Глава 7.
15 апреля 2026 г., 10:25
«То, что ты ищешь, тоже ищет тебя».
— Руми.
Подступающая ночь растягивала над низиной влажный покров, а болото отвечало редкими, тягучими вздохами — не угасало, а словно откладывало неизбежное. Под водяной пленкой дремала чернота с мутным отблеском; островки гнили расплывались бесформенными кляксами, среди которых ломались очертания мертвых деревьев. Искривленные стволы торчали из топи так, будто некогда их рванули к небу и бросили на полпути.
Здесь ничто не удерживало звук. Липкая сырость оседала на коже, просачивалась в легкие, а затем и в сознание, оставляя неприятный след, похожий на скрежет мела по стеклу. Безмолвие становилось неправильным; любой посторонний шорох казался чужеродным.
Ветра не чувствовалось, однако водная поверхность жила собственной жизнью. По ней расходились тусклые круги, сталкивались и исчезали, словно под толщей воды нечто осторожно ощупывало границы дозволенного.
У самой кромки, где земля переходила в зыбкую трясину, стояли семеро. Плащи скрывали фигуры прямыми темными складками; капюшоны поглощали лица, оставляя под собой провалы, в которых растворялся свет.
Один из них шагнул вперед. Грязь вязко чавкнула под подошвой, а край плаща мазнул по воде.
— След активирован, — произнес человек, медленно проводя ладонью перед собой, будто касаясь поверхности, недоступной обычному зрению.
Согнувшаяся ветвь выпустила каплю. Та разбилась о камень среди топи, и этот звук показался лишним.
— Подтверждено? — спросила женщина; ее голос был лишен оттенков, отполирован до сухой точности.
— Да, — ответил собеседник, вновь вычерчивая рукой перевернутую восьмерку — знак замкнутого движения, лишенного выхода. — Пробуждение началось.
Цикл смыкался вокруг собственной оси.
Из рукавов показались руки. Кольца на пальцах тускло мерцали, словно пролежали годы во влажной земле.
Пространство откликнулось не сразу. Над водой возникла едва заметная рябь света, затем искажение усилилось; воздух поплыл, будто над раскаленной жаровней, а дрожащий разлом потянулся вверх.
Женщина подняла голову. Пальцы, спрятанные в складках плаща, нашли шов и стиснули ткань, пока под ногтями не проступило напряжение.
— Рано. Слишком рано.
— Не нами инициировано, — ответил другой, слегка повернувшись к ней и замерев с поднятой рукой, словно удерживая невидимую нить происходящего.
Еще одна капля сорвалась вниз.
Женщина наклонилась к дрожащему искривлению, всматриваясь в него так пристально, будто пыталась различить скрытый за трещиной силуэт.
— Это не имеет значения. Факт остается фактом.
Слова осели между ними тяжелее болотного тумана.
Мысли и шаги оставляют след. А след всегда находят...
— Источник нестабилен, — вступил третий голос, более зрелый; в его тембре слышался сухой скрип древесины. Проведя ладонью сквозь пустоту и будто ощутив сопротивление невидимой преграды, он продолжил: — Связь обрывается. Зафиксировано внешнее вмешательство.
Под плащами несколько человек едва заметно изменили позу. Холод пробрался под ребра.
— Кто?
— Сифон.
Имя вошло в пространство с натугой, словно клин, вбитый в сырую древесину. Безмолвие натянулось струной.
Пальцы, отягощенные кольцами, развернули корпус. Этого движения хватило, чтобы тревога стала общей.
— Ты уверен, Роуэн? — спросила женщина, не отводя глаз от ряби над водой, машинально разглаживая большим пальцем край шва на плаще.
— Уверен.
— Уровень контакта?
Роуэн выдержал короткую паузу, ощущая во рту привкус ржавчины, словно само имя оставило после себя металлический осадок.
— Глубокий. И называть его сифоном — значит преуменьшать опасность. Он еретик.
— Хочешь сказать, он один из тех беглецов, которых Ковен запер в тюремном измерении тысяча девятьсот третьего года?
