Тот, кто смеётся над бездной

Утро в гостевой комнате началось не с рассветных лучей, а с плотного, осевшего в воздухе запаха травяных мазей, сырой древесины и сухого шелеста бумаги. Какаши сидел в полумраке у стены. Книга в его руках держалась под идеально выверенным углом, словно ещё совсем недавно не было ни крови, ни истощения. Лишь пепельная бледность над краем маски и еле заметная осторожность, с которой он менял положение затёкшей руки, выдавали истинную цену этого спокойствия. Организм ещё вёл безмолвную борьбу с последствиями недавнего боя. Соседний футон пустовал. Акира стоял у зашторенного окна. На низком столике перед ним были разложены бинты, тёмные склянки и плоская коробочка с медицинскими иглами. Капли воды блестели на влажных волосах, резче очерчивая осунувшееся за ночь лицо. За тонкой перегородкой раздались торопливые шаги. Сёдзи с тихим стуком отъехала в сторону. Наруто шагнул через порог первым, заряженный той нервной энергией, которая приходит после пережитого ужаса. — Какаши-сенсей, вы… Слова застряли у него в горле, когда он увидел стоявшего у стола Акиру. Следом замерла Сакура. Замыкающий Саске вошёл бесшумно, но его тёмный взгляд мгновенно просканировал комнату, оценивая обстановку. Акира повернул голову. — Доброе утро, — произнёс он бесстрастным тоном, который странно расходился с царящей вокруг мрачностью. Наруто растерянно моргнул: — Вы… уже на ногах? — Иллюзия, — сухо отозвался Акира. — Причём весьма убедительная. Какаши, не отрывая взгляда от строчек, добавил глухим голосом: — С утра он источает яд. Верный признак того, что будет жить. Плечи Наруто заметно опустились. — Мы думали, вы ещё не скоро очнётесь. — Ценю вашу заботу, — ответил Акира, перебирая ампулы. — Но я обладаю скверной привычкой выживать. Саске, остановившийся у косяка, смерил его холодным, цепким взглядом: — Вид у вас, тем не менее, как у покойника. Лицо Акиры едва заметно дрогнуло. Наруто, стоявший рядом, вдруг слабо, но искренне фыркнул. Впервые за всё утро на его вымотанном лице мелькнуло что-то похожее на улыбку. — Не слушайте его, Акира-сан, — сдал он напарника с потрохами. — Он так говорит, а сам вам рану промывал и плечо бинтовал, пока вы в отключке лежали. — Заткнись, придурок! — мгновенно ощетинился Саске. На его бледных скулах проступил предательский румянец злости, а руки в карманах сжались в кулаки. — Я просто сделал то, что было нужно! Если бы он истёк кровью прямо на полу, нам бы пришлось возиться с трупом! Наруто открыл рот, чтобы огрызнуться в ответ, но Акира поднял ладонь, останавливая их. Взгляд старшего шиноби скользнул по собственному плечу, где под водолазкой лежал тугой слой бинтов, а затем вернулся к Саске. Акира смотрел на него несколько секунд — внимательно, почти изучающе. На мальчишку, который только что впервые убил человека, но нашёл в себе силы не впасть в истерику, а методично останавливать кровь своему командиру. Лицо Акиры едва заметно смягчилось, теряя часть привычной холодной брони. — Узел на бинтах и правда отличный, — негромко произнёс он. — Спасибо, Саске. Учиха замер, явно не ожидая благодарности, и тут же резко отвёл взгляд в сторону стены, упрямо сжав челюсти и делая вид, что ему всё равно. — И я рад видеть, что вы все целы, — добавил Акира уже суше, обращаясь ко всем троим. Его внимание переключилось на Сакуру. Она стояла чуть поодаль, инстинктивно прижимая здоровую руку к забинтованному плечу. — Подойди, — велел он, кивнув. — Покажи рану. Она подчинилась без споров. Опустившись на край татами, девочка осторожно отвела плотную ткань, тихо зашипев сквозь зубы. Акира опустился напротив. Его пальцы умело начали снимать слои пропитанного мазью бинта. — Ночью пульсировало? — спросил он, глядя только на багровый шов. — Было больно, — голос Сакуры дрогнул, но не сорвался. — Сейчас терпимо. — Угу. Когда повязка была снята, воспалённая плоть выглядела пугающе тяжёлой. Сакура проследила за его нечитаемым взглядом. — Всё плохо? — едва слышно спросила она. — Если бы было плохо, ты бы лежала в лихорадке, а не задавала вопросы, — безжалостно, но без лишней жёсткости ответил он. Наруто, нависший над ними, затаил дыхание. Акира поднёс ладонь к искалеченному суставу, не касаясь кожи. В полумраке комнаты вспыхнуло сдержанное, собранное зелёное свечение. Сакура вздрогнула. Расширенными глазами она уставилась на мерцающую чакру. — Вы… ирьёнин? — Без паники. Владею основами. Полностью ткани сейчас не восстановлю, но болеть будет меньше. Процесс