Перед рассветом

«Мир не станет лучше сам по себе. Но ты можешь быть его началом»

***

      Утро воскресенья было просто прекрасным. Солнечный луч настойчиво пробивался сквозь щель в шторах, но сегодня он не раздражал. Выходной. Наконец-то. Весь день свободен, и можно позволить себе роскошь ничего не делать.       Встала Аделия ближе к обеду, ощущая непривычную легкость. Настроение было по-настоящему светлым, а воспоминания о вчерашнем дне — прогулке, теплоходе и разговорах с Алисой — приносили еще больше положительных эмоций. Фигуристка посмотрела на новый браслет на запястье: тонкие звезды блеснули в свете дня, и она невольно улыбнулась. Казалось, лед внутри нее наконец-то начал таять.       Йога — идеальное начало выходного дня. Аделия расстелила коврик прямо на полу. Вроде и не такая сильная нагрузка, как на льду, а вроде и весь организм медленно, клетка за клеткой, включается в работу. Она замерла в позе «собаки мордой вниз», чувствуя, как растягивается позвоночник. Каждый вдох наполнял легкие прохладой, а на выдохе уходило лишнее напряжение. Мышцы приятно подрагивали, а когда она переходила в глубокий выпад, тело отзывалось тягучим теплом. Мышцы немного ныли после вчерашнего. Все-таки Аделия переоценила свои силы: долгая прогулка по Милану, а затем вечерняя тренировка дали о себе знать. Но эта контролируемая боль не пугала, наоборот — она придавала еще больше сил, возвращая чувство контроля над собственным телом.       Но в этом идеальном дне кое-что все-таки беспокоило Аделию. Илья. Его имя всплывало в мыслях навязчивым фоном. Они так и не говорили после той ситуации в лифте и последовавшего за ней хаоса. Возможно, Малинин ждал первого шага от неё, ведь сам уже сделал сто шагов в пустоту, натыкаясь на её бесконечные «потом» и «не сейчас». Петросян могла бы, как обычно, включить гордость, выпрямить спину и ждать ответного хода. Но откладывать неизбежное было уже тошно. Чтобы день стал по-настоящему лучшим, нужно было расставить все точки над «i».       Искать Илью по всей олимпийской деревне — глупо. Бегать и спрашивать номер его комнаты у волонтеров — унизительно. Инстаграм. Идеально. Всего лишь сообщение. Это ведь просто. Или не очень...       Над текстом пришлось подумать. Слова не шли, застревая где-то между пальцами и сенсорным экраном. Всё казалось либо слишком официальным, либо чересчур сентиментальным. Набор, стирание — и всё по кругу. Руки почти опустились. На экране замигало жалкое «Можем поговорить?». Чтобы хоть как-то отвлечься, Аделия начала напевать мотив какой-то популярной песни себе под нос. Сама не поняла, когда начала, но монотонный ритм немного успокаивал взвинченные нервы.       — Почему всё так сложно? — затянула девушка и в сердцах опустилась лицом в подушку, не выпуская смартфон из рук.       Кожа почувствовала жар телефона. Сколько она уже сидит с включенным экраном? Наверное, сегодня у неё будет рекорд по экранному времени. А ведь казалось — пара кликов, и дело в шляпе. Аделия всё-таки подняла голову, намереваясь снова всё стереть и отложить телефон до вечера, но глаза внезапно расширились. На экране уже висел ответ: «У 14 КПП в 20:30».       — Блять... — это было первое и единственное, что пришло на ум.       Она в ужасе уставилась на время отправки своего сообщения. 0 секунд назад. Ну как можно быть настолько дурой? Отправить недописанное сообщение щекой, пока утыкалась в подушку — серьезно? По ощущениям она только что сделала перекидной вместо четверного, хотя шла на прыжок с чрезмерной уверенностью. Но больше всего поразила реакция. Как Илья вообще так быстро оказался в сети? Не мог чуть-чуть подождать? Хотя... он и так долго ждал. Полтора дня тишины. Немало.       Аделии было невыносимо стыдно. Она отбросила выключенный телефон на другой край кровати и завернулась в одеяло, как в плотный кокон. Щеки запылали так, что, казалось, в комнате стало жарче. Хотелось испариться, переехать на другую планету, провалиться сквозь пол — что угодно. С другой стороны, если заставить себя искать плюсы... теперь они наконец поговорят. Круто же? Нет?..       Время текло мучительно медленно. Петросян мерила комнату шагами, превратившись в маятник. Она проделала этот путь, наверное, уже в сотый раз и теперь была полностью уверена в точности своих «геодезических» изысканий. От входной двери до балкона — ровно 15 шагов, в ширину комната составляет 7 шагов. Ванная — 5 на 5. Она уже хотела начать новый отсчет, стараясь делать шаги шире, чтобы проверить теорию в метрах, но в дверь внезапно постучали.       — Ну сколько можно! — вырвалось у неё. Скоро в этой двери дырка будет от их бесконечного стука.       Даже думать не хотелось, кого там принесло. Вариантов слишком много: вездесущие американки, Софа с очередными сплетнями, внезапный допинг-контроль или, не дай бог, Этери Георгиевна. Проще было открыть, чем гадать, мучая ручку двери.       Дверь распахнулась, и Аделия замерла. На пороге стоял... Стивен Гоголев? Ладно, это было по-настоящему неожиданно. О ком-то, но о канадце фигуристка не подумала бы и в последнюю очередь. Они виделись всего раз, и то мельком. Что ему нужно? Номер 625 окончательно превращался в проходной двор. Все откуда-то знали, что в нём живёт именно Аделия Петросян.       — Did something happen? — вылетело из уст. О приветствии Аделия даже не вспомнила.       — No, not really, everything seems fine, — Стивен прислонился к косяку, окинув её оценивающим взглядом.       — Mmm, I see…       Повисла неловкая пауза. Воздух в проеме двери будто стал плотнее и тяжелее. Эта сцена выглядела до абсурда странной.       — Well, if there’s nothing, then… bye?       Аделия уже начала тянуть ручку на себя, намереваясь захлопнуть дверь. Ей не хотелось быть участницей этого «информативного» диалога ни на секунду дольше. Но Стивен быстро подпер дверь ногой.       — Wait. Maybe we could go for a walk today?       — I already have plans for the evening, sorry, — она постаралась остаться вежливой, хотя внутри всё уже начинало закипать. Нервы и так были на пределе из-за предстоящей встречи с Ильей.       — Are you sure? Maybe you could move them somehow? I don’t think it would be that difficult, — он улыбнулся так легко, будто уже всё решил за них обоих. Этот самоуверенный тон подействовал на Аделию как красная тряпка.       — No, they can’t be rescheduled. It’s really important, — голос стал ощутимо тверже, в нем зазвенели стальные нотки.       — That important? — насмешка в его голосе стала последней каплей. Как будто он сорвал чеку с гранаты, которая и так была готова взорваться.       — Да!       До детонации: три, две, одна... Аделия с силой захлопнула дверь, наплевав на всю тактичность мира и едва не прищемив канадцу нос. Сердце колотилось в горле. Бесит! Она снова заметалась по комнате, которую знала уже до последнего сантиметра. В поисках спасения выскочила на балкон.       Холодный вечерний воздух сработал как ледяной компресс. Вдох полной грудью, медленный выдох.       — Я нежный цветок в поле. Я полна спокойствия, — Аделия вцепилась в перила, пытаясь убедить себя в этом. На встрече с Ильей нельзя быть такой разгоряченной. — Ни хуя я не полна спокойствия! Что за дерьмо...       Она сжала металл перил так сильно, что костяшки пальцев побелели. Казалось, проще было бы спрыгнуть прямо сейчас, чем идти на это свидание-разговор.       — Adel, is everything okay? — голос раздался откуда-то сверху.       Петросян вздрогнула. Она не сразу поняла, откуда идет звук, и, как умалишенная, задрала голову вверх.       — It’s me, — Алиса перегнулась через перила балкона этажом выше. В тусклом свете её лицо казалось бледным, но глаза смотрели с сочувствием.       — Hi… yeah, I’m fine.       Раздался короткий смешок Лью.       — You wouldn’t say so… I wish I knew Russian. I’d really like to understand what exactly you just said so emotionally to the sky.       — Don’t even think about it. I often say nonsense, — Аделия немного расслабила плечи.       — Right now, for example?       Подкол не был обидным. Слова американки почему-то отозвались теплом в груди. Если посмотреть в прошлое, Петросян никогда бы не подумала, что ей будет так просто общаться с конкуренткой. Они понимали друг друга даже на разных языках, чувствуя общую боль и давление, чего никогда не было с девочками из «Хрустального», хотя те владели русским в совершенстве. Там всегда была стена. Здесь — мост.       — Alright, good luck with your “nonsense.” Good night, Adel.       — And to you too, Alice.       Но ночь уж точно не обещала быть спокойной. Алиса ушла в свой номер, дверь за ней захлопнулась с глухим грохотом, а Аделия так и осталась стоять на балконе, глядя на зажигающиеся огни города.       «Спокойной ночи... Стоп. Ночи?!»       Девушка в ужасе глянула на наручные часы. 20:17.       — Чёрт!       До КПП было минут пятнадцать бодрым шагом, а у неё оставалось всего тринадцать. Россиянка пулей влетела в номер. На ходу стягивала домашнюю футболку, натягивая первое, что попалось под руку — какую-то толстовку и джинсы. Схватила пропуск и вылетела за дверь. До КПП она не бежала — она летела на крыльях ветра. Или любви? Времени на самоанализ не было. Дыхание сбилось, в боку начало неприятно колоть, но она не сбавляла темп. Добежав до нужной точки, Аделия согнулась пополам, упершись руками в колени и пытаясь затолкнуть в легкие хоть немного воздуха.       — Думал, ты уже не придешь... — раздался знакомый голос с легкой хрипотцой.       Аделия подняла голову. Илья стоял в нескольких метрах, засунув руки в карманы куртки. В свете фонарей он выглядел непривычно серьезным.       — Ты не умеешь думать, — в голову от стресса лезли только убийственно глупые шутки. — Извини.       — Расслабься. Ты будто на собственную казнь пришла, — Илья сделал шаг навстречу.       — Это... сложно... — выдавила она, наконец выпрямляясь.       Между ними снова возникла та самая искра, которая то ли согревала, то ли грозила сжечь всё дотла. Илья внимательно посмотрел ей в глаза, и его взгляд немного смягчился.       — Пойдем?       — Пойдем...       Куда именно — он не уточнил. Но было ли это сейчас важно? Совсем нет. Главное, что он здесь.