Перед рассветом

«Когда кажется, что всё кончено - это только начало»

***

      Аделия сидела на мягком диване в студии. Помещение было выполнено в тёплых спокойных оттенках, отчего на душе сразу становилось легче. Мягкий свет ламп не бил в глаза, а большие окна пропускали внутрь солнечные лучи, делая атмосферу ещё уютнее. Перед девушкой на столе стояла небольшая тарелка с различными десертами. Они были совсем разными, и хотелось попробовать каждый. Но она мягко отдёрнула себя.       На соседнее кресло присела девушка-интервьюер. Она откинула светлые волосы на спину и мягко улыбнулась Аделии. Они уже успели немного пообщаться за кадром. Девушку звали Диана. Она показалась Петросян очень доброй и искренней.       Вся атмосфера в комнате подсказывала, что сегодня всё пройдёт хорошо, и Аделия невольно ослабила бдительность. Поудобнее расположилась на диване, полностью готовая к вопросам.       — Добрый день, Аделия. Рады тебя видеть в нашей студии, — защебетала Диана.       — Вам спасибо за приглашение.       — С окончания Олимпиады уже прошло немало времени. Я думаю, очень многое произошло за время этих соревнований. А у тебя самой какие ощущения? Что ты чувствовала, когда вернулась в Москву?       — У меня только сейчас всё более-менее уложилось в привычный ритм. Когда только вернулась в Москву, первым чувством, конечно, была некая грусть. Мне всегда было трудно отпускать что-либо. В Милане я познакомилась с разными людьми и даже за такой короткий срок привязалась к ним. Там каждый день был каким-то особенным. Поэтому, наверное, я была немного опустошена после возвращения.       На мгновение девушка задумалась. Перед глазами вспыхнули яркие картинки олимпийских дней. Казалось, всё это было совсем недавно, хотя время уже успело немного стереть остроту воспоминаний.       — Больше не грустишь? Не скучаешь по всем, с кем познакомилась в Италии?       — Скучаю, конечно, грущу иногда. Но порой на это просто нет времени, поэтому такие чувства я испытываю довольно редко. Но глубоко в сердце бережно храню все воспоминания с Олимпиады.       — Это очень мило. Но кое-что ещё более милое мы нашли в сети. Внимание на экран.       Аделия повернула голову, уже зная, что там покажут.       На большом экране одна за другой начали появляться фотографии. Очень много разных фотографий, объединяло которые только одно — на них был Илья Малинин вместе с Аделией Петросян. Большинство кадров были сделаны исподтишка: во время прогулок, разговоров в коридорах, ожидания тренировок. Люди на фото были такими живыми, такими настоящими.       На секунду сердце неприятно дрогнуло. Она слишком хорошо помнила каждый из этих моментов.       — Удивительно, но именно с Ильёй Малининым тебя чаще всего видели фанаты. Думаю, ваш дуэт можно смело награждать медалью за количество совместных фото.       Диана тихо засмеялась, а Аделия подхватила смех. Со стороны всё выглядело легко и непринуждённо. Только вот внутри неожиданно стало не по себе.       — Но, естественно, всем очень интересно, что же вас связывало. У вас были какие-то отношения? Может быть, есть и до сих пор?       На долю секунды повисла пауза.       Перед глазами всплыла чужая улыбка, знакомый голос и чувство безопасности, которое она испытывала рядом с ним. Но эти мысли пришлось быстро отодвинуть в сторону.       — Безусловно, мы были близки с Ильёй, но только как спортивные коллеги. Мы часто вместе обсуждали какие-то рабочие нюансы и не более.       Аделия произнесла это почти не задумываясь. Слова были выучены заранее и давно отрепетированы.       — Я часто видела комментарии в разных соцсетях про наши якобы романтические отношения. Журналисты любят раздувать драму и искать романы там, где есть обычная спортивная солидарность. Илья — потрясающий спортсмен. Я искренне уважаю его успехи и очень рада, что смогла пообщаться с ним вживую.       Она улыбалась так убедительно, что никто бы не заметил, как на мгновение дрогнули её пальцы.       — То есть эту тему мы можем спокойно закрыть и выдохнуть?       — Конечно.       Диана кивнула, удовлетворённая ответом, а разговор быстро перешёл в другое русло. Диана спрашивала про прыжки, про новый сезон, про тренировки. Аделия спокойно отвечала на всё. Она сотни раз репетировала эти идеальные ответы перед зеркалом. Так что теперь говорила почти на автомате. Иногда ей казалось, что спортсмены проходят не только физическую подготовку, но и учатся правильно улыбаться в нужный момент, скрывая всё лишнее за идеально выстроенными фразами.       — Спасибо тебе за такое потрясающее интервью. Было очень приятно с тобой поговорить. Желаем тебе успехов в спорте и всех твоих начинаниях.       — И вам спасибо. Я очень хорошо провела время сегодня. Надеюсь, это была не последняя наша встреча.       — И я.       Камеры выключили. Улыбка почти сразу исчезла с лица Аделии. Она быстро попрощалась со всеми, забрала свои вещи и поспешила уйти, сославшись на очередную тренировку. Это была неправда, но кто же проверит?       Коридоры студии встретили её приятной тишиной. Здесь больше не нужно было следить за каждым словом и подбирать правильные ответы.       Уже на улице девушка глубоко вдохнула прохладный воздух. Где-то далеко шумел город, проезжали машины, спешили прохожие. Жизнь продолжалась своим чередом. Аделия крепче сжала ремень сумки на плече и пошла вперёд. Только фотографии на экране всё ещё стояли перед глазами намного отчётливее, чем ей хотелось бы.

