сколько хочешь. В его взгляде было что-то, от чего у неё перехватило дыхание. Она встала, убрала чашку в раковину. — Мне собираться надо, — сказала она. — Дела. — Иди. Она ушла в комнату, прислонилась спиной к двери, закрыла глаза. — Господи, — прошептала она. — Что ты со мной делаешь? Ответа не было. --- Вечером она встретилась с Маргери. «Клевер» был модным местом в центре — не слишком пафосным, но и не демократичным. Сюда приходили, чтобы видеть и быть увиденными, пить дорогое вино и есть маленькие закуски на больших тарелках. Приглушённый свет, тихая музыка, официанты в идеально выглаженных рубашках. Маргери уже ждала за столиком у окна. Увидев Сансу, она подняла руку, привлекая внимание, и улыбнулась своей знаменитой улыбкой — тёплой, но с хитринкой, от которой становилось ясно: она уже всё про тебя поняла, просто ждёт, когда ты сама расскажешь. — Ты похудела, — сказала она вместо приветствия, когда Санса села напротив. — Не думаю. — Я вижу. — Маргери наклонила голову, разглядывая подругу. — И глаза уставшие. Что случилось? — Ничего не случилось. — Санса взяла меню, делая вид, что изучает его. — Просто работа. — Врёшь. — С чего ты взяла? — Я тебя знаю. — Маргери откинулась на спинку стула, взяла бокал с уже налитым вином. — Когда у тебя всё хорошо, ты светишься. Сейчас ты тусклая. — Спасибо за комплимент. — Это не комплимент, это констатация. — Маргери прищурилась. — Рассказывай. Санса вздохнула. От Маргери невозможно было ничего скрыть — подруга видела её насквозь с первого курса университета. Она работала в пиаре, знала всех и вся, умела располагать к себе людей и вытягивать секреты даже из самых закрытых. С ней было легко и страшно одновременно. — Я рассталась с Джоффри, — сказала Санса. — Знаю. — Маргери кивнула. — Весь город уже знает. Он рассказывает всем, что это ты его бросила, и делает вид, что ему плевать. Но на самом деле он бесится. Я видела его в среду в одном месте — он был мрачнее тучи. — Пусть бесится. — Правильно. — Маргери подняла бокал. — За свободу от козлов. Они чокнулись. Санса сделала глоток. Вино было терпким, чуть сладковатым, приятно согревало изнутри. — И всё? — спросила Маргери, ставя бокал. — Только поэтому ты такая задумчивая? Санса замерла. Провела пальцем по краю бокала, собираясь с мыслями. — Есть кое-что ещё, — сказала она наконец. — Я слушаю. — Ты никому не расскажешь? — Санса. — Маргери посмотрела на неё с лёгким укором. — Мы дружим сколько? Десять лет? Я твоя могила. Санса выдохнула. — Помнишь, я рассказывала про Джона? — Про сводного брата? — Маргери подняла бровь. — Который приезжал на похороны отца? Высокий такой, молчаливый? — Да. — Санса сцепила пальцы под столом. — Он... мы... Он сейчас живёт у меня. Маргери замерла. Бокал застыл на полпути к губам. — Живёт? — переспросила она. — Да…— быстро добавила Санса. — Просто ночует. Иногда. У него нет своего жилья в городе, а работа рядом... — Санса. — Маргери поставила бокал на стол. — Ты сейчас серьёзно? — Да. — Он твой брат. — Сводный. — Какая разница? Для людей — брат. Ты понимаешь, что будет, если кто узнает? — Никто не узнает. — Кто-нибудь узнает обязательно. — Маргери покачала головой. — В этом городе все всё знают. Особенно про Ланнистеров и тех, кто с ними связан. — Я больше не с ними. — А они с тобой? — Маргери посмотрела внимательно. — Джоффри просто так не отстанет. Он будет искать, к чему прицепиться. И если найдёт... — Не найдёт. — Ты уверена? Санса молчала. Она не была уверена ни в чём. — Ладно, — Маргери смягчилась. — Рассказывай. Какой он? — Кто? — Джон. — Маргери улыбнулась. — Раз ты пустила его в дом, значит, он того стоит. Санса задумалась. Как описать его? Словами это не передать. — Он молчаливый, — сказала она наконец. — Очень. Почти всё время молчит. Но когда говорит... когда говорит, я слышу каждое слово. Он не говорит лишнего. Вообще ничего лишнего не делает. — Это редкое качество. — И он заботливый. — Санса вспомнила продукты в холодильнике, записки на подушке, то, как он чинил ножку столика. — По-своему. Не говорит красиво, но делает. Всё время делает. — А ты? — Что я? — Ты что делаешь? Санса посмотрела на подругу. — Я не знаю. — честно призналась она. — Я просто... живу. И он рядом. Маргери долго смотрела на неё. Потом улыбнулась — тепло, почти по-матерински. — Ты влюбилась, — сказала она. — Нет. — Влюбилась, Санса. Я вижу. — Не говори так. — Санса покачала головой. — Это неправильно. Он мой брат. — Сводный. — Какая разница? — Та же, что и минуту назад. — Маргери взяла её руку. — Послушай. Если он хороший человек, если он заботится о тебе, если ты с ним спокойна — какая разница, что скажут люди? — Большая разница. — Перестань. — Маргери сжала пальцы. — Ты слишком много думаешь о других. Всю жизнь думаешь. О матери, о Джоффри, о репутации. А о себе когда думать будешь? Санса молчала. — Просто будь с ним, — сказала Маргери. — Если он тебе дорог. А остальное приложится. Они помолчали. В зале играла тихая музыка, за соседними столиками смеялись люди, жизнь шла своим чередом. — Спасибо, — сказала Санса. — За что? — За то, что выслушала. Не осудила. — Я не имею права осуждать. — Маргери улыбнулась. — Я сама столько всего натворила в жизни... Но знаешь что? — Что? — Я никогда не жалела о тех, кого любила. Только о тех, кого боялась полюбить. Санса смотрела на неё и чувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. — Ты слишком мудрая для своих лет, — сказала она. — Я просто много ошибалась. — Маргери подняла бокал. — За нас. Чтобы ошибок было меньше. — За нас. Они чокнулись и выпили до дна. --- Домой Санса вернулась поздно. В прихожей горел свет — он оставил для неё. Сама квартира была тихой, тёмной, только из гостиной доносилось ровное дыхание. Она подошла к дивану. Джон спал, раскинув руки, укрытый старым пледом. Лицо во сне было спокойным, почти беззащитным. Санса стояла и смотрела на него. Вспоминала слова Маргери: «Ты влюбилась». — Нет, — прошептала она. — Не влюбилась. Просто... ты мне нужен. Он не слышал. Спал. Она наклонилась, поправила сползший плед. Задержалась на секунду, глядя на его лицо. Потом выпрямилась и ушла в спальню. В комнате она долго лежала с открытыми глазами, глядя в потолок. За стеной был он. Рядом. Но между ними всё ещё была стена. И она не знала, как её разрушить.