Тот, кто смеётся над бездной

Дом показался из тумана внезапно. Сначала — тёмная крыша над водой, потом покосившиеся сваи, мокрые доски, верёвки, на которых висело бельё, забытое со вчерашнего дня. У самого крыльца качалось ведро. Из трубы тянулся тонкий дым. Обычный жилой дом. Слишком обычный после того, что осталось у них за спиной на берегу. Акира шёл впереди на одном упрямстве. Какаши висел у него на плече тяжёлым, неудобным грузом. От мокрой ткани жилета тянуло речной водой, кровью и потом. Левая рука давно онемела. Под бинтами на плече дёргало при каждом шаге так, будто кто-то методично вгонял иглу под ключицу. Он терпел. Пока терпелось. Сзади неровно шуршали шаги. Сакура старалась идти сама, хотя правая рука у неё уже плохо слушалась и одежда на плече снова промокла тёмным кровавым пятном. Наруто и Саске держались рядом с ней, но не вплотную — каждый как будто всё ещё не понимал, куда деть руки. Тазуна шёл впереди на полшага, не оборачиваясь и слишком прямо держа спину. Он взлетел на крыльцо и дёрнул дверь. — Цунами! Голос у него был сорванный. Внутри что-то грохнуло. Быстрые шаги. Дверь распахнулась, и на пороге застыла женщина в домашнем фартуке, с влажными руками, в которых ещё осталась мыльная пена. Она совсем не ожидала увидеть такую картину. Сначала её взгляд нашёл отца. Потом — Какаши на плече Акиры. Потом Сакуру. Кровь на одежде. Лица детей. Наруто весь в подсохших бурых пятнах по рукавам. Саске бледный до синевы, с чужой кровью на вороте. И только после этого её лицо по-настоящему поменялось. — Господи… Она даже руки не опустила. Так и стояла на пороге, глядя то на одного, то на другого. Акира не дал ей прийти в себя. — Нужна чистая комната, — голос у него сел и стал почти хрипом. — Горячая вода. Всё, что есть из бинтов, игл, ниток, спирта. Если есть аптечка — несите сразу. Быстро. Женщина моргнула, будто он хлестнул её по лицу. — Д-да… да, конечно. Сюда. Осторожно, здесь порог. Тазуна молча отступил, пропуская его внутрь. В доме было тепло. Тепло и слишком светло после сырого берега. Пол скрипнул под ногами. Где-то в глубине дома звякнула посуда. Пахло варёным рисом, влажным деревом, рыбой и чем-то травяным. Акира шагнул в первую же свободную комнату, опустился на колено и осторожно переложил Какаши на футон. Даже в отключке тот умудрялся выглядеть так, будто ему просто надоело стоять. Лицо под маской было слишком бледным. Под глазами — тёмные тени. Дыхание ровное, но неглубокое. Хорошо. Пока жив. — Саске, дверь закрой, — бросил Акира, уже поворачиваясь к остальным. — Наруто, воду сюда. Горячую. И чистые тряпки. Сакура — сядь. — Я и так сижу, — отозвалась Сакура, опускаясь на край футона рядом с Какаши. Голос дрогнул. Лицо у неё было белое, губы поджаты до тонкой полоски. Держалась она только потому, что ещё не разрешила себе развалиться. Цунами влетела обратно почти бегом, прижимая к груди свёрток с тряпками, пузырёк спирта, коробочку с иглами и ещё что-то, что звякало на ходу. — Вот… вот всё, что есть. Сейчас ещё воды принесу. Боже, да вы же сами… Её взгляд наконец зацепился за Акиру по-настоящему. Кровь успела засохнуть на жилете тёмной коркой. На левом плече ткань просто слиплась. По боку тоже всё промокло.  — Вы ранены! — выдохнула она. — У вас весь бок… и плечо… Господи, да вы еле стоите! — Потом, — коротко сказал Акира. Он опустился перед Сакурой на корточки и протянул руку. — Дай посмотреть. Сакура машинально прижала ладонь к плечу. — Акира-сан, у вас… — Руку. Она послушалась. Не сразу. Через секунду. Пальцы у неё дрожали так сильно, что кунай, который она до сих пор стискивала, звякнул об пол. Наруто дёрнулся на звук и только тогда словно вспомнил, что всё ещё стоит в проходе с пустыми руками. — Вода, Наруто, — повторил Акира. — А, да… да! Сейчас! Он сорвался с места слишком резко, задел плечом косяк и вылетел на кухню. Акира разрезал ткань рукава кунаем. Осторожно. Медленно. Сакура втянула воздух сквозь зубы и отвернулась. Рана была нехорошая. Глубокая. Серп прошёл по мясу жадно, сдирая слой за слоем. Но кость цела. Главное — кость цела. И крупный сосуд не задет. Просто кровь, боль и шрам. Просто. Твою мать. Шаннаро, девчонка. Ну и дура же ты. Но молодец. Он выдохнул чуть громче, чем собирался. Сакура сразу подняла на него глаза. — Что?.. — Будешь жить, — сказал он. — Глубоко, но не смертельно. Кость цела. Сосуды не задело. Промоем, зашьём, рука потом будет работать. Шрам останется. Сакура моргнула. И только после этого у неё вдруг затряслись губы. — Я… хорошо. В этот момент в коридоре мелькнуло движение. На пороге комнаты появился Инари. Он выскочил, видимо, на голос деда, и теперь стоял босиком на досках, цепляясь пальцами за косяк. Взгляд метнулся по комнате — Какаши на футоне, кровь на полу, Сакура с распоротым плечом, Акира весь в бурых пятнах, Наруто без лица, Саске белый как стена. Инари будто сдуло весь воздух из груди. — Я же говорил… — выдохнул он. — Это бесполезно. Теперь Гато… Акира даже головы к нему не повернул. — Если у тебя есть силы болтать, принеси ещё один футон. Мальчишка замер. Открыл рот. Закрыл. Ещё раз посмотрел на него — на кровь, на бинты, на Какаши — и молча сорвался с места. Цунами прижала ладонь к груди. — Господи, вы так спокойно это говорите, а сами… Она шагнула ближе, будто только сейчас поняла, насколько всё плохо выглядит со стороны. — Вы же сами едва держитесь. Сядьте хотя бы. Я сначала вас посмотрю. — Нет, — отрезал Акира. Сакура сжала зубы и тоже влезла, уже почти с отчаянием: — Моя рана не такая страшная. Правда. Вы должны сначала заняться собой, Акира-сан. У вас крови больше, чем у меня, вы… — Сакура. Он сказал это негромко, но она замолчала. Акира поднял голову. Взгляд у него был уставший, жёсткий и уже совсем пустой от остатка сил. — Задача джонина — следить за состоянием генинов во время миссии. Моё состояние вторично, пока вы все на ногах только