Перед рассветом

«Дружба, любовь и кофе должны быть крепкими»

***

      Новый день подкрался незаметно. Сквозь плотные веки пробивались тонкие, настойчивые лучи солнца — тёплые, золотистые, навязчивые. Они будто специально искали лазейку, чтобы разбудить. Надо было вчера задёрнуть шторы… Но ночью было совсем не до этого.       Аделия медленно потянулась, чувствуя, как лениво отзываются мышцы, и перекатилась на другой бок, пряча лицо от света. Вставать не хотелось совершенно. И, если честно, не было особой необходимости. Льда сегодня нет. Только зал… но туда можно и позже.       Мысли вязко расплывались, ускользая. Веки снова тяжелеют, дыхание выравнивается.       Какое же прекрасное утро. Впервые за долгое время. Вот бы так всегда...       Вибрация. Сначала тихая, потом — настойчивая.       Аделия с недовольством морщится, не открывая глаз. Нет. Сейчас она точно не ответит. Кто бы это ни был — подождёт. Но телефон, кажется, не собирался сдаваться.       — Да ну…       Рука лениво тянется к тумбочке. Пальцы шарят в пустоте, цепляют край устройства… и в следующую секунду телефон с глухим стуком падает на пол.       — Отлично…       Она вздыхает, тянется за ним — и, не рассчитав, сама соскальзывает с кровати.       — Вот же… — тихо, сквозь сонное раздражение. — Кто бы там ни был — я его убью.       Экран загорается. Софья Самоделкина.       Брови чуть приподнимаются. Неожиданно. У неё… до сих пор есть номер? Палец скользит по экрану.       — О, ты не спишь. Класс! — бодрый голос в трубке звучит слишком живо для этого утра.       — Если это не что-то важное… тебе конец.       — Ну будь оптимистичнее! — смеётся Софья. — Я думаю, сейчас идеальное время, чтобы поболтать за чашечкой кофе.       — Не-а. Мне лень.       Стук в дверь. Аделия замирает. Петя — точно на тренировке. Тогда кто?.. Только не Этери или Даниил… Сейчас она совершенно не готова ни к разговорам, ни к взглядам. Но если Этери тоже на льду… значит, может быть Глейхенгауз. Уже легче.       — Я сейчас, — бросает в трубку, не отключаясь.       Стук повторяется. Чуть громче. Чуть настойчивее. Пара шагов. Холодный пол под ногами окончательно возвращает в реальность.       Дверь открывается. На пороге — Софья Самоделкина собственной персоной. С широкой, ослепляющей улыбкой. Аделия смотрит на неё несколько секунд, потом всё-таки не сдерживает короткий смешок.       — Сюрприз, — Софья пожимает плечами и, не дожидаясь приглашения, проходит внутрь.       В руках — два стаканчика кофе. Она ставит их на ближайшую поверхность и оглядывается по сторонам.       — Пу-пу-пу… — протягивает она. — Не густо тут у тебя. Тут вообще кто-нибудь живёт?       — В смысле? — Аделия закрывает дверь и подходит ближе. — Что не так?       — Да всё не так! Ты бы видела мой номер. Там гирлянды, флаги, растения… жизнь! А у тебя… — Она делает паузу, осматривая стены. — Как будто декорации забыли расставить.       — Меня всё устраивает.       — Нет, так не пойдёт. Всё. Решено. Пьём кофе — и в ТЦ.       — У меня есть выбор?       Софья молча качает головой, едва сдерживая улыбку.       — Какой хоть кофе ты мне взяла? — Аделия тянется к стаканчикам.       — Тройной эспрессо!       Секунда тишины.       И обе заливаются смехом.       — Ты невозможна!       Аделия берёт стаканчик со своим именем, делает глоток… и замирает. Мягкий вкус. Тёплый. Сладкий. Латте с ванильным сиропом. Её любимый. Она помнит. Губы сами растягиваются в едва заметной улыбке.       Балкон встречает спортсменок прохладным ветром. Он пронизывает, заставляет поёжиться, но в этом есть что-то живое, бодрящее. Горячий кофе в руках становится особенно ценным. Идеально сочетание.       — Алису вчера видели в клубе, — как бы невзначай бросает Софья.       — Лью?       — Ага. Говорят, отожгла по полной.       Аделия хмурится, глядя куда-то вдаль.       — Никогда не понимала. Как можно позволять себе такое, когда до проката осталось совсем немного.       — Не знаю… — Софья пожимает плечами. — Я люблю вечеринки. Но перед стартами стараюсь держать себя в руках.       Пауза. Ветер усиливается.       — Не думаю, что у неё что-то получится, — тихий, но уверенный голос Самоделкиной нарушает тишину. — На вчерашней тренировке она была ужасна.       Где-то сверху хлопает дверь. Резкий звук разрезает воздух. Видимо холод уже победил кого-то.       — Не говори так, — спокойно отвечает Аделия. — У всех бывают плохие дни.       — Какая ты зануда.       Через пол часа девшуки уже на месте назначения. Торговый центр оказывается огромным. Свет, витрины, люди, шум. Всё переливается, движется, манит.       Аделия не успевает даже толком рассмотреть вещи — Софья уже складывает их в корзину одну за другой. Её энергия — как ураган.       — Сонь… может, хватит?       — Ну ладно. На сегодня — так уж и быть.       Аделия облегчённо выдыхает. Слишком рано. Потому всё самое страшное ещё впереди. Разместить всё это будет отдельным кругом ада.       Часы тянутся бесконечно. Украшения, коробки, пакеты… Кажется, они никогда не закончатся. Спина ноет. Руки дрожат.       — Я больше не могу… — Аделия просто садится на пол.       — Можешь, Адель, можешь!       Тяжёлый выдох. И снова.       Заканчивают только ближе к вечеру. Комната… преобразилась. Стала живой. Тёплой.       Ужин — как награда. Паста с томатным соусом, кусочек пиццы, тирамису. Всё слишком вкусно. Она пыталась себя остановить. Честно. Но не получилось. И сверху ещё айс-латте. Полное комбо.       До номера Петросян доходит на автопилоте. Душ. Любимая пижама. Кровать. Сериал тихо играет на фоне. Гирлянда разливает мягкий тёплый свет по комнате, свечи мерцают, создавая уют. Теперь здесь действительно хочется быть. Не зря она так мучалась весь день.       Глаза постепенно закрываются. Пора спать. Ноутбук отправляется на тумбочку. Гирлянда гаснет легко. А вот свечи…       — Ну почему вас нельзя выключить одной кнопкой… — тихий вздох.       Фигристка делает шаг. Её прерывает стук в дверь. Кого там принесло? Если это опять Софья... На этот раз она её точно убьёт. Сначала за поздний визит. А потом — за гребанные свечи.