— Не совсем, — ответил Роуэн, слегка повернув голову и проводя пальцем по кольцу, словно проверяя собственную мысль на прочность. — Этот гораздо моложе. И именно он убил Гедеона.
Женщина подняла лицо к темнеющему небу. Сквозь сизую дымку проступали редкие звезды, будто проступающий под грязью рисунок. Их холодный свет не приносил ясности. Напротив — делал неизбежное отчетливее.
— Ожидаемо, — произнесла она, медленно разжимая пальцы, оставившие складки на ткани плаща. — Спящая больше не изолирована. И в этом наша удача.
— Она ничего не понимает, — заметил Роуэн, наблюдая, как по воде расходятся тусклые круги.
— Понимание не требуется, — женщина не опустила головы. Казалось, она разговаривает не с собеседниками, а с самим небом. — Механизм не зависит от ее осознания. Изоляция более невозможна. Теперь существует лишь один путь — устранение.
— И сифона тоже?
— Нет. Он переменная величина. Приоритетом остается источник.
Фигура отделилась от берега и направилась прочь. Грязь нехотя отпускала подошвы. Каждый шаг выдавал утомление, которое не исчезает после сна и не лечится временем.
— Но он вмешался.
— И вмешается снова, — последовал спокойный ответ. — Такова его сущность.
— Тогда он станет серьезным препятствием.
Женщина остановилась, потерев внутреннюю сторону запястья, словно стирая след прикосновения, которого не было.
— Мертвый колдун с клыками сам по себе неприятность. Но он еще и катализатор. Без него процесс потеряет скорость. Кроме того, его присутствие облегчает поиск спящей.
Край одного из капюшонов сместился.
— Мы обязаны найти ее. Любой ценой. И завершить цикл.
Женщина повернула голову на голос.
— Главное — теперь мы знаем, что она существует. Она находится в городе. — ледяная уверенность скользнула по словам. — А значит, мы ее найдем.
Очередная капля упала в центр черной воды.
Мысли и шаги оставляют след. А след всегда находят...
Под поверхностью обозначилось движение — едва заметное, словно глубина перевернулась на другой бок. Круги разошлись и растворились. Болото вновь обрело прежний облик: неподвижное, безучастное, однако под этой маской ощущалось присутствие чужой воли.
Процесс продолжался.
Женщина ушла последней. Звук шагов тянулся за ней, напоминая медленный отрыв липкой ленты. Перед тем как скрыться среди деревьев, она снова посмотрела на небо.
В ту же секунду далеко отсюда, среди городских улиц и освещенных окон, там, где вечер обещал остаться обыкновенным, начали расходиться первые трещины.
***
Дом встретил Дороти не уютом, а тесным коридором, наполненным неподвижным воздухом. Казалось, здесь невозможно вдохнуть полной грудью. Даже безмолвие ощущалось материальным — оно оседало на коже, забиралось под воротник, оставляло неприятный осадок у висков. Дверь захлопнулась. Щелчок замка раскатился по дому сухим треском. Пальцы задержались на ручке. Холод металла впивался в кожу. Сердце билось неровно, пропуская удары и тут же нагоняя потерянный ритм. Ди нахмурилась. Тревога не поддавалась объяснению. Она напоминала забытую в кармане мелочь — маленькую, незначительную, но постоянно напоминающую о себе каждым движением. — Дедуля? Ответа не последовало, хотя из глубины дома лился свет. Она повесила куртку, машинально разгладив рукав. Черная водолазка, джинсы — она переоделась в библиотеке, оставив платье там же. Лишь аккуратно уложенные кудри напоминали о недавнем празднике. Каждое движение выглядело подчеркнуто осторожным, словно порядок во внешнем мире мог удержать от распада внутренний. Гостиная встретила теплом камина. Артур сидел возле огня. Слишком прямо. Спина была напряжена, плечи сведены, а пальцы переплелись на рукояти трости столь крепко, что суставы лишились цвета. Создавалось впечатление, будто он удерживает не собственное