регенерации пойдёт быстрее, — произнёс Акира, стараясь игнорировать пронзительный взгляд Какаши, который говорил: «Я не буду задавать вопросов… пока». Чакра вливалась под кожу мягким потоком, вымывая из мышц холодную, звенящую боль. Сакура судорожно выдохнула. Плечо, ещё минуту назад казавшееся зажатым в тиски, расслабилось, пальцы перестало сводить. Наруто мгновенно подался вперёд: — А мне? У меня, правда, почти затянулось, но всё равно! И Какаши-сенсею! — Наруто, — голос Какаши прозвучал со стороны стены тихо, но веско. — Я нахожусь в этой же комнате. У меня не пропал слух. — Вот и отлично! — ничуть не смутился генин. — Значит, вы слышали, что вас тоже можно подлатать! Какаши перевёл взгляд на Акиру: — Обрати внимание. Какая заботливая команда. — Вы их избаловали, семпай, — ответил Акира, не прерывая потока лечебной чакры. — Они начинают верить, что вы сделаны из плоти и крови. Саске издал короткий, презрительный смешок. Свечение погасло. Акира отстранился. — Не перенапрягайся, — бросил он Сакуре, быстро накладывая свежую повязку. — Сильно двигать рукой запрещаю. Но передвигаться сможешь без судорог. Сакура коснулась чистого бинта. В её взгляде, направленном на старшего шиноби, вежливость сменилась глубоким, нескрываемым изумлением. — Благодарю. Акира лишь кивнул и поднялся. Его взгляд тяжело прошёлся по трём подросткам. Наруто переполняли вопросы, Саске стоял, спрятав руки в карманы, и смотрел исподлобья — напряжённый, как натянутая струна. — Что за мрачные лица? — нарушил тишину Акира. — Словно вам не завтракать, а на казнь идти. Наруто дёрнул плечом, отводя глаза: — Да ничего. — Ложь. Саске процедил сквозь зубы, глядя прямо в глаза: — Тогда вы истекали кровью на полу. Акира выдержал этот взгляд, а затем уголки его губ дрогнули в горькой усмешке. — Вы тоже выжили. Вытащили Какаши, девчонку и плотника. Прекращайте хоронить себя заранее, задачу вы выполнили. Наруто шумно, прерывисто выдохнул, словно невидимый пресс наконец исчез. Саске отвернулся первым. Угловатое молчание в комнате изменило свою структуру — стало менее колючим. И именно Саске разрезал его острым вопросом: — Те сектанты. Кто они? Атмосфера мгновенно уплотнилась. Сакура подняла голову. Наруто сжал кулаки. Акира замер. Его взгляд скользнул к Какаши. Джонин закрыл книгу, заложив страницу пальцем. — Они уже перепачканы в этой крови, — тихо произнёс Копирующий. — Дай им сводку. Пусть знают, с чем мы имеем дело. Акира кивнул и тяжело опустился на край футона. — Этот культ… мы сталкивались с его следами раньше. Сначала это выглядит как обычная грязь чёрного рынка — пропавшие без вести, странные ритуальные символы, вычищенные концы. А потом мы нашли ребёнка. Наруто вскинул голову, его зрачки сузились: — Ребёнка? — Да. — Они… — голос Наруто сорвался на злую хрипотцу. — Эти выродки похищают детей?! Акира смотрел на него стеклянным, нечитаемым взглядом: — Очевидно. Лицо Сакуры стало пепельным, но она заставила себя спросить: — Они выбрали Страну Волн, потому что здесь нет закона и это проще скрыть? — Идеальный полигон, — подтвердил Акира. — Глушь, нищета, тотальный страх. Люди исчезают каждый день. Отличное место для работы, требующей абсолютной тишины. Саске кивнул, складывая в уме детали: — А мы стали мишенью, потому что шиноби мешают их операциям. — Да, — отрезал Какаши. Наруто до хруста сжал кулаки: — Ненавижу таких. — Солидарен, — бесцветно отозвался Акира. То, с каким пугающим хладнокровием были произнесены эти слова, заставило Саске бросить на Акиру острый взгляд. Учиха уловил в этой пустоте что-то своё, но промолчал. Сакура сидела неподвижно, прижимая ладонь к плечу уже по привычке, а не от боли. — И каков наш следующий шаг? — спросила она. Какаши открыл книгу, хотя его единственный видимый глаз смотрел поверх печатных строк: — Теперь вы знаете расстановку сил. С этого момента удвоить бдительность. Приказы исполнять с первого слова. Полигонные игры закончились. — Мы уже это поняли, — угрюмо буркнул Наруто. — Буду на это надеяться. За дверью раздались лёгкие шаги, и в проёме появилась Цунами. — Завтрак готов, — произнесла она. Её взгляд тревожно заметался между шиноби, словно она пыталась определить, кого из них сегодня следует жалеть в первую очередь. Напряжение в комнате лопнуло. — Еда! — Наруто мгновенно оживился. Сакура облегчённо выдохнула. Саске расправил плечи. Какаши спрятал книгу. Опершись рукой о татами, он попытался подняться. Движение вышло плавным, но на середине повреждённые