Перед рассветом

«Внутри меня снова пусто — идеальное чувство»

***

      Поспать больше так и не удалось. На утреннюю тренировку не хотелось, совсем. Тело ныло, голова была тяжёлой, но не пойти Илья не мог. Сегодня очень важный день. Не такой, как завтра, конечно… но всё же.       Лёд встретил привычным холодом. Режущий звук лезвий, сухой хруст после прыжков, короткие команды тренера — всё было до боли знакомо. Сегодня на лёд допускались только мужчины, прошедшие в произвольную программу. Конкуренция чувствовалась даже в тишине между элементами. Каждый был сосредоточен на своём, но напряжение висело в воздухе.       Илья перекинулся парой слов с Петром Гуменником — что-то короткое, дежурное. Ни один из них не был настроен на долгие разговоры.       Тренировка прошла как обычно. Чётко, технично, без срывов. Прыжки приземлялись, вращения держались, дорожки были выверены до миллиметра. Со стороны — идеал.       Но внутри… что-то было не так. Странные чувства поселились в душе спортсмена. Они давили, глухо и тяжело. Не было паники, не было страха — только непонятная тяжесть, которая не оставляла места ничему другому. Каждое движение давалось, как сквозь вязкую воду. А потом — резкий обрыв. Пустота.       Но это было не облегчение. Это была выжженная тишина, от которой становилось ещё хуже. Будто силы не вернулись, а окончательно ушли. И самое страшное — он не понимал, почему.       Сразу после тренировки Илья вернулся в номер и просто вырубился. Без мыслей, без сил, без попыток что-то осмыслить. Но даже сон не стал спасением. Он был беспокойным, рваным — казалось, он просыпался каждую минуту. Сердце билось слишком быстро, дыхание сбивалось.       Наверное, просто волнение перед самой важной программой в его жизни. Наверное…       Оставшийся день тянулся мучительно долго. Словно время специально замедлилось. Тренировка, обед, снова тренировка, ужин — всё сливалось в одно и то же повторяющееся движение. Как программа без музыки. Без смысла.       На последнем приёме пищи есть совсем не хотелось. Еда казалась безвкусной, чужой. Илья быстро унёс поднос, почти не прикоснувшись к ней, и снова отправился на тренировочную арену.       Фигурист не страдал от неуверенности в себе. Но сегодня… сегодня ему было необходимо доказать самому себе, что он готов. Что он справится.       Лёд снова принял его. Бесконечная вереница прыжков — тройные, четверные, каскады. Каждое приземление — как удар, но он держал корпус, удерживал ось. Сложнейшие дорожки — шаг за шагом, с идеальной чёткостью. Сумасшедшие вращения — скорость, баланс, контроль.       Малинин гнал себя до предела. Пока дыхание не стало тяжёлым. Пока ноги не начали дрожать. Пока мышцы не начали гореть. И только тогда Илья позволил себе уйти.       Холодный душ немного привёл в чувство. Вода смывала пот, напряжение, но не мысли. Разум стал чуть яснее, но внутри всё равно оставалось что-то тяжёлое.       На автомате парень дошёл до корпуса, поднялся на свой этаж. Шёл медленно, будто не хотел доходить до конца пути.       Но когда он проходил мимо той самой комнаты… Ноги будто приросли к полу.       Любопытство. Глупое, ненужное — но такое сильное. Оно не отпускало. Разум снова начал мутнеть. И никакой холодный душ уже не мог помочь.       Два шага. Илья оказался прямо перед дверью. Рука поднялась сама. Фигурист полностью потерял контроль над своим телом.       Короткий стук. Задержка дыхания. Секунда… вторая… Дверь со скрипом открывается.       И он видит её. Не может быть…       Перед Ильёй стоит девушка в бордовом шёлковом халате, из-под которого виднеется короткое платье. Тёмные волосы распущены, мягко падают на плечи. Ни капли макияжа — и от этого лицо кажется ещё красивее. Сзади — знакомое свечение. Тёплый, мягкий свет.       Он снова спит? Таких совпадений не бывает.       Всё происходит мгновенно. Голова отключается. Илья врывается в номер. Дверь за ним с хлопком закрывается. Он даже не даёт себе времени подумать. Парень сразу впивается в губы Аделии.       Поцелуй выходит жадным. Резким. Отчаянным. Будто в нём — всё, что он не может сказать словами. Всё напряжение, весь этот день, вся внутренняя тяжесть — всё выплёскивается в этом движении.       Глаза девушки округляются. Руки на автомате упираются в его грудь. Но лишь на мгновение.       Что-то меняется. Она поддаётся. Руки Петросян медленно поднимаются, ложатся на шею Ильи. Сначала осторожно, неуверенно… но затем её ответ становится другим. Смелее. Резче. С вызовом. Она подстраивается под него. Илья чувствует это. Чувствует, как она отвечает. Как её дыхание сбивается. Как она становится ближе. Его руки блуждают по её спине, по волосам — он будто боится, что она исчезнет, если отпустить.       Мир сужается до этого момента. До неё.       Но как быстро всё началось. Так же быстро всё и заканчивается.       Илья даже не сразу понимает, что произошло. Аделия резко отталкивает его. На её щеках проступает румянец. Она не поднимает на него глаза. Дыхание сбито, руки напряжены. Илья ничего не понимает. Ещё секунду назад всё было нормально. Так что же теперь случилось?       — Илья… Это неправильно. Мне жаль. Тебе лучше уйти…       Петросян отворачивается к нему спиной. Ладони находят предплечья, будто она пытается удержать саму себя.       — Но… — Илья едва касается её плеча, осторожно, невесомо.       Она сразу отводит плечо. Избегает контакта.       — Пожалуйста… — Тихо, шёпотом.       И в этом «пожалуйста» больше, чем в любом объяснении.       — Ладно… извини.       Американец быстрым шагом выходит из номера, оставляя Аделию одну.       Коридор кажется слишком длинным. Что он сделал не так? Почему она так отреагировала? Ведь всё было хорошо. Или… нет?       Как всё сложно.       Илья буквально падает на кровать. Потолок перед глазами плывёт. Внутри снова эта тяжесть — но теперь к ней добавилось что-то ещё. Растерянность. Злость на самого себя.       Рука находит телефон. Дисплей загорается.       1 новое личное сообщение.       Сердце на секунду замирает. Малинин быстро нажимает на уведомление. Это она.       Одна короткая фраза: «Прости».