равновесие, а нечто гораздо более опасное. Ворон на рукояти смотрел вперед темным силуэтом. — Ты уже дома? — остановившись на пороге, спросила Дороти, машинально потерев ладонь о бедро. На миг ей показалось, будто в комнате присутствует кто-то еще, однако ощущение тут же исчезло. — Я думала, ты задержишься. Ответ появился не сразу. — Праздники утомляют, — произнес Артур, проводя большим пальцем по деревянной голове ворона. Голос звучал непривычно сухо. Дороти подошла ближе. Свет лампы подчеркивал резкие тени на лице старика. Морщины казались глубже обычного, а глаза напоминали темную воду под торфяной коркой. — Ты плохо выглядишь. Пальцы на трости сжались крепче. Дерево тихо скрипнуло. — Возраст. Короткое слово опустилось между ними и не объяснило ничего. Дороти чуть наклонила голову, внимательно изучая его лицо. — Ты врешь, дед. Артур поднял глаза. По телу девушки пробежал холодок — неприятный и липкий, будто в ботинок просочилась ледяная вода. — Осторожнее с подобными заявлениями, внучка, — проговорил он, медленно распрямляя плечи и перехватывая трость другой рукой. В голосе не звучала угроза, однако предупреждение ощущалось отчетливо. — Этот парень... тот самый журналист... — Кай? Имя подействовало мгновенно. Артур зажмурился, словно услышал не слово, а скрежет металла по стеклу. — Что значит «тот самый»? Старик отвернулся к огню. Пламя отражалось в его глазах рваными отблесками. — Ты больше не должна с ним общаться. Каждое слово ложилось отдельно, будто забивая гвозди. — С чего вдруг? — Потому что я так сказал. Невольный смешок вырвался у Ди и сразу исчез. — Это не ответ. — Это единственный ответ, который тебе нужен! — Артур подался вперед, опираясь обеими руками на трость, и на миг стало заметно, каких усилий ему стоит сохранять самообладание. — Этот парень... — слова застряли, заставив его стиснуть челюсти. — Он не тот, за кого себя выдает. — Что это вообще значит? — руки девушки скрестились на груди, хотя причиной жеста была не злость, а желание скрыть дрожь в пальцах. — Я понимаю, что ты переживаешь. Но ты не можешь решать, с кем мне общаться. Я не ребенок. Артур опустил голову. Когда он вновь посмотрел на внучку, в глазах появилась усталость человека, слишком многое знающего. — Для него — да. Слова достигли цели. Никакой грубости, никакого крика, но внутри у Дороти словно разошлась тонкая трещина. — Ты сейчас серьезно? Ты ведь даже не знаешь его... Старик долго молчал, водя большим пальцем по резному крылу ворона. Мысли и шаги оставляют след. А след всегда находят... — А ты знаешь? — наконец спросил он. Уголок рта дрогнул, однако подобие улыбки больше напоминало след старого надлома. — Люди редко распознают опасность сразу. Обычно понимание приходит тогда, когда исправлять уже нечего. С усилием поднявшись и перенеся вес на трость, он выпрямился. Каждое движение отзывалось напряжением в суставах. — Скажи мне, Ди... — начал он, проведя ладонью по рукояти ворона и задержав пальцы на его клюве. — Тебе доводилось чувствовать, что рядом с определенным человеком ты перестаешь быть собой? Факт остается фактом: подобные ощущения никогда не возникают без причины. Под грудиной болезненно кольнуло. Пальцы сами легли на плечо, вспоминая, как несколько часов назад платье вдруг начало сидеть иначе — непривычно, словно принадлежало другой версии ее самой. Странное ощущение. Будто нечто изменилось раньше, чем она это заметила. Но мысль рассыпалась, оставив после себя неприятный след. — Нет, — ответ прозвучал слишком поспешно. Артур услышал. На его лице проступило то, чего Дороти не видела много лет — испуг. Без попыток спрятать его за раздражением или нравоучениями. — Я прошу тебя, — произнес он, тяжело опираясь на трость и медленно проводя