наполовину. — Он перевёл взгляд на Цунами. — Цунами-сан, обработайте, пожалуйста, раны детей. Сначала Сакуры. Потом осмотрите Наруто и Саске, у них тоже должны быть порезы и ушибы. Наруто как раз влетел обратно с тазом горячей воды и едва не расплескал половину на пол. — Я принёс! — Поставь сюда, — сказал Акира, не глядя. Наруто поставил таз так поспешно, что вода плеснула ему на руки. Он даже не вздрогнул. Акира уже повернулся к Какаши. — Я осмотрю семпая. Истощение чакры может быть опаснее моих ран. Потом займусь собой. Это не обсуждается. Голос держался. Плечи тоже. Только пол почему-то вдруг качнулся под ногами, будто доски в доме начали плыть, как лодка. Плохо. Он опёрся ладонью о край футона. Сакура заметила первой. — Акира-сан?.. — Всё нормально, — выдохнул он автоматически. Ложь вышла паршивая даже на слух. В висках резко стукнуло. Комната на секунду стала слишком яркой. Потом, наоборот, поплыла серой кашей. Он попробовал сделать шаг к Какаши, но нога пошла не туда. Пальцы нащупали стену, соскользнули по дереву. Твою ж… Мир дёрнулся вниз. Он ещё услышал, как Наруто сорвался на крик: — Акира-сан! Плечо глухо ударилось о пол. Боль вспыхнула ярко, но как-то уже издалека. Кто-то рядом ахнул. Цунами, кажется. Сакура дёрнулась к нему и тут же зашипела от собственной раны. Наруто рухнул рядом на колени так резко, что расплескал воду из таза на доски. — Акира-сан! Эй! Эй, вы меня слышите?! — Отойди, — резко бросил Саске. Он уже был рядом. Присел, быстро коснулся пальцами шеи Акиры, потом глянул на плечо, на бок, на кровь. Лицо у него стало ещё жёстче, почти злым. — Жив, — процедил он. — Просто вырубился. — Просто?! — сорвался Наруто. — Он весь в крови! — Я вижу. Саске поднял голову на Цунами. — Цунами-сан. Сначала Сакуру. Её плечо надо промыть и зашить, пока не стало хуже. Я переложу его. Он говорил быстро. Чётко. Даже слишком быстро. Пальцы уже тянулись к верхним застёжкам на жилете Акиры. Цунами моргнула. — Ты… ты умеешь? — Основы знаю, — отрезал Саске. — Этого пока хватит. Он перевёл взгляд на Сакуру. — А ты сядь ровно и не дёргайся. Сакура открыла рот, будто хотела возразить, но только выдохнула и кивнула. Наруто всё ещё сидел возле Акиры, потерянный и злой, с мокрыми ладонями. — Я могу помочь! — Тогда не путайся, — сказал Саске и уже мягче, почти через силу добавил: — Принеси ещё воды. И тряпки. Чистые. Наруто вскочил так, будто его ткнули током. — Сейчас! В коридоре снова мелькнул Инари. На этот раз он молчал. В руках у него был сложенный футон, который он тащил, стиснув зубы, потому что тот был ему явно велик. Он дотащил его до комнаты и замер на пороге, не решаясь войти дальше. — Сюда, — бросил Саске, не поднимая головы. Инари послушно шагнул внутрь и положил футон у стены. Руки у него дрожали. Цунами уже опустилась перед Сакурой. — Ну-ка… дай плечо. Осторожно. Господи, какая глубокая… терпи, девочка. Потерпи немного. Сакура зажмурилась и стиснула зубы. Саске подхватил Акиру под здоровое плечо и спину, потянул выше, перекладывая на соседний футон. Двигался он аккуратно, но резко, как будто боялся остановиться хоть на секунду. Когда ткань жилета наконец отлипла от раны, он замер. Под ней кожа была разорвана рвано и глубоко. Края припухли, всё вокруг уже заливало тёмным. След от удара шёл по плечу вниз, злой, косой. Ещё немного — и всё могло быть сильно хуже. Саске ничего не сказал. Только потянулся за чистой тканью. За окном тяжело плеснула вода о сваи дома. В соседней комнате что-то скрипнуло. На кухне опять зазвенела посуда — Наруто искал, чем ещё можно помочь. В комнате стало тесно от сырости, горячей воды, крови и чужого дыхания. Наруто вернулся с ещё одной миской воды так быстро, что на пороге едва не навернулся о собственную ногу. — Куда ставить? — Сюда, — отрезал Саске, даже не поднимая головы. Наруто поставил миску рядом с футоном Какаши и замер, будто только теперь понял, что делать дальше. Руки мокрые. На запястье — чужая кровь, уже подсохшая в тёмную корку. Он машинально потёр её большим пальцем, будто это могло что-то изменить. — Тряпку возьми, — сказал Саске. — Лоб у него весь мокрый. Наруто молча кивнул и сел рядом с Какаши. Осторожно, почти неловко окунул кусок ткани в воду, отжал, снял хитай-атэ и провёл по лбу сенсея, стараясь не задеть маску. Какаши не шелохнулся. Инари всё ещё стоял в проходе. Он смотрел. На то, как Саске стирает кровь с плеча Акиры и заново накладывает бинт. На то, как мать зашивает Сакуре рану, а та молчит, только дышит сквозь зубы. На Наруто у футона Какаши — грязного, вымотанного, с этой мокрой тряпкой в руках. На лужицы воды на полу, на окровавленные куски разрезанной ткани. Руки у Инари медленно сжались в кулаки. На кухне хлопнула дверца. Послышался звон бутылки о столешницу. Через секунду в коридоре появился Тазуна. В руке — бутылка сакэ, сжатая так сильно, будто он сам не замечал этого. Он остановился на пороге комнаты и тяжело оглядел всех по очереди. — Я… — голос у него сел и захрипел. Он сглотнул и начал заново. — Я вам большое спасибо должен сказать. Если бы не вы… я бы сейчас, наверное, уже был мёртв. Никто ему сразу не ответил. Сакура зашипела, когда игла вошла глубже. Наруто снова прижал тряпку ко лбу Какаши.  