мышцы подвели, и джонина резко качнуло в сторону. Акира оказался рядом с пугающей скоростью — быстрее, чем человеческий глаз успел зафиксировать движение. Он жёстко перехватил Какаши под локоть, принимая его вес на себя. Несколько секунд они стояли в неестественной близости. Какаши выровнялся, но Акира не спешил разжимать пальцы. — Если вам ещё трудно передвигаться, — произнёс он с ледяной вежливостью, — я могу донести вас до стола на руках. Глаза Наруто стали размером с блюдца. Сакура издала сдавленный звук, похожий на нечто среднее между фырканьем и кашлем. Какаши посмотрел на Акиру с абсолютной невозмутимостью: — Излишне. Твоё плечо не выдержит нагрузки. Боюсь, в таком случае Наруто и Саске придётся нести нас обоих. Сакура не выдержала. Она прикрыла рот ладонью, подавляя нервный, звенящий смешок. — Простите, Акира-сан, — выдавила она, переводя блестящие глаза с одного джонина на другого. — Но со стороны ваши диалоги звучат так, словно вы старая супружеская пара. В комнате повисла тяжёлая, плотная пауза. Наруто перевёл круглые глаза с Сакуры на взрослых, а затем его лицо медленно расползлось в широкой, совершенно бестактной ухмылке. Саске молча закатил глаза к потолку. Какаши с подчёркнутой неторопливостью высвободил свой локоть из хватки Акиры. Акира посмотрел на Сакуру так, будто на секунду задумался, не слишком ли рано она почувствовала себя здоровой. — Спускайтесь, — процедил он наконец. — Пока я не пожалел, что занялся вашей регенерацией.

***

Завтрак в доме Тазуны должен был выглядеть почти по-домашнему: горячий рис, жареная рыба, чай, пар от мисок, утренний свет, глухо ложащийся на низкий стол. Но после пережитого дом будто всё ещё не отмылся. В воздухе держалось что-то тяжёлое, настороженное. Не запах крови — его уже перебили горячая вода, еда и травы, — а память о ней. Цунами двигалась по кухне быстро, с лишним усердием, которое появляется у людей, когда им страшно и нужно хоть чем-то занять руки. Она ставила миски перед гостями, поправляла чайник, без нужды вытирала и без того чистый край стола. Пару раз пальцы у неё дрогнули так заметно, что чай едва не пролился на татами. Сакура сидела прямо, слишком прямо, как сидят люди, которые ещё не привыкли к собственной ране и боятся лишний раз пошевелиться. После лечения Акиры боль притупилась, чакра понемногу выровнялась, и в лице уже не было той мертвенной белизны, что застыла на ней тогда, но каждое движение всё равно отзывалось в плечо. Наруто, напротив, выглядел почти неприлично бодрым для человека, который пережил первый серьёзный бой. Глаза ясные, спина прямая, только иногда он всё же бросал быстрый взгляд на свои руки, словно не до конца забыл, как на них смотрел. Саске держался тихо и собранно. Со стороны могло показаться, что он вообще восстановился лучше всех, но по тому, как он иногда слишком аккуратно брал чашку, становилось ясно: тело у него тоже ноет, просто он скорее сдохнет, чем покажет это. Какаши сидел у стены, привычно экономя движения. После лечения Акиры он выглядел лучше, но всё равно оставался слишком бледным, и тени у него под глазом после использования шарингана так никуда и не делись. Сам Акира после ночи вообще раздражал своей обманчивой нормальностью. Ускоренная регенерация вместе с джонинской выносливостью сделали своё дело: со стороны он уже не выглядел человеком, который истекал кровью на полу чужого дома. Только если присмотреться, становилось видно, что руки у него двигаются осторожнее обычного, а когда он тянется за чашкой или палочками, в этих жестах есть едва заметная задержка. Слабость ещё никуда не ушла. Просто он слишком хорошо умел её прятать. Цунами поставила перед ним миску и вдруг не выдержала: — Вы… шиноби… просто невероятные люди. За столом на секунду стало тише. Она, кажется, и сама поняла, что сказала это вслух, но уже не остановится. — Когда вас сюда принесли, вы были в таком состоянии, что я смотреть боялась. А сейчас сидите за столом, будто худшее уже позади. Какаши чуть повернул голову в её сторону. — Тела шиноби восстанавливаются быстрее, — сказал он сдержанно. — Не так быстро, как хотелось бы, но быстрее, чем у обычных людей. Акира подцепил палочками кусок рыбы и, не поднимая глаз, добавил: — Так что не пугайтесь раньше времени, Цунами-сан. Мы всё ещё вполне можем считаться живыми людьми. Цунами нервно улыбнулась, но легче ей от этого явно не стало. Тазуна сидел напротив. Перед ним уже стояла бутылка сакэ, и по тому, как она быстро пустела