большим пальцем по резному ворону, будто искал в старом дереве поддержку. — Держись от него подальше. Губы Дороти сжались. Комната словно уменьшилась. — Ты боишься его? — Я боюсь за тебя, — ответил старик, устало прикрывая глаза и на мгновение опуская голову, будто сам ненавидел необходимость этого разговора. — Это разные вещи. — В данном случае нет. — трость ударила в пол. — Я очень прошу тебя, моя девочка. Не соверши ошибку. Дороти смотрела на него и чувствовала себя рядом с незнакомцем. — Ты говоришь так, будто все решил за меня. Артур долго молчал, растирая ладонью ноющее колено. — Выбор всегда остается за тобой, — наконец произнес он, медленно поднимая голову. — Но существуют ошибки, цена которых оказывается выше человека. Некоторые решения нельзя исправить. Мысли и шаги оставляют след. А след всегда находят... По коже девушки пробежала волна раздражения. — Ты сейчас о Кае? — ладонь прошла по волосам и задержалась на лице. — Хватит загадок, дед. Я устала. От недомолвок. От намеков. От всех этих странных разговоров. Ты ничего о нем не знаешь и просто решил, что он плохой? Хриплый смешок Артура растворился в потрескивании дров. — Кай... — трость перекочевала в другую руку. — Его настоящее имя звучит немного иначе. И даже этого ты не знаешь, деточка. — он покачал головой. — Здесь нет загадок. Есть наблюдения. Холод постепенно заполнял грудную клетку. — О чем ты вообще говоришь? Артур отвел взгляд к огню. — Сначала кажется — совпадение. Потом — чужая ошибка. Затем — случайность. Но когда совпадений становится слишком много, они перестают быть совпадениями. Его настоящее имя звучит иначе. Дороти внимательно изучала лицо деда, пытаясь уловить хоть намек на объяснение. Ничего. Лишь усталость и тревога. — На что ты намекаешь? — Он рассказывал тебе о своей семье? — Немного. — Ты знаешь, что с ними произошло? Девушка прикусила губу. Во рту появился солоноватый привкус. — Ему тяжело об этом говорить. Я не стала расспрашивать. Артур кивнул так, словно именно этого ответа и ожидал. — Уверен, если бы спросила, то услышала бы далеко не всю правду. Когда-то этот парень жил в нашем городе. Родился здесь. Перед глазами всплыли болотные сумерки и незаконченный рассказ Кая. Пальцы непроизвольно сжались. — Люди бывают разными. — Люди — да. — старик сделал шаг вперед. Свет камина скользнул по его лицу, подчеркивая каждую морщину. — Но не такие, как он. За его спиной остается кровь. — Это безумие... — слабее, чем хотелось. Трещина внутри становилась шире. Впервые за весь разговор перед ней стоял не всезнающий дед, а уставший пожилой человек, измученный воспоминаниями. Артур осторожно потянулся к ее лицу. Жест получился беспомощным. Дороти отступила. Совсем немного. Между ними словно разверзлась пропасть, заполненная тайнами, ложью и невысказанными признаниями. Мысли и шаги оставляют след. А след всегда находят... Перемена пришла постепенно. Сперва воздух сделался плотнее, еаждый вдох начал требовать усилия, юудто легкие пытались протолкнуть кислород через влажную ткань. Дороти почувствовала это первой. Злость, растерянность и тревога продолжали бороться внутри, требуя продолжить спор, однако тело реагировало иначе: кожа покрылась мурашками, под ключицами появилась неприятная дрожь. — Дедуля... — слова вырвались сами. — Ты это чувствуешь? Артур не ответил. Его внимание сместилось к коридору. Пальцы стиснули рукоять трости. В глубине дома раздался звук. Едва различимый, словно чья-то ладонь медленно провела по стене, или задела дверной косяк. Сердце ударило так сильно, что перед глазами на миг потемнело. — Кто-то вошел в дом? Старик шагнул вперед, закрывая внучку собой. Старый инстинкт оказался сильнее возраста. — Подойди ко мне. — Что происходит? — Когда я