Перед рассветом

«Мы рождены быть реальными, а не идеальными»

***

      Первые моменты легендарной программы отзываются в сердце ярким импульсом. Аделия чувствует невероятную легкость. Впервые хотелось думать не о правильности элементов, а о эмоциях, о зрителях, о собственных ощущениях. Петросян просто кайфовала от своего выступления, а всё остальное будто подстраивалось под её драйв. Эмоциональные всплески подталкивали на каждом прыжке. Лёд с непривычной нежностью принимал идеальные приземления. Финальные аккорды. Музыка стихает, но тишины не происходит. Зал тут же встаёт и разряжается аплодисментами. Этот шум был похож на океанский прибой, накрывающий с головой.       Она сделала это, смогла. На лице улыбка. Аделия и сама не поняла, как так получилось. Оставалось помахать в камеру. Искренность девушки разнеслась по всей арене и осела у каждого в сердце. ​       За бортиком уже встречал Даниил Маркович, который тоже сиял от такого проката. Тёплые объятия только добавили углей в огонь, который уже не потушить.       ​— Ты молодец, Аделя, это было крышесносно, — переход на ласковую форму говорил больше всех остальных слов. Он гордится ученицей. ​       В КиКе не было атмосферы дискомфортного ожидания. На оценки было почти всё равно. Аделия оценила взглядом зал, но так и не заметила знакомого лица на трибунах. Кого она искала, она и сама не знала. Илью? Петю? А может быть, Этери...       ​Оценки высветились на табло, и они были достойными. Судили на удивление щедро. Даниил снова обнял Петросян и что-то тихо сказал, но слов девушка так и не разобрала. Она погрузилась в воспоминания проката. Он и вправду был чудесным, как и весь этот день.       ​Зайдя под трибуны, нейтральная атлетка сразу направилась к раздевалкам, но знакомый силуэт заставил остановиться. Блондинка в пальто стояла перед монитором с прямой трансляцией. Этери Георгиевна. Аделия сразу узнала её. Будто почувствовав взгляд, тренер обернулась. Её глаза были влажными, немного покрасневшими. Такая незаметная деталь, но Петросян была всегда внимательна даже к пустякам. И впервые она видела наставницу такой. Её глаза напоминали растаявший ледник. Будто солнце наконец растопило многолетнюю мерзлоту. В этом взгляде не было привычного льда — только голая, незащищенная гордость, от которой у Аделии перехватило дыхание. Это было безмолвное признание её таланта, более ценное, чем любые баллы на табло. ​       Аделия хотела подойти поближе, но Тутберидзе едва заметно покачала головой. Нельзя. Этери поправила воротник пальто и, подняв подбородок, прошла мимо, немного задев плечо Петросян. Холодный шлейф духов тренера смешался с волшебным запахом триумфа. ​       От Этери Георгиевны больше не было вестей. Зато было кучу сообщений от Алисы. Она уже придумала грандиозный план празднования окончания короткой программы. Предложила сразу, как все закончат выступать, собраться у Аделии. Попротестовать не получилось, и теперь Петросян просто прибиралась в своём номере.       ​Складывая вещи в шкаф, рука сама потянулась к куртке Ильи, которую Адель всё никак не могла вернуть. Возможно, ей просто не хотелось этого. Хотелось, чтобы частичка его всегда была рядом. Такая была в виде лилии, к которой фигуристка относилась как к сокровищу. Но всё же значок нельзя было сравнить с курткой. Аделия вдохнула аромат, исходящий от воротника. Терпкие и резкие духи Ильи смешались с сладкими и тёплыми духами Аделии в идеальной пропорции. Ну разве значок так может? Хотелось надеть его куртку и никогда не снимать. Эта ткань всё еще хранила его тепло, будто он сам обнимал её со спины, защищая от всего мира. ​       Аделия будто ошпаренная отшатнулась. Когда она стала такой... странной? Девушка быстро повесила куртку обратно в шкаф и с грохотом захлопнула двери. Комната была убрана, а время ещё было. Взгляд сам по себе возвращался к зловещему предмету интерьера. Аделия даже подумать ни о чем не успевала, но уже отдергивала себя. ​       — Нельзя... Ты не сумасшедшая... — но с последним она была не согласна.       ​Первой пришла Самоделкина и принесла с собой кучу еды. Начиная от пп-снеков и заканчивая пачками чипсов. Петросян даже взглянуть на них боялась. Этери убьёт её, если узнает. Когда узнает... Лишние граммы не заставят долго ждать, если сегодня она притронется хоть к чему-нибудь, кроме своего обычного рациона.       ​— Сонь... ты с ума сошла?       ​— А что такого? Думаешь, мало? Я тоже так считаю. — Она совершенно не видела проблемы.       