Саске затягивал бинт на плече Акиры. Только Инари вдруг резко вскинул голову. — Это бесполезно! — выпалил он. Голос у него сорвался. — Всё это бесполезно! Гато всё равно их убьёт! Всех нас убьёт! Тазуна дёрнулся так, будто его ударили. — Не говори так! Инари отшатнулся, но уже завёлся. — А что, неправда? Посмотри на них! Они еле живые! Один вообще без сознания, эта девчонка вся в крови, второй тоже, и тот… Он махнул рукой в сторону Акиры и тут же наткнулся на взгляд деда. Тазуна шагнул вперёд. — Если бы не они, я бы уже был мёртв, Инари! Инари застыл. Тазуна ткнул рукой в сторону Сакуры, чуть не уронив бутылку. — Эта девочка собой рискнула, чтобы спасти твоего старика! Понял ты или нет?! Цунами на секунду подняла голову, потом снова опустила её к шву. Инари переводил взгляд с Тазуны на Сакуру, на бинты, на кровь, на Акиру без сознания. Рот у него был приоткрыт, но слов не осталось. Тазуна тяжело выдохнул. — Они меня спасли, — сказал он уже тише, но от этого только хуже. — А ты стоишь здесь и… Он осёкся, стиснул бутылку так, что побелели пальцы, и отвернулся к двери. Инари тоже больше ничего не сказал. Только стоял у косяка, сжав кулаки, и смотрел, как чужие люди, которых он заранее списал, один за другим истекают кровью из-за их семьи. На соседнем футоне Саске уже стягивал с Акиры жилет и верхнюю одежду. Ткань прилипла к плечу и боку. Пришлось отдирать медленно. Акира в полубессознании дёрнулся, но глаз не открыл. Только дыхание на секунду сбилось. — Потерпи, — сухо бросил Саске, больше себе, чем ему. Цунами сидела перед Сакурой на коленях. В комнате уже пахло спиртом, горячей водой, мокрой тканью и кровью. Она осторожно промывала рану, а Сакура молчала, вжав зубы в нижнюю губу так сильно, что та побелела. — Если больно, скажи, — шепнула Цунами. — Нормально, — выдохнула Сакура и тут же зажмурилась, когда спирт прошёлся по открытому мясу. — Ничего себе у тебя «нормально», — глухо пробормотал Наруто, не отрывая взгляда от Какаши. Сакура слабо дёрнула уголком рта, но ничего не сказала. Саске смочил ткань и начал стирать кровь с плеча Акиры. Двигался быстро, но не дёргано. Слишком аккуратно для человека, который, кажется, изо всех сил делал вид, что его это вообще не задевает. Наруто украдкой посмотрел на него. Потом снова на Какаши. Провёл тряпкой по виску, по волосам у лба, выдохнул и вдруг тихо спросил: — Саске. — Чего. Ответ прозвучал почти сразу. Саске не обернулся. Наруто помолчал, сжимая мокрую тряпку в пальцах. — Тебе… тебе не было страшно? Саске провёл тканью по ране ещё раз. Кровь смывалась тяжело. Вода в миске уже стала розовой. — Когда? — спросил он. — Тогда. На берегу. Наруто сглотнул. — Ну… когда мы его… — он запнулся и зло потёр ладонь о штанину. — Когда всё это было. Мне в тот момент как будто вообще не было страшно. Я только злился. И всё. А сейчас… Он посмотрел на свои руки. На пальцах, в складках кожи, под ногтями всё ещё сидела кровь. Как ни три, она не исчезала. — Сейчас я чувствую себя ужасно, — выдавил он уже тише. — Мне кажется, у меня руки до сих пор воняют им, даттебаё. Саске затянул на плече Акиры первый слой бинта. Узел вышел тугим, уверенным. Только после этого он остановился. На секунду. Наруто ждал, уткнувшись взглядом в Какаши, будто не решался посмотреть ему в лицо. — Помолчи, — сказал Саске. Наруто дёрнулся. — Чего?.. — Просто помолчи минуту, — повторил Саске уже тише. Он потянулся за новой полосой ткани. Пальцы у него дрожали. Совсем немного. Но теперь Наруто это увидел. Саске тоже заметил, что его заметили. Челюсть у него сразу стала жёстче. — Думаешь, мне легко? — спросил он, не поднимая глаз. — Думаешь, я сейчас сижу тут спокойный? Наруто ничего не ответил. Саске затянул второй виток бинта. — Страшно было всем, — сказал он. — Просто тогда не до этого было. В комнате снова послышалось тихое шипение Сакуры — Цунами начала накладывать швы. — Если бы мы его не убили, — продолжил Саске, уже глядя прямо на бинт, — он бы убил Сакуру. Потом старика. Потом добил бы Какаши-сенсея. Вот и всё. Наруто опустил голову. — Я знаю. — Тогда чего ты от меня хочешь? Вопрос вышел резче, чем, наверное, должен был. Но сразу после него Саске сам отвернулся и коротко, почти сердито выдохнул. Наруто поёрзал на месте, смял в кулаке мокрую тряпку и негромко сказал: — Не знаю. Это прозвучало совсем по-детски. Так честно, что даже Саске не нашёл, чем уколоть в ответ. За окном снова плеснула вода. Ветер тронул ставни. На кухне Тазуна что-то уронил и выругался себе под нос. Сакура сидела прямо, бледная как мел. Цунами шила быстро и молча, только иногда просила: — Не двигайся. Ещё чуть-чуть. Потерпи. Сакура кивала, даже не открывая глаз. Наруто снова намочил тряпку и приложил её ко лбу Какаши. Сенсей был горячий. Не как в лихорадке — иначе. Словно тело до сих пор сжигало остатки чакры и никак не могло остановиться. — Он проснётся ведь? — спросил Наруто вдруг. Никто не ответил сразу. Первой сказала Цунами, не поднимая головы: — Дышит он ровно. Это уже хорошо. — Я не у вас спрашивал, — буркнул Наруто и тут же осёкся. — То есть… я не это хотел сказать. — Я поняла, не волнуйся, — отозвалась она.   Саске перевёл взгляд на Какаши, потом на Акиру. Акира лежал всё так же без сознания, только лицо у него стало ещё белее, когда кровь смыли и открылись все эти серые тени под глазами. Без своей обычной насмешливой мимики он вдруг выглядел моложе. И злее. Как человек, который даже во сне не умеет до конца расслабиться. Саске опустил голову и начал бинтовать бок. — Держи ему плечо, — бросил он Наруто. — Чего? — Плечо ему придержи, — уже раздражённее повторил Саске. — Или я сам себе сейчас третью руку отращу? Наруто вскочил и почти на коленях переполз ближе. — Ладно, ладно. Чего орёшь сразу… Он положил ладонь Акире на здоровое плечо. Осторожно. Будто тот мог рассыпаться от лишнего давления. Саске на секунду посмотрел на эту руку и ничего не сказал. Потом снова взялся за бинт. Наруто сглотнул и, не глядя ни на кого, пробормотал: — Я думал, серьёзные миссии — это круто. Саске криво повёл плечом. — Ты много чего думаешь. — А ты будто нет. — Я хотя бы вслух не ору. Наруто хотел огрызнуться, уже вдохнул для этого, но сил на злость почему-то не осталось. — Да пошёл ты, — сказал он без злобы. — Сам иди. Они замолчали. Наруто держал плечо Акиры, Саске тянул бинт, и оба выглядели слишком маленькими рядом с двумя вырубившимися взрослыми. Рядом Сакура зашипела от боли и крепче зажмурилась, пока Цунами зашивала рану. А дом вокруг жил обычной жизнью — скрипели доски, плескалась вода, с кухни тянуло рисом и сакэ.