скажу бежать — ты побежишь. — Что? Я никуда не... — Дороти! Окрик вспорол комнату. Девушка осеклась. В выцветших глазах Артура читалось решение. Окончательное. Без права на обсуждение. Освещение в доме не изменилось, однако коридор потемнел, будто тени собрались вместе и уплотнились. Из этой плотности выступили две фигуры. Они не появились, просто стали видимыми. Серые плащи. Закрытые лица. Лишь глаза оставались открытыми. Дороти растерянно смотрела на незнакомцев. По движениям угадывалась женщина. Она внимательно изучала комнату, словно оценивала имущество перед покупкой. Мужчина сразу сосредоточился на девушке. Кольца на его пальцах блеснули в свете лампы. — Сколько лет прошло... — произнес он, задержав внимание на трости. — А ты все еще цепляешься за устаревшие методы, Прайс. — А ты все еще предпочитаешь жить чужими решениями, — отозвался Артур, выпрямляясь вопреки боли в спине и тяжести в груди. Мужчина извлек из складок плаща нож. Тонкое лезвие вспыхнуло отражением огня. — Убирайтесь отсюда! Женщина перевела внимание на Дороти. Ее глаза сузились. — Спящая... На губах появилась неприятная усмешка. — Что? Артур сместился, полностью закрывая внучку. — Aneurysm Adamas! Холод ударил мгновенно, как если бы кто-то распахнулась дверь в зимнюю ночь. Затем пришла боль. Чудовищное давление разлилось внутри черепа. Невидимые руки пытались раздвинуть кости изнутри. Девушка застонала, прижимая ладони к вискам. — Прекрати! Артур поднял трость. Его голос вдруг утратил старческую хрипоту. — Fhasmatos Tribum, Exul! Между ними возник барьер. Невидимый. Однако плотный настолько, что воздух задрожал. Боль исчезла, оставив после себя жар. Мужчина двинулся по дуге. Женщина подняла руку. Их движения совпадали до мелочей единым разумом в двух телах. Клинок метнулся вперед, но трость встретила его ударом. — Не смей! Invisique ous... Заклинание осталось недоговоренным, потому что мужчина врезался плечом бок старика. — Phasmatos Morsinus Lecutio! — голос женщины прозвучал отчетливо и ровно. Воздух вокруг Артура стянулся невидимой петлей, мышцы свело болью. Каждое сухожилие словно натянули до предела. — Ventus! Ударная волна отбросила женщину назад. Она потеряла равновесие, зато Артур успел выпрямиться полностью. На несколько секунд возраст будто отпустил его. — Упрямый старик! Мужчина схватил его за плечо, но вновь получил тростью в грудь. — Kah Sih Nah! Невидимая сила подхватила Артура и отбросила к стене. Перед глазами вспыхнули белые пятна. — Долго ты не продержишься, Прайс, — женщина вновь подняла руку, медленно растопыривая пальцы. Старик посмотрел на Дороти. Их глаза встретились. В ее — слезы. В его — понимание. — Беги. Очень тихо. Почти шепотом. — Нет! — Беги! Он толкнул ее прочь из последних сил. — Дедушка! — слезы текли по щекам. — Дед! — Уходи! Она попятилась. Потеряла равновесие. Удержалась. Ноги наконец подчинились панике. Сначала шаг. Потом еще один. Затем бег. Позади раздался удар. Чей-то вскрик. Треск ломающейся мебели. Она не обернулась. Не смогла. Дверь распахнулась от сильного толчка, ночной воздух обжег лицо холодом. Куда бежать — она не знала, поэтому просто побежала подальше от дома. Подальше от ужаса. Мысли и шаги оставляют след. А след всегда находят... Иногда любовь измеряется не тем, кого удалось спасти, а тем, сколько времени удалось для него купить. Артур лежал на боку. Воздух проходил сквозь грудь, будто через осколки стекла. Тело переставало подчиняться. Сознание уплывало, звуки отдалялись. Голоса Стражей доносились обрывками, словно из-под толщи воды. Пальцы упрямо шарили по полу снова и снова, пока не коснулись дерева. Трость. Рука сомкнулась на рукояти ворона. Тогда он позволил себе закрыть глаза. Для внучки удалось выиграть несколько минут. Большего он дать не мог.***