***

      Зайдя домой, Аделия одним движением скинула с себя все вещи и побежала в ванную.       Её тошнило. Тошнило от собственных слов. Тошнило от воспоминаний. От того, что она снова улыбалась людям, снова отвечала на вопросы журналистов, снова делала вид, что всё хорошо.       Всё съеденное за день вышло наружу, но легче не стало. Наоборот. В груди будто образовалась огромная дыра, в которую проваливались все силы. По щекам покатились слёзы. Столько времени прошло, но девушка всё никак не могла смириться.       Аделия медленно сползла по холодной стене ванной и обхватила себя руками. Кафель неприятно холодил кожу, но она почти не замечала этого. Боль внутри была намного сильнее.       Аделия рукой нашарила телефон в заднем кармане джинсов и быстро зашла в до боли знакомый чат. Последнее сообщение выглядело совсем обычным.       «Спокойной ночи».       Только вот отправлено оно было две недели назад, а ответа так и не последовало. Перед ним было ещё несколько сухих сообщений, несколько сброшенных звонков. Временное расстояние между ними колебалось от одного дня до недели.       Раньше этот чат жил. Сообщения приходили каждую минуту. Фотографии тренировок. Голосовые сообщения. Глупые шутки. Пожелания доброго утра. Пожелания спокойной ночи. А теперь экран выглядел мёртвым. Будто кто-то выключил свет в доме, где раньше постоянно кипела жизнь.       Все произошло как-то неправильно. Все обещания канули в Лету. Испарились, будто никогда их и не было. Будто никогда и не было Ильи и Аделии. Точнее, они-то были. Но по разные стороны барикад.       Сначала всё и вправду было хорошо. Бесконечные разговоры по телефону, сотни сообщений в чате. Оба забивали на собственный режим ради хотя бы ещё одного разговора перед сном. Расстояние вообще не ощущалось. Илья обещал приехать.       Аделия до сих пор помнила тот период. Она могла выйти с вечерней тренировки абсолютно без сил, открыть телефон и увидеть десяток сообщений от него. И усталость сразу исчезала. Она улыбалась экрану как дурочка. Часами могла лежать под одеялом, переписываясь с ним обо всём на свете. О соревнованиях. О музыке. О будущем. Они строили планы так легко, будто между ними не было океана. Будто весь мир решил помочь им.       Затем всё тоже было неплохо. Но уже не так, как раньше. Тренировки взяли своё. Время стало ощущаться по-другому. Когда Аделия уходила на тренировку, выключая телефон, Илья только готовился ко сну. Когда он просыпался, она уже была на льду.       Они находили время друг на друга, но всё было как-то странно. Разговоры становились короче. Сообщения реже. Паузы между ответами длиннее. А Аделия продолжала убеждать себя, что это временно. Что потом всё снова будет хорошо. Нужно просто пройти через этот путь вместе. Нужно немного потерпеть. Она цеплялась за каждое сообщение как за доказательство того, что ничего не изменилось. Хотя где-то глубоко внутри уже начинала понимать правду.       Чудо, к сожалению, не случилось. Вскоре всё стало ещё хуже. И в итоге все их отношения сошли на нет. Не было ни драмы. Ни скандала. Ни объяснений.       