***

Какаши пришёл в себя рывком, будто его кто-то выдернул из глубокой воды за ворот жилета. Первым вернулось тело. Тяжёлое, чужое, забитое болью до самого затылка. Ломило плечи, спину, руки. Под левым глазом тянуло так, словно туда засунули кусок раскалённого железа и забыли вытащить. Он лежал несколько секунд, просто дыша и слушая, как в голове глухо стучит кровь. Потом до него дошли запахи. Пахло тёплой водой, травами, кровью, которую пытались отмыть, но не отмыли до конца, и сыростью старого дерева. Какаши открыл глаз. Над ним был низкий деревянный потолок. Потемневшие балки. Узкая полоска света между рамой и бумажной перегородкой. Дом. Не берег. Уже хорошо. Он медленно повернул голову — и сразу увидел Акиру. Тот лежал на соседнем футоне на спине, закинув одну руку поверх одеяла. Грудь туго стянута бинтами. Левое плечо тоже перебинтовано, ткань уже местами проступила розовым. Лицо бледное до серости. Губы сухие. Светлые волосы прилипли ко лбу. Какаши сел слишком резко и тут же поморщился. Боль с готовностью прошлась по мышцам и рёбрам. Пришлось упереться ладонью в футон и переждать, пока в глазах перестанет плыть. Акира. Ранен. Он перевёл взгляд дальше. Сакура спала на футоне у стены, укрытая до пояса тонким одеялом. Плечо под бинтами. Даже во сне лоб у неё был напряжён, будто она с кем-то спорила. В углу, прислонившись затылком к стене, сидел Наруто. Голова у него клонилась на грудь, потом дёргалась вверх. На коленях валялась мокрая тряпка. Руки отмыты кое-как, под ногтями всё равно забилась кровь. На другом конце комнаты, у окна, сидел Саске. Он не спал. Просто смотрел перед собой с таким лицом, будто всю ночь не мог решить, что сильнее хочет — ударить стену или сломать кому-нибудь шею. Услышав шорох, он сразу поднял голову. — Вы проснулись, сенсей. Наруто вскинулся следом. — Какаши-сенсей! Он подался вперёд так резко, что тряпка упала на пол. — Вы как? Вам плохо? Голова кружится? Я могу воды принести — там ещё есть, я… Какаши поймал его за запястье. — Живой, — хрипло сказал он. — Уже неплохо. Наруто замолчал и сел обратно на колени. Вид у него был такой, будто он и сам не понял, как сорвался. Какаши ещё раз оглядел комнату. Акира. Сакура. Наруто. Саске. Бинты. В миске у стены вода уже потемнела от крови. На полу возле футона Акиры лежали разрезанные ножом куски ткани. Он перевёл взгляд на Саске. — Что произошло? Саске не ответил сразу. Только сильнее сжал пальцы. — После того как вы отключились, на нас напали, — сказал он наконец. Наруто резко втянул воздух. Какаши даже не посмотрел на него. — Кто? — Трое, — ответил Саске. — Похожие на тех, кто напал ночью в лесу. Такие же… ненормальные. Он запнулся на секунду, подбирая слово. — Они игнорировали собственные раны. По ним было видно, что им больно, но они всё равно лезли вперёд. Какаши чуть нахмурился. — Акира? — На него сразу полезли двое, — сказал Саске. — В лоб. Просто навязали ему бой и не давали оторваться. Он их убил, но его сильно ранили. Третий вышел на нас. На Тазуну… и на вас. Какаши посмотрел на Сакуру. На повязку. На слишком белое лицо. — Дальше. Саске отвёл взгляд в сторону, потом снова вернул его к сенсею. — Сакура его задержала. Он почти дошёл. Если бы она не встала между ним и Тазуной, всё бы кончилось хуже. Наруто дёрнулся. — Да не «хуже», — выпалил он. — Он бы нас просто добил, вот что было бы! Он уже до Какаши-сенсея дошёл! Он… Он резко замолчал и уставился в пол. Какаши ждал. Наруто сжал кулаки так, что побелели костяшки. — Мы его убили, — выдохнул он, не поднимая головы. Слова прозвучали глухо, будто он силой вытащил их из горла. В комнате стало очень тихо. Какаши перевёл взгляд с Наруто на Саске. Потом на Сакуру. Потом на Акиру. Картина собралась быстро и грубо, как неправильно сшитая рана. Он отключился. После этого был ещё один бой. Акира дрался один против двоих. Сакуру задели. Дети впервые убили человека. И после всего этого Акира всё равно дотащил их сюда, пока сам не рухнул. Какаши медленно выдохнул. — Хорошо. Наруто вскинул голову. — Что? — Я сказал: хорошо. Он посмотрел сначала на Саске, потом на Наруто. — Вы выжили. Тазуна жив. Сакура жива. Я тоже. Значит, вы сделали всё, что должны были. Наруто смотрел на него так, будто не верил, что это действительно сказали ему. Какаши продолжил уже тише: — И если бы не вы, я бы сейчас здесь не сидел. Наруто шумно сглотнул. Губы у него дрогнули. — Но Сакура ранена, — сорвался он. — И Акира-сан тоже! Ему пришлось драться с двумя сразу, а я… я только потом… если бы я был сильнее, если бы я не тупил, Сакуре бы не пришлось подставляться под удар! И Акира-сан бы не… — Наруто. Какаши сказал это спокойно, без окрика. Наруто замолчал, но по его лицу было видно, что внутри у него всё ещё колотит. Какаши поднял руку. Двигалась она тяжело, словно вся усталость мира вдруг поселилась в локте и плече, но он всё-таки дотянулся и положил ладонь Наруто на голову. Тот застыл. Просто застыл и уставился на него круглыми глазами. — Если даже Акира получил такие раны, значит, противники были серьёзные, — сказал Какаши. — Очень серьёзные. То, что вы с Саске сумели остановить одного из них, уже говорит само за себя. Наруто часто заморгал. Потом резко опустил голову, будто прятал лицо. Саске сидел молча, но по тому, как у него дёрнулась челюсть, было ясно: слова Какаши он слышал не хуже Наруто. Какаши убрал руку и посмотрел на Саске. — Они что-то