Укол зависти прошёлся по внутренностям. Аделии резко стало противно за себя. Такое отношение к еде, как у Сони, должно быть нормой. Постоянные диеты в погоне за идеальным весом — это не то, чего хочется для своих близких. А Самоделкина была очень близка. В порыве вины Аделия обняла казахстанку.       ​— Я так тебя люблю, — казалось, из глаз вот-вот пойдут слёзы.       ​— И я тебя, — такие желанные и нужные слова окончательно растопили сердце Петросян.       ​Девушка не выдержала и зарыдала прямо в плечо Самоделкиной. Всхлипы разрывали грудь, выходя наружу вместе со всем накопленным напряжением олимпийских дней.       ​— Эй, Аделя, ты чего?       ​— Всё в по... Я не знаю... — честное признание.       ​Аделия больше не могла притворяться, что всё хорошо. Хоть недавние события немного заглушили душевную боль, но она никуда не делась. Она всё там же, и она очень зла, что про неё забыли. Рвёт и мечет, оставляя шрамы изнутри. Их не видно, но они кровоточат и с каждым днём становятся всё больше. ​       Петросян так бы и рыдала в объятиях подруги, но в дверь постучали. Сколько времени вообще прошло? Нет ответа. Соня пошла открывать, а Аделию отправила умываться. ​       — Если хочешь, я сейчас всем скажу, чтобы они не приходили. ​       — Нет, Сонь, спасибо. Я чувствую себя лучше. Всё благодаря тебе, — брюнетка послала воздушный поцелуй подруге и закрыла дверь в ванную. ​       Замок щелкнул. И вот Аделия снова одна. Стыд за пролитые слёзы пришёл моментально. ​       — Какая же я... — Аделия посмотрела на себя в зеркало. — Вот же дерьмо.       ​Картина маслом. Глаза распухли. Их краснота отлично контрастировала с бледностью лица. Холодная вода чуть-чуть помогла. Из соседней комнаты уже доносился смех. Глаза вернулись к зеркалу. Петросян попыталась улыбнуться. Но это лишь вызвало новую волну слёз. Аделия не позволила скатиться ни одной. Умылась ледяной водой и надела привычную маску. Маску идеальности. Она никогда её не подводила, работала исправно. Холодная сталь взгляда вернулась на место, скрывая разбитую девчонку глубоко внутри. ​       В спальне уже ждали девочки. Эмбер расселась, как царица, на кресле возле балкона. Изабо и Лью лежали на кровати. Неожиданно Петросян увидела рядом с ними Каори. Она всегда казалась сдержанной, но сейчас была громче всех. Соня активно ходила по комнате и что-то рассказывала. Все это заставило Аделию искренне улыбнуться. «Прости, маска, но сегодня ты мне ни к чему» — подумала Аделия и приземлилась на кровать. ​       Вечер пролетел как один миг. Они говорили на смеси русского, английского и языка жестов, смеясь над трудностями перевода. Чипсы были безжалостно вскрыты, и их хруст аккомпанировал историям о неудачных свиданиях и смешных случаях на тренировках. На несколько часов они перестали быть соперницами, делящими пьедестал. Они были просто девчонками, которые прятали под подушками свои страхи и надежды. Они смеялись до колик, обсуждая нелепые падения на тренировках и странные костюмы соперников. Каори учила всех правильно складывать оригами из салфеток, её пальцы двигались с филигранной точностью, а Алиса пыталась устроить танцевальный баттл в тесном пространстве между кроватью и шкафом, едва не задевая лампу. Это было счастье — простое, девчоночье, запретное, пахнущее свободой и солью. ​       Короткий стук раздался внезапно. Смех оборвался, словно перерезанная струна. ​       — That must be Ami, I'll go get the door, — Сакамото уже встала и пошла к двери. ​       Аделия мельком глянула на телефон, чтобы узнать, сколько сейчас времени. Но увидела одно уж очень интересное сообщение. ​       — Stop! — прошипела россиянка.       ​Каори хотела что-то спросить, но Аделия показала, что надо быть тихими. ​       — That’s my coach! I’m dead if she sees you, — призналась Петросян, думая, что девушки лишь позабавятся.       ​Но новые подруги отнеслись со всей серьёзностью. Паника в комнате стала осязаемой. Фантики быстро полетели в тумбу. Алиса залезла под кровать и утянула за собой Изабо, едва не придавив ту локтем. Каори и Эмбер забежали в ванную, стараясь не хлопать дверью.       Повторный стук, уже настойчивее.       Самоделкина залетела в шкаф в последний момент, чуть не сбив несколько вешалок.       ​Аделия провернула замок и потянула дверь. На неё смотрела растерянная Ами, которая явно не понимала, почему её так долго не впускали.       ​— Ami, it's just you. Come on in. ​       — А меня не впустишь? — раздалась русская речь сзади. ​       По спине пробежал холодок. Она всё-таки пришла... Этери Георгиевна стояла в тени коридора, и её взгляд, кажется, уже проникал сквозь стены номера. Это конец.