Просто пустота.       Самое страшное оказалось именно в этом. Если бы они поссорились — можно было бы злиться. Если бы кто-то ушёл — можно было бы ненавидеть. Если бы были сказаны жестокие слова — можно было бы искать виноватого. Но виноватых не было. Были только два человека, которых медленно развела жизнь.       Аделия часто писала сообщения, но тут же стирала их. Почему-то всё казалось каким-то не таким. Раньше она никогда не задумывалась над тем, что ему пишет. Слова сами появлялись на экране, а палец без колебаний нажимал кнопку отправки. Но теперь она не решалась даже на такой короткий шаг.       Пальцы зависали над клавиатурой. «Привет». Стереть. «Как дела?» Стереть. «Я скучаю». Стереть ещё быстрее.       Каждое сообщение выглядело неправильным. Слишком холодным. Слишком навязчивым. Слишком поздним.       Аделия нервно прикусила губу и отложила телефон на край раковины. Проходила минута, две, пять. Но взгляд всё равно возвращался к экрану. Она снова брала телефон. Снова открывала чат. Снова печатала. Будто пыталась подобрать слова, способные вернуть всё назад. Но таких слов не существовало. Поэтому она снова стирала.       Раньше рядом с Ильёй она никогда не боялась выглядеть глупо. Могла отправить случайную фотографию, нелепую шутку или голосовое сообщение на три минуты, в котором половину времени просто смеялась. Илья всегда отвечал. Всегда находил время. Всегда был рядом.       Теперь же между ними выросла какая-то невидимая стена. Не огромная. Не непреодолимая. Но достаточно высокая, чтобы Аделия боялась сделать первый шаг.       А вдруг он не ответит? А вдруг ответит из вежливости? А вдруг уже давно живёт дальше? А вдруг он вообще её забыл?       Аделия вновь посмотрела на последнее сообщение.       «Спокойной ночи».       Когда-то эти два слова означали, что завтра обязательно будет новое утро, новый разговор и новый день вместе. Теперь они выглядели как прощание, которого никто не заметил.       Аделия продолжала смотреть на телефон. Солёные капли падали на экран, размывая буквы. Она осторожно провела пальцем по переписке. Остановилась на старых фотографиях. На старых голосовых. На сообщениях, которые когда-то заставляли её смеяться посреди ночи. Теперь они причиняли боль.       Глубоко в душе ей было интересно: она одна так страдает или Илье тоже больно. Смотрит ли он иногда на этот чат. Перечитывает ли старые сообщения. Вспоминает ли Олимпиаду. Их обещания. Их разговоры. Или давно отпустил всё это.       Но даже думать об ответе ей было страшно. Потому что одна мысль не давала покоя. Что если она до сих пор любит его намного сильнее, чем он её? От этой мысли становилось трудно дышать.       Аделия прижала телефон к груди и зажмурилась. Хотелось хоть на минуту вернуться туда. В тот маленький номер в Олимпийской деревне. К тем разговорам перед сном. К его рукам в её волосах. К уверенности, что всё обязательно будет хорошо.       Но время не умело идти назад. Оно всегда двигалось только вперёд. Оставляя человека наедине с воспоминаниями.