говорили? — Говорили, — ответил тот сразу. — Что именно? Саске помолчал. — Про Джашина. Про боль. Про то, что смерть станет подношением. Один из них… — он скривился. — Один из них будто вообще получал удовольствие от того, что ему больно. Какаши опустил взгляд на половицы. — Вот как. Наруто нахмурился. — Что значит “вот как”? Вы знаете, кто это такие? Тихий хриплый голос перебил его: — Они?.. Все трое повернули головы. Сакура проснулась и теперь лежала, морщась, с полуоткрытыми глазами. Она попыталась приподняться, сразу дёрнулась от боли в плече и выругалась так тихо, что Наруто даже не успел удивиться. — Сакура-чан! — он тут же подался к ней. — Как ты? Болит сильно? Я сейчас воды дам, хочешь воды? Сакура его проигнорировала с той усталой точностью, на которую способна только Сакура после суток ада. Она смотрела на Какаши. — Вы очнулись, сенсей. — Очнулся. — Как вы? — Бывало лучше. Она нервно опустила здоровую руку на бинты у плеча, будто только сейчас вспомнила о собственной ране. — Акира-сан сказал, кость цела. Шрам, наверное, останется. — Останется, — сказал Какаши честно. Сакура коротко кивнула, принимая это быстрее, чем, наверное, сама от себя ожидала. Саске перевёл взгляд на сенсея. — Так кто они? Какаши несколько секунд молчал. Перед ним сидели трое детей. Уставшие, бледные, трясущиеся где-то глубоко внутри, но уже не дети в том смысле, в каком были вчера утром. Он видел это слишком ясно, чтобы делать вид, что можно отмахнуться. — Последователи Джашина. Фанатики. Очень опасные. Что именно они делают здесь — пока неясно. Наруто нахмурился. — И всё? — Тебе этого мало? — Мне мало, если они снова придут! Сакура нервно села ровнее. — То есть… это какая-то секта? — Да. Саске глухо спросил: — И что они забыли здесь? — Хотел бы я знать. Какаши прикрыл глаз ладонью и ненадолго замолчал. Голова ещё гудела после шарингана. Мысли тоже шли тяжело, но складывались уже слишком ясно. — Это ещё не вся проблема, — сказал он. Наруто напрягся. — О чём вы? Какаши убрал ладонь и посмотрел на них троих. — Забуза жив. Наруто подскочил так резко, что едва опять не уронил миску. — Что?! Сакура уставилась на него, забыв даже про плечо. — Но… но тот АНБУ… мы же видели… — Видели, — сказал Какаши. — И именно поэтому мне это сразу не понравилось. Сенбоны в шею — слишком аккуратный способ. Знающий человек может ввести тело в состояние, похожее на смерть. Саске нахмурился. — Значит, тот охотник из Тумана… — Не был охотником из Тумана, — закончил за него Какаши. — Настоящие охотники не таскают тела с собой. Они уничтожают их на месте. Полностью. Наруто провёл рукой по лицу. — Значит, этот здоровяк опять придёт за Тазуной-саном? — Придёт, — сказал Какаши. — Как только сможет встать. Сакура нервно сжала край одеяла. — А мы? Вы и Акира-сан ранены. Я… — она раздражённо посмотрела на своё плечо, — я этой рукой какое-то время нормально ничего не сделаю. А теперь ещё и эти странные культисты. Какаши повернул голову к соседнему футону. Акира так и лежал без сознания. Дышал ровно. Лицо всё ещё было слишком бледным. Даже во сне он выглядел так, будто спорит с кем-то внутри себя и пока не собирается уступать. — Забузе тоже крепко досталось, — сказал Какаши. — Быстро он не оправится. Неделя, может, десять дней. Наруто сжал кулаки. — И что мы будем делать?  — Восстанавливаться. Следить за обстановкой и готовиться. Если сможем закончить миссию здесь — закончим. Если всё начнёт выходить из-под контроля, сразу уходим в Коноху. Саске чуть опустил голову. По лицу трудно было понять, обрадовал его такой вариант или только разозлил. Наруто хотел что-то сказать, даже уже вдохнул для этого, но потом посмотрел на Сакуру, на Акиру, на Какаши и заткнулся. Сакура медленно опустилась обратно на футон. За окном плеснула вода. Дверь тихо стукнула. Какаши поднял голову. — Заходите. Цунами осторожно переступила порог, придерживая локтем сдвинутую створку. В руках у неё была стопка чистого белья и ещё один тонкий матрас. На секунду она замерла, увидев, что он уже сидит, а не лежит. — Вы очнулись… — выдохнула она с явным облегчением. — Слава богу. Какаши чуть качнул головой. — Пока рано радоваться, но да. Очнулся. Цунами опустила вещи на пол и сжала пальцы на краю рукава. — Спасибо вам. За отца. Если бы вы не пришли с ним… Она не договорила. Только бросила быстрый взгляд на лежащего рядом Акиру и тут же отвела глаза. Какаши тоже посмотрел на него. — Это наша работа, — сказал он ровно. Фраза прозвучала привычно, но как-то глухо даже для него самого. Цунами кивнула, сглотнула и торопливо спросила: — Вам что-нибудь нужно? Ещё вода? Лекарства? Еда? — Ещё одна комната, если можно, — ответил Какаши. — Детям лучше отдохнуть отдельно. Им всем нужен сон. Цунами сразу кивнула. — Конечно. Я всё приготовлю. Какаши перевёл взгляд на команду. Наруто снова сидел у стены и уже почти падал носом вперёд. Саске держался лучше, но по лицу было видно, что это вопрос упрямства, а не сил. Сакура сидела на футоне прямая, бледная и слишком тихая. — Все трое, — сказал Какаши. — Отдыхать. Наруто вскинулся. — Но Какаши-сенсей, я вообще-то могу! — Можешь поспать, — перебил Какаши. — Это приказ. Наруто насупился, но спорить не стал. Сакура осторожно поднялась, придерживая здоровой рукой плечо. Цунами сразу шагнула к ней. — Идём. Я ещё раз посмотрю шов и поменяю повязку. Сакура молча кивнула. Саске встал последним. Перед тем как выйти, он коротко