Бар тонул в людях. Жар множества тел висел под потолком вязким слоем. Алкоголь, пот, сладкие духи, табачный дым — запахи смешались в неразличимую массу. Музыка била по вискам ритмичными толчками, вспышки света полосовали помещение, выхватывая из полумрака чужие лица, руки, силуэты. Все вокруг двигалось. Менялось. Жило. Кай оставался неподвижен, словно между ним и остальным миром находилось толстое стекло. Стакан бурбона стоял перед ним нетронутым. Палец медленно скользил по влажному краю. Лица сменяли друг друга. Одно. Другое. Третье. Под кожей каждого человека пульсировала кровь. Он слышал ее. Слишком отчетливо. Слишком близко. Размеренный ток в сосудах сливался в монотонный фон, вызывающий раздражение, похожее на ощущение заевшей пластинки. Никаких отличий. Никакой интриги. Ничего. — Скучаешь? Женский голос прозвучал рядом. Легкий, заученно беззаботный. Кай не повернулся сразу. Выдержанная пауза позволила собеседнице ощутить неуверенность, которую она старательно скрывала за напускной смелостью. Блондинка. Длинные волосы. Алкоголь в дыхании. Сердцебиение слегка ускорено. Сильно уверенная для человека, который уже успел выпить больше необходимого. — Возможно, — отозвался он, продолжая изучать янтарную поверхность напитка. Девушка улыбнулась. Очень быстро. Очень предсказуемо. — Значит, я угадала. — прокручивая соломинку между пальцами и невольно покачивая ногой под музыку, она подалась ближе. — Ты ведь не местный? Кай откинулся на спинку стула. — А тебе нравится задавать вопросы, ответы на которые лежат на поверхности? Блондинка придвинулась еще немного. Сладкий аромат духов мгновенно заполнил пространство между ними. Навязчивый. Приторный. Но терпимый. — Мне нравится проверять свои догадки. На губах Паркера обозначилось нечто отдаленно похожее на усмешку. Без тепла. Без интереса. — Иногда такие проверки обходятся дорого. Она рассмеялась, искренне считая, что поняла смысл. Не поняла. Даже близко. — Ты необычный. — сделав глоток коктейля, девушка опустила локоть на стойку и приблизила ладонь к его руке. — И смотришь как-то... Парень перевел внимание на ее лицо. — Как? Она смущенно отвела глаза, поправила волосы и на секунду прикусила губу. Жест получился неосознанным, оттого более честным. — Будто видишь больше остальных. — Так и есть... Они замолчали ненадолго. Блондинка провела языком по губам, потом коснулась его руки. Кай опустил глаза на ее пальцы. Живая кожа. Теплая. Пульсирующая. И совершенно бесполезная. В груди не возникло ничего. Ни желания. Ни интереса. Лишь усталость. Мысли и шаги оставляют след. А след всегда находят... — Ну, пойдем. Он произнес это буднично, словно предлагал сменить столик. Блондинка поднялась мгновенно. Она ждала приглашения с того самого момента, как подошла. Темный проход за баром встретил их прохладой. Узкий коридор вывел к служебной двери. Паркер шел впереди не оборачиваясь. В этом не было необходимости. Он слышал ее шаги, слышал дыхание, слышал ускорившийся пульс. Интерес девушки становился все заметнее. Высокий парень, спокойный, слишком красивый. Многих часто тянет к подобному. Дверь захлопнулась за их спинами. Музыка исчезла резко, словно кто-то отхватил ее ножом. Ночной воздух коснулся лица. Влажный запах асфальта наполнял улицу после недавнего дождя. Свет фонарей растекался по лужам золотистыми пятнами, сглаживая резкость городских очертаний. — Так намного лучше, — произнесла девушка, убирая прядь волос за ухо и с заметным облегчением расправляя плечи. — Там вообще невозможно дышать. — Так как тебя зовут? — Это не имеет значения. — спокойно, даже вежливо. Сначала девушка нахмурилась, потом снова надела привычную улыбку, будто меняла маски. — Почему? Кай поднял