***

      На другом конце света, в штате Вирджиния, солнце только лениво поднималось над горизонтом. Небо постепенно светлело, окрашиваясь в бледно-розовые и золотистые оттенки.       Город ещё не до конца проснулся, а на катке уже кипела привычная жизнь. Здесь пахло замёрзшей водой, холодным металлом лезвий и пластиком бортов.       Илья заходил на очередной прыжок, но мысли путались. Разбег. Толчок. Крутка... Приземление вышло грязным, с потерей равновесия. Намного хуже, чем обычно. Лезвие неприятно заскрежетало по льду. Тренер что-то крикнул, но Илья пропустил слова мимо ушей.       Последние дни тренировки проходили именно так. Или даже последние недели. Тело работало по привычке. Выполняло элементы. Заходило на прыжки. Делало вращения. А голова была где-то очень далеко. Слишком далеко.       Илья подъехал к борту, где лежали его вещи. В руках уже был телефон. Это стало каким-то ритуалом, без которого он больше не мог жить. Каждый перерыв. Каждая тренировка. Каждое утро. Он открывал один и тот же чат. Будто надеялся увидеть там что-то новое. Что-то, что сможет исправить всё.       Он открыл переписку с Аделией, заранее зная, что там будет тишина.       Что-то изменилось за последние недели. Они слишком отдалились. Её ответы стали какими-то сухими и односложными. Хотя, если быть честным, Илья тоже недостаточно старался.       Тренировки после Олимпиады захлестнули с новой силой. Тела хватало только на то, чтобы прийти домой и просто вырубиться. Каждый день он говорил себе, что напишет завтра. Что завтра обязательно найдёт время. Что завтра поговорит с ней нормально. Но завтра всё не наступало. И теперь это слово вызывало почти физическую боль.              Её последнее сообщение так и висело в чате. Почему-то Илья был уверен, что ответил на него. Даже помнил это чувство выполненного дела. Но ответа не было. Только пустота.       Он нахмурился и пролистал экран ниже. И вдруг замер. Появилось новое сообщение.       Сердце забилось быстрее, грозясь выпрыгнуть из грудной клетки.       Всего два слова. Но как же Илья нуждался в них.       «Я скучаю».       Он перечитал сообщение один раз. Потом второй. Потом третий. Будто боялся, что оно исчезнет. Что это окажется очередной игрой его воображения.       — Я тоже, маленькая... Я тоже... — произнёс Илья одними губами.       В груди болезненно сжалось. И вдруг его накрыло. Стыд. Он не понимал, откуда тот взялся, но ему было так больно.       Как всё получилось именно так? Когда они успели потерять друг друга? Почему за эти две недели он так и не предпринял даже попытки написать первым? Снова был слишком занят собой. Снова откладывал самое важное на потом. Эгоист.       Он вспомнил Олимпиаду. Их разговоры до глубокой ночи. Её улыбку. То, как она засыпала у него на плече. То, как смотрела на него, будто он был для неё целым миром.       И что он сделал с этим доверием? Позволил расстоянию разрушить всё.       Нет. Хватит. Он больше так не мог.       Собрав все свои вещи, Илья буквально вылетел с катка. Коньки небрежно полетели в сумку. Куртка оказалась надета кое-как. Телефон он так и не выпускал из рук. Ему что-то кричали вслед. Но он не слушал. Сейчас существовала только одна цель.       На ходу он открывал сайты авиакомпаний. Пальцы дрожали. Прямого рейса не было. Но были варианты с пересадками.       — Плевать.       Не думая, он взял билет на ближайшее время. Слишком долго он уже думал. Пора было действовать.       Уже вскоре Илья сидел в самолёте и смотрел в иллюминатор. Под крылом медленно исчезала земля. Облака проплывали мимо огромными белыми островами. Нога немного тряслась, отбивая нервный ритм.       Внутри всё перемешалось. Он не знал, как встретит его Аделия. Не знал, захочет ли вообще разговаривать. Не знал, не опоздал ли. Но впервые за долгое время чувствовал, что поступает правильно.       Телефон всё ещё был зажат в ладони. Экран давно погас. Но Илья всё равно периодически включал его снова. Только чтобы посмотреть на эти два слова.       «Я скучаю».       Маленькое сообщение. А оно оказалось сильнее тысяч километров, разделявших их. Сильнее времени. Сильнее всех оправданий, которые он придумывал последние недели.       И теперь он летел через половину мира, чтобы наконец сказать ей то, что должен был написать ещё очень давно. Что тоже скучает. Что не забыл. Что всё ещё любит.