посмотрел на Акиру, потом на Какаши. — Если что, позовите. Какаши только качнул головой. Когда дверь за ними закрылась, в комнате стало тише. Снаружи плеснула вода под сваями. Где-то в доме Инари что-то уронил и тут же затих. Какаши несколько секунд сидел неподвижно. Потом медленно поднял руку и сложил печати. С хлопком дыма на полу появился Паккун. Мопс зевнул, почесал лапой ухо и уставился на Какаши своим обычным взглядом человека, которого опять вытащили на работу не вовремя. — Ну и вид у тебя, — заметил он. — Решил всё-таки умереть на миссии и передумал в последний момент? — Очень ценю поддержку, — сказал Какаши. Паккун фыркнул и посмотрел на Акиру. — А этот? — Жив. Тоже передумал. Паккун подошёл ближе, обнюхал воздух и сразу стал серьёзнее. — Крови многовато. — Слушай внимательно, — сказал Какаши. — Передашь Хокаге доклад. Миссия сопровождения Тазуны вышла за рамки C-ранга ещё вчера. Подтверждён Забуза Момочи. Он жив. С ним работает напарник, выдававший себя за охотника из Тумана. Паккун перестал чесаться и сел ровно. Какаши продолжил: — Кроме этого, здесь появилась ещё одна группа. Предположительно — культ Джашина. Трое нападавших. Все ликвидированы. Поведение нестандартное: игнорировали тяжёлые ранения, действовали фанатично, болевой порог аномально высокий. Паккун тихо присвистнул. — Весело у вас. — Запроси подкрепление, — сказал Какаши. — И передай, что если присутствие культа подтвердится, вопросом нужно заняться всерьёз. Это уже не просто миссия сопровождения. Паккун кивнул. — Понял. Что ещё? Какаши на секунду прикрыл глаз. — Состояние команды: один джонин временно выведен из строя, — он коротко ткнул пальцем себе в грудь, — один тяжело ранен, но стабилен. Один генин ранен, состояние стабильное. Остальные двое физически держатся, но после боя им нужен отдых. Паккун посмотрел на него долгим взглядом. — Ты сам-то долго продержишься? — Достаточно. — Не верю. — А это не важно. Отправляйся быстрее. Паккун тяжело вздохнул. — Ладно. Передам всё дословно. И постарайся до моего возвращения не влезть ещё в какой-нибудь культ. — Ничего не обещаю. Снова хлопнул дым, и пёс исчез. Какаши остался один. Точнее, почти один. Он перевёл взгляд на Акиру. Тот лежал неподвижно, бледный, с перебинтованным плечом и этой упрямой складкой между бровей, которая не разглаживалась даже во сне. Какаши смотрел на него молча несколько секунд. Потом тихо сказал: — Ты должен поправиться. Слова прозвучали слишком просто. Без привычной ленцы, без маски. Он опустил взгляд на книгу, которую так и не открыл с того момента, как очнулся. — И тогда я всё-таки скажу тебе спасибо как положено. Акира, конечно, не ответил. За окном снова плеснула вода. Дом чуть скрипнул, устраиваясь в ночной сырости. Какаши ещё какое-то время сидел рядом, не открывая книгу и слушая чужое дыхание — ровное, но тяжёлое. У Акиры иногда дёргались пальцы поверх одеяла, будто даже без сознания тело всё ещё не отпускало бой. В соседней комнате кто-то прошёл по половицам — осторожно, почти на цыпочках. Наверное, Цунами. Потом всё снова стихло.

***

Акира не шевелился. Только дыхание иногда сбивалось на секунду, а между бровей всё глубже залегала складка, будто даже в беспамятстве он продолжал спорить с чем-то, что видел один.

А потом был лес. Тяжёлый, сырой, тёмный. Ветки хлещут по лицу. Под ногами то корни, то грязь, то чья-то кровь, растёртая по траве подошвами. Где-то впереди кричит ребёнок. Один. Потом второй. Высоко, тонко, срываясь на плач. Акира бежит. Точнее, пытается. Ноги вязнут. Воздух рвёт грудь. Сердце бьётся так тяжело, что отдаёт в горло. Он знает, что опоздал. Ещё не видит, ещё не добежал, а уже знает. Это знание сидит в теле, как осколок. Слева между деревьями мелькает хитай-ате. Край жилета. Чья-то рука, лежащая ладонью вверх на мокрой земле. Он срывается туда. И почти сразу всё обрывается другим кадром. Поляна. Развороченная. Вся в следах драки. Разбитая земля, обломанные ветки, тёмные пятна на стволах. Один из его сокомандников лежит ничком у корней дерева. Второго он не видит. Вообще. Только его кунай — вбит в ствол по самую рукоять. А дальше — сенсей. Тот сидит у дерева, тяжело привалившись спиной к коре. Лицо в грязи. На щеке кровь. Взгляд пустой и старый, будто ему за одну минуту добавили лет десять. Где-то за спиной у него плачут дети. Живые. Живые. Акира останавливается в двух шагах и уже по одной этой картинке всё понимает. Слишком поздно. Сенсей поднимает голову. Губы шевелятся. — Я не успел… Слова тонут в шуме крови в ушах. Акира не разбирает их, но смысл всё равно понимает сразу. Сон дёргается. Теперь он уже не стоит. Теперь он сам на коленях в грязи. Пальцы вцепились в чью-то куртку. Под ладонью горячо, мокро, скользко. Он тянет. Давит. Зовёт по имени. Не слышит своего голоса. Только чувствует, как в груди всё сжимается от бешеной, бессмысленной злости. Почему он опоздал? Почему его там не было? Почему он снова оказался в точке, где можно только смотреть на последствия чужого выбора? Картинка рвётся. На секунду перед глазами мелькает лицо сенсея ещё ближе — белое, усталое, чужое. Потом лес съедает всё. Акира дёрнулся и открыл глаза — только глаз не было. Света тоже. Он висел в абсолютной темноте, где не было ни пола, ни воздуха, ни собственного тела. Только ощущение, что он всё ещё тяжело дышит, хотя лёгких здесь тоже не было. Перед ним вспыхнуло синее окно. [Завершение сюжетной