на нее глаза без игры, без обаяния. Только сплошной холодный анализ. — Потому что я сказал все, что собирался сказать. На этот раз она действительно растерялась. Всего на пару секунд. Затем, вернув себе уверенность, шагнула ближе. Их плечи соприкоснулись. — Тогда давай найдем место потише, — предложила она, задерживая ладонь на его предплечье и внимательно наблюдая за реакцией. — Там и продолжим разговор. Паркер слушал ее сердце, движение крови под тонкой кожей шеи и думал совсем не о том, о чем думала она. Блондинка знала, чего хочет. По крайней мере, ей так казалось. Верила, что управляет ситуацией. Заблуждение. Парень слегка склонил голову набок. — А ты не боишься? Девушка рассмеялась легко, беззаботно. Так смеются люди, уверенные, что понимают правила игры. Ее ладонь прошлась по его груди, сминая ткань футболки. — Тебя? — приподняв подбородок, она внимательно изучала его лицо. — Если бы я боялась, то не пошла бы за тобой. Или ты собираешься и дальше изображать безразличие? От нее пахло алкоголем и предвкушением. Она ждала продолжения. Ждала поцелуя. Ждала подтверждения собственной привлекательности. С губ Кая сорвался короткий смешок. Дура. Длинные пальцы поднялась к лицу блондинки. Кончики коснулись щеки, затем скользнули ниже, к шее. Пульс. Быстрый. Ровный. Живой. Девушка едва заметно вздрогнула. — Ну и что дальше, мистер загадочность? — спросила она, придвигаясь ближе и позволяя себе расслабиться окончательно. — Ты собираешься меня целовать или... Она не договорила, потому что реальность начала расходиться по швам. Мысли и шаги оставляют след. А след всегда находят... Черты его лица менялись прямо у нее на глазах. Становились острее. Чужими. Под глазами проступили темные прожилки. Они расползались по коже, переплетаясь между собой, словно трещины на старом фарфоре. — Это... — голос надломился. — Нет... ты... это невозможно... Она попятилась. Медленно. Не веря собственным глазам. Паркер не спешил. Хотел, чтобы она увидела все. Поняла. Осознала. Клыки показались постепенно, мучительно неторопливо. В этом было нечто жестокое — наслаждение чужим ужасом, осознание собственного превосходства. — Господи... — блондинка развернулась, попыталась бежать, но тут же столкнулась с ним, словно он никуда не двигался и одновременно оказался перед ней. — Господи, пожалуйста... — голос сорвался. — Я не хотела... Я просто... — мысли рассыпались, паника пожирала их быстрее слов. — Я уйду... слышишь? Просто уйду... Кай прикрыл глаза. Внутри поднималось нечто древнее и голодное, раздражающе-настойчивое. Левая рука парня легла ей на затылок. Пальцы утонули в прямых светлых волосах. Голова девушки запрокинулась. Клыки вошли в шею точно, глубоко, без колебаний, что даже крик не прозвучал, а только сдавленный хрип вырвался из горла. Пальцы блондинки инстинктивно, отчаянно вцепились ему в плечи, словно боль могла стать опорой. — Пожалуйста... — ноги подломились. — Не надо... мне больно... Паркер не слушал. Каждый глоток ощущался привычным действием, таким же естественным, как вдох. Голод ослаблял хватку. Когда насыщение пришло, он отстранился без сожаления, даже с некой брезгливлстью. Тело выскользнуло из его рук и рухнуло на мокрый асфальт, брызги рассыпались по сторонам. — Мда... — пальцы стерли кровь с губ. — Почему вы всегда думаете, что именно с вами все будет иначе? Сердце девушки еще работало. Слабо. Неровно. Он слышал каждый удар, но внутри себя решал — убрать тело, или все таки бросить? Мысль не успела оформиться, ее вытеснила другая. Парень встал ровно, собирая все внимание в одной точке. Тонкое ощущение коснулось сознания. Слабое, почти неуловимое. Ди. Магия не спокойная, рваная, болезненная, переполненная ужасом. Чужие эмоции ударили сильнее крови. Тревога Дороти прошла по его венам, превращаясь в его собственную. — Какого черта... Связь натянулась, обретая направление. Дороти находилась близко, и ей угрожала реальная опасность. Мысли и шаги оставляют след. А след всегда находят... Лишние мысли исчезли. Кай сорвался с места. Пустая улица мелькала по сторонам: фонари, мокрый асфальт, темные витрины. Он двигался вслед за ощущением, пока не увидел ее. Девчонка стояла в пятне желтого света — бледная, дрожащая, словно часть души осталась где-то позади. — Ди. Она вздрогнула на миг не узнавая его, потом сознание вернулось. — Кай... — воздуха в легких почти не осталось.— Кай! Она шагнула вперед, потом сорвалась на бег. Пальцы вцепились в его куртку так крепко, будто ткань могла удержать мир от окончательного распада. — Они... там... дедушка... — слова путались, ломались. — Тише. — одно слово. Жесткое. Приказ. Дороти подняла на него глаза. В них не осталось ни контроля, ни привычного упрямства, лишь паника. — Они пришли... двое... Я не знаю, кто они... Там что-то случилось... что-то ужасное... Я ничего не понимаю! Дедушка остался там! Мне нужно вернуться! Кай быстро осмотрел ее. Следов крови нет, серьезных ран тоже. Затем оценил улицу: тени, переулки, подходы. — Паршивая идея. — Мне все равно! — девчонка рванулась прочь. Пальцы Кая мгновенно сомкнулись на ее руке, возвращая обратно. — Конечно. — на губах мелькнуло подобие усмешки. — Всем плевать ровно до тех пор, пока им не начинают вскрывать горло. — Там мой дедушка! — новая попытка вырваться. Безуспешная, только боль прошибла предплечье. — Ти-ше. Кай повернул голову прислушиваясь. Неприятное ощущение коснулось затылка. Чужое присутствие. Знакомое. Мысли и шаги оставляют след. А след всегда находят... — Я же говорила, — женский голос прозвучал из темноты впереди, — что рядом с сифоном найти ее будет намного проще. Реакция Ди сработала в обратную сторону. Она инстинктивно, сама прижалась к Каю, словно тело само выбрало укрытие. Паркер обернулся. Второй уже перекрывал противоположный конец улицы. Ловушка захлопнулась, кольцо замкнулось. — Что вам нужно?! — голос Дороти сорвался. — Где мой дедушка? Что вы с ним сделали?! Челюсти парня напряглись. — Я сказал — молчи. Женщина наклонила голову. Движение получилось неестественным, почти птичьим. — Отойди, сифон. Ты мешаешь. — Кто? — растерянно выдохнула Ди. Кай пусто усмехнулся. — Нет. — одно слово, тверже камня. — Неверный ответ, сифон. — Женщина указала на Дороти. Из-под плаща показался медальон с уроборосом. — Она должна умереть. — Что?! — ладонь сжалась на рукаве парня. Она дернула его за руку, пытаясь заставить двигаться. Получилось наоборот— сама застыла рядом с ним. — А ты попробуй выбить из меня другой. Руки женщины поднялись. Широкие рукава сползли вниз, начиная вычерчивать в воздухе знакомые символы. — Что происходит?! — Ди трясло. — Кай, кто они такие?! Что им нужно?! Что вообще происходит?! Мир вокруг нее разваливался. Все привычное превращалось в обломки. Тайны. Колдовство. Монстры. Дед. Кай. Мысли и шаги оставляют след. А след всегда находят... Ничто больше не укладывалось в прежнюю картину. Мироздание крошилось, обнажая изъеденный каркас реальности. Паркер застыл — неподвижная глыба дикого камня среди этого хаоса; подошвы ботинок вросли в растрескавшийся бетон. Где-то в районе солнечного сплетения, заворочался холодный ком, мешая дышать, но лицо оставалось непроницаемой маской — Если в двух словах рыжая, — он не отрывал глаз от противников, просчитывая расстояние, возможности, вероятность ошибки, — Ты по ноздри в дерьме, — правая сторона лица обреченно дернулась. — И самое хреновое, что я, судя по всему, вляпался в это дерьмо вместе с тобой…
Примечания:
https://pin.it/dj1rRTpbB