***

      Измученный после перелёта, но окрылённый ожиданием долгожданной встречи, Илья быстро шагал по гранитной плитке прямо к ледовой арене. В руке был прекрасный букет. Он долго выбирал его, перебирая десятки вариантов, но в итоге решил, что белые лилии будут самым подходящим выбором. Слишком многое было связано именно с ними.       В голове почему-то всплыл вопрос: «А хранит ли она до сих пор тот значок?» Илья мотнул головой. Сейчас это было не так важно.       У самых ступеней парень достал телефон. Какая-то неведомая сила заставила его вновь открыть чат. Хотелось снова посмотреть на то сообщение. Оно придавало сил.       Но сообщения не было.       Илья нахмурился. Обновил чат. Всё так же пусто. Перезашёл в приложение. Ничего не изменилось. Только «Спокойной ночи», которое теперь невероятно раздражало его. Он ненавидел это словосочетание. Всей душой ненавидел. Потому что оно стало символом всего, что пошло не так.       Но ненависть быстро уступала место другим чувствам: непониманию и панике. Они были как брат и сестра, не разлей вода.       В голову полезли сотни вопросов. А вдруг сообщения не было вообще? Вдруг Илья всё придумал? Вдруг ему просто показалось после бессонных ночей и бесконечных тренировок?       Или ещё хуже. Вдруг Аделия сама удалила его? А почему удалила? Не хочет его видеть? Передумала? Пожалела? Ошиблась чатами?       Сердце билось всё быстрее. Каждая новая мысль была хуже предыдущей. Голова ужасно разболелась. Хватка на букете ослабла, а на телефоне, наоборот, усилилась.       Он не знал, что делать дальше. Развернуться и уйти, пока не поздно? Пока ещё можно сделать вид, что ничего не произошло? Сейчас он не видел других вариантов.       Илья поднял голову от экрана, готовый прямо сейчас убежать как можно дальше. Но тут же замер.       Чуть выше на ступенях стояла она. Уставшим движением Аделия поправляла лямку спортивной сумки, собираясь спускаться вниз. Девушка сделала шаг, вдыхая прохладный вечерний воздух. Подняла глаза. Их взгляды столкнулись.       Мир остановился. Не осталось ни машин на дороге. Ни голосов людей. Ни шума города. Только они.       Илья смотрел на неё — такую хрупкую в лучах заката — и не мог оторваться. Она почти не изменилась. И одновременно изменилась до невозможности. Будто за эти недели стала взрослее, сильнее и ещё красивее. И от этого в груди что-то болезненно сжалось.       Аделия застыла как вкопанная, не веря собственным глазам. Это казалось галлюцинацией. Миражом. Порождением её вчерашней слабости. Сердце, которое она так усердно заставляла молчать все эти недели, внезапно забилось где-то в самом горле.       В голове роились сотни вопросов. Аделия была уверена, что удалила сообщение до того, как он его прочитал. Тогда зачем он здесь? Почему приехал?       Уверенность пошатнулась. Учитывая, что вчера она даже не заметила, как отправила сообщение, собственным воспоминаниям доверять было нельзя.       Может, и Илья перед ней ненастоящий? Но тут сомнений не было. Она знала, чувствовала: он настоящий.       За спиной Ильи догорало багровое московское солнце, укутывая его силуэт в тёплый вечерний свет. Его золотистые кудри были растрёпаны ветром. На лице читалась безумная усталость от долгой дороги. Под глазами залегли тени.       Но глаза... Глаза светились так, как не могут светиться у призраков.       А в руках... В руках был букет. Букет из белых лилий.       Аделия физически почувствовала, как значок в кармане спортивной кофты нагрелся. Об него можно было обжечься. Словно прошлое вдруг решило напомнить о себе.       Илья сделал первый шаг вверх по ступенькам. На его губах появилась та самая, до боли знакомая улыбка. Улыбка, по которой она скучала больше всего. Аделия тоже не смогла устоять на месте.       Сначала шаг. Потом ещё один. Потом они оба сорвались с места. В какой-то момент уже бежали навстречу друг другу, забыв обо всём вокруг. Аделия буквально утонула в его объятиях. Илья поднял её над землёй и закружил. Она рассмеялась сквозь слёзы. Он тоже улыбался, не замечая, что глаза давно стали влажными.       Как же всего этого не хватало. Не хватало им обоим. Каждого прикосновения. Каждого взгляда.       — Прости меня за всё. Я такой мудак, — шептал Илья, прижимая её к себе так крепко, будто боялся, что она снова исчезнет.       — Мы друг друга стоим. Я такая дура.       Они одновременно рассмеялись сквозь слёзы. Потому что это была правда. Оба совершили ошибки. И оба страдали. Но сейчас это вдруг перестало иметь значение.       Илья поставил девушку обратно на асфальт и заглянул ей в глаза. Там царила собственная жизнь. Целая вселенная, ни на что не похожая. Он был готов утонуть в её глазах. Готов был прожить всё заново. Готов был снова пересечь половину мира, лишь бы ещё раз увидеть этот взгляд. Остальное перестало быть важным.       — Я люблю тебя.       Слова прозвучали тихо. Но для них двоих оказались громче любого крика.       — И я тебя.       Ответ последовал мгновенно. Будто всё это время только и ждал возможности сорваться с её губ.       Оба потянулись навстречу друг другу и столкнулись в чувственном поцелуе. Он был жадным, но одновременно таким нежным. В него они вложили всё: свою тоску, свои страхи, свои ошибки, свою любовь.       Вечерний ветер трепал их волосы, а закатное солнце слепило глаза. Где-то вокруг продолжал жить огромный город. Но для них мир сузился до двух человек. До двух сердец, которые слишком долго пытались жить порознь. И наконец поняли, что не умеют.