ветви зафиксировано] [Сюжетная значимость: +5] [Текущее значение: 13] [Часть памяти восстановлена] [Получена награда: ускорение регенерации +50%] [Получена награда: базовое владение ирьёниндзюцу] [Открыта техника: Техника лечения] — лечение мелких и средних ран — частичное восстановление выносливости — частичное восстановление чакры Акира несколько секунд просто смотрел на строки. Потом коротко, зло выдохнул. — Надо же. Ты сегодня щедрая. Темнота не изменилась, но голос системы возник сразу. Спокойный. Ровный. Как всегда слишком собранный для сущности, которая поймала его на одном дурацком клике по экрану. — Вы это заслужили. — Какая честь. — Ваши действия повлияли на историю. Вы становитесь частью мира. Акира закатил глаза, хотя знал, что это бессмысленно. Всё равно никто не увидит. — Становлюсь? Я уже влез в это по горло. Меня тут уже который раз пытаются прирезать, вокруг люди валятся в крови, а ты только сейчас решила сообщить, что я, оказывается, становлюсь частью мира? — Процесс требует подтверждённого влияния. — Конечно. Как же без бюрократии. Он замолчал. Память ещё не до конца отцепилась от сна. Под ребрами сидело тяжёлое, вязкое чувство. То самое. Опять. Будто он снова бежал по лесу и снова был на пару минут позже, чем надо. Только теперь вместо леса в голове вспыхнул берег. Пинок в рёбра Какаши. Кровь на руке Сакуры. Саске с таким лицом, будто его изнутри стянули проволокой. Наруто, который смотрит на свои ладони так, словно они ему больше не принадлежат. И он сам — зажатый между двумя ублюдками, слишком далеко, чтобы успеть. Гнев пришёл быстро и без слов. Просто как жар, который резко поднимается от живота к горлу. — Ублюдки, — сказал он в пустоту. Голос прозвучал хрипло. — Только дайте мне ещё раз до вас добраться. Перед глазами сразу возникло лицо того фанатика. Оскаленное. Грязное. С восторгом в глазах, когда ему было больно. Акира почувствовал, как пальцы сами по себе сжимаются, будто на рукояти катаны. — Я заставлю вас захлебнуться собственной кровью. Система не ответила сразу. У него свело челюсть. Потому что следующая её фраза ударила туда, куда он сам себе лезть не хотел. — Вы злитесь сильнее, чем должны были бы, если бы всё это вас не касалось. Акира криво усмехнулся. — Вот только не начинай. — Почему? — Потому что ты сейчас опять полезешь со своими выводами про привязанность, значимость и прочую дрянь. — Это не выводы. Это наблюдение. Он молчал. Система продолжила тем же ровным голосом: — Человеческие эмоции — довольно интересный механизм. Вы так боитесь привязаться и так жадно хотите быть нужным. Акира коротко фыркнул. — Ничего я не боюсь. — Правда? — Правда. — И ни в чём не нуждаетесь? Он раздражённо дёрнул плечом. По крайней мере, ему показалось, что дёрнул. В этой пустоте ощущение тела было странным, рваным. — Ты забыла, что это всё — установка. Характер. Эмоции. Привязанности. Это был конструкт. Я сам его выбрал. — А вы всё ещё считаете, что вы не он? На этот раз Акира не ответил сразу. В темноте стало слишком тихо. Где-то очень глубоко внутри мелькнуло злое, неприятное воспоминание: как он ещё дома, на старой кухне, сидел перед экраном и с усмешкой нажимал на пункты в редакторе персонажа. Компенсаторная лёгкость. Страх близости. Вина выжившего. Нарушение способности к привязанности. Тогда всё это было красиво. Удобно. Почти даже остроумно. Сейчас — уже нет. Сейчас это болело по-настоящему. Он вспомнил, как сжал голову Наруто в ладонях перед боем. Как на секунду выдохнул, осматривая плечо Сакуры и понимая, что кость цела. Как сорвался, когда тот ублюдок пнул Какаши. Как вообще не подумал о себе, пока дотащил его до дома. Конструкт. Да. Очень удобно было так думать, пока никто не истекал кровью у тебя на руках. — Ты молчишь, — заметила система. — Отвяжись. — Вы становитесь всё менее убедительны. Акира зло втянул воздух. — Слушай, я уже понял, что ты сегодня в ударе. Награды, философия, восстановленная память. Может, на сегодня хватит? — Вы раздражены. — Ещё бы. — Это тоже полезный признак. — Если ты сейчас скажешь, что моя эмоциональная вовлечённость идёт на пользу сюжетной ценности, я тебя возненавижу даже сильнее, чем обычно. Система ответила почти сразу: — Ваша эмоциональная вовлечённость действительно идёт на пользу сюжетной ценности. Акира шумно выдохнул и запрокинул голову назад, прямо в эту бесконечную чёрную пустоту. — Какая же ты мерзкая. — Я функциональна. — А я, видимо, уже нет. — Неверно. Вы стали значительно функциональнее. Он хрипло рассмеялся. Один раз. Без веселья. Потом замолчал. В голове всё ещё плавали обрывки сна. Лес. Голос сенсея. Чья-то рука в грязи. И чувство, которое он слишком хорошо знал: не успел. Снова. Но рядом с ним уже стояло другое. Новое. Такое же злое и почти унизительное по своей простоте. Он не хотел, чтобы с ними что-то случилось. Не потому, что так надо по сюжету. Не потому, что очки. Не потому, что он обязан влиять на мир. Просто не хотел. Система будто услышала эту мысль раньше, чем он сам успел её закончить. — Вы всё ближе к принятию. — Я всё ближе к тому, чтобы тебя послать. — Это тоже форма прогресса. — Потрясающе. Темнота дрогнула. Сначала совсем слабо. Потом сильнее. Где-то очень далеко плеснула вода. Скрипнула доска. Кто-то выдохнул во сне. Мир начинал возвращаться. Тяжёлый, сырой, больной. Голос системы прозвучал в последний раз, уже глуше: — Время пришло. Вам стоит проснуться.

***

Темнота лопнула светом. Воздух влетел в лёгкие слишком резко. В груди сразу полоснуло болью, плечо дёрнуло так, что он невольно зашипел и замер, пережидая этот всплеск. Под спиной был футон. Рядом пахло деревом, горячей водой, чем-то травяным и лекарственным. За окном уже серело. — А ты на удивление бодр для человека, который вчера едва не помер. Голос Какаши прозвучал лениво, но слишком близко, чтобы Акира не дёрнулся снова. Он повернул голову. Какаши сидел на соседнем футоне, привалившись спиной к стене. Книгу он держал в руке, но не читал — просто держал, как привычную подпорку для образа. Лицо у него тоже было бледнее обычного. Под глазом тень. Двигался он осторожно, хотя делал вид, что всё как всегда. Акира со свистом выдохнул через нос. — А вы, как обычно, само очарование с самого утра, семпай. Уголок открытого глаза у Какаши дрогнул. — Вообще-то я собирался тебя похвалить. Но, вижу, ты и сам отлично справляешься с этой задачей. Акира коротко фыркнул и попробовал приподняться. Тело отреагировало мгновенно: в ребра и плечо будто вбили по раскалённому клину. Пришлось стиснуть зубы и двигаться медленнее. — Осторожнее, герой, — бросил Какаши. — Ты вчера и так впечатлил всех, кого мог. Акира сел, опираясь здоровой рукой о футон. Несколько секунд просто дышал, пережидая слабость. — Знаете, как я себя чувствую? — пробормотал он, не глядя на Какаши. — Меня как будто сначала пожевал биджу, а потом выплюнул и несколько раз наступил. — На вид примерно так и есть. Акира поднял голову. — А вы? Какаши чуть повёл плечом. — Истощение чакры. Мышцы ломит. Жить буду. Он сказал это буднично, но руку с книгой всё же переложил на колено осторожнее, будто лишнее движение сейчас стоило слишком дорого. Несколько секунд они молчали. За тонкой стеной дома что-то негромко стукнуло. Снаружи плеснула вода под сваями. Потом Какаши посмотрел на него внимательнее. — Что хотели джашинисты? Вопрос прозвучал ровно, но Акира всё равно не ответил сразу. Перед глазами слишком живо встала вчерашняя каша: берег, туман, Какаши на земле, кровь у Сакуры на руке, тот фанатик с перекошенной рожей. Он машинально провёл ладонью по волосам, взъерошив их ещё сильнее. — Нас убрать, — сказал он наконец. — Это первое. А второе… — он поморщился, подбирая слова. — У меня было ощущение, что мы им тут мешали. Будто наше появление в Стране Волн им вообще не в тему. Какаши тихо хмыкнул. — Я о том же подумал. — Ну да, — Акира криво усмехнулся. — Уютное место. Глушь, бедность, люди пропадают — никто особо не ищет. Мечта любой дряни, которая хочет делать что-то сомнительное подальше от чужих глаз. Какаши прикрыл глаз на секунду. — Сомнительное — мягко сказано. Акира повёл плечом и тут же скривился. Боль была уже не резкой, а противной, тянущей, от неё хотелось злиться. — Думаете, нам стоит возвращаться? Какаши не ответил сразу. Повернул книгу в руках, так и не открыв её. Потом сказал: — Если мы развернёмся сейчас, Гато просто добьёт Тазуну. А если здесь действительно закрепился культ, они получат целую страну, где можно делать всё, что угодно, пока кто-нибудь в Конохе только начнёт разбираться, с чего вообще начинать. Акира опустил взгляд в пол. — То есть остаёмся. — Пока да. Какаши чуть сменил позу и на этот раз не стал скрывать, что движение далось тяжело. — Я уже отправил Паккуна с докладом Хокаге. Сообщение о Забузе, культе и просьба прислать подкрепление. Но до тех пор мы всё ещё на этой миссии. Акира медленно кивнул. — Значит, разбираемся с тем, что ближе. — Сначала Забуза. С культом разберёмся потом. Акира кивнул ещё раз, потом вдруг резко поднял голову. — Дети? Какаши посмотрел на него. — Наруто и Саске целы. Синяки, порезы, истощение, но они на ногах. Сакура… — он на секунду замолчал. — Рана глубокая, но опасности уже нет. Цунами хорошо её обработала. Акира шумно выдохнул. Сам не заметил, как держал это внутри до последнего слова. Какаши, конечно, заметил. — Я отправил их спать, — сказал он спокойнее. — Наруто клевал носом прямо сидя. Саске держался дольше, но у него лицо было такое, будто он был готов бросаться на людей. Сакура ушла с Цунами на повторную перевязку. Акира молчал. Перед глазами снова мелькнул вчерашний берег. Сакура, которая всё-таки пошла вперёд. Наруто с этим пустым взглядом после. Саске, который делал всё правильно и всё равно дрожал. Он медленно поднялся с футона. Какаши тут же оторвал взгляд от книги. — Куда собрался? — К вам. — Как романтично. — Переживёте. Акира шагнул ближе и остановился перед ним. Слишком близко. Какаши поднял голову, встретился с ним взглядом и чуть прищурился. — Что такое? Акира не ответил. Просто поднял руку и положил ладонь ему на грудь. Какаши дёрнулся скорее от неожиданности, чем от боли. — Ты… Под пальцами Акиры вспыхнула мягкая зелёная чакра. Сначала неровно, почти рваными всплесками, будто он сам ещё не до конца понимал, как это работает. Потом поток выровнялся. По груди Какаши разлилось тёплое, глубокое ощущение, которое сразу полезло внутрь — туда, где всё саднило после шарингана, бо́я и отключки. Какаши замер. — С каких пор? Акира чуть скривил рот. — Давайте я скажу, что научился давно, а вы великодушно сделаете вид, что поверили. Какаши устало выдохнул. — Удобная версия. — Я старался. — И очень вовремя, конечно. — Я вообще сегодня полезен до неприличия. Зелёный свет мягко дрожал у него на пальцах. Акира стоял слишком сосредоточенный для своей обычной манеры, взгляд опущен, дыхание ровное, хотя по бледности было видно, что сам он ещё далеко не восстановился. Какаши смотрел на него и снова ловил себя на одном и том же: Акира был слишком молод для человека с таким лицом после вчерашнего утра. — Спасибо, Акира, — сказал Какаши тихо. Тот поднял глаза. Пальцы у него на мгновение сбились, чакра дрогнула. — Вы меня благодарите? — переспросил он. — Это надо где-то записать. Такое не каждый день случается. — Запиши. Какаши чуть повёл плечом. Боль там и правда уже стала глуше. — Ты защитил команду. И Тазуну. Пока я валялся бесполезным бревном. — Не наговаривайте на себя, семпай. Вы очень дорогое бесполезное бревно. Какаши проигнорировал это с видом человека, который и так услышал достаточно. — И да, — продолжил он, всё так же глядя на Акиру, — возможно, ты действительно немного вырос в моих глазах. Акира всё-таки сбился. Совсем чуть-чуть. Просто замер на полсекунды дольше, чем надо. Отвёл взгляд. Потом вернул обратно уже с привычной кривой усмешкой, но Какаши успел увидеть этот маленький, почти смешной зазор в его обычной броне. — Обязательно запомню этот день, — сказал Акира. — День, когда Копирующий шиноби Конохи решил меня похвалить, поблагодарить и не придушить в одном разговоре. Какаши лениво прикрыл глаз. — Запоминай. Второго такого может и не быть. — Это уже больше похоже на вас. Акира убрал руку. Зелёная чакра погасла. В комнате снова стало тихо. Слышно было только, как за окном шуршит вода и где-то в глубине дома кто-то осторожно ходит по половицам, стараясь не шуметь. Какаши посмотрел на него ещё раз. — А теперь, раз уж ты такой чудесный ирьёнин, будь добр вернуться обратно в кровать и не рухнуть мне под ноги. Мне будет неловко. Акира фыркнул, но на этот раз спорить не стал. — Как скажете, семпай. Только не привыкайте ко мне полезному. — Уже поздно, — лениво отозвался Какаши. Акира замолчал на секунду, потом всё-таки развернулся и пошёл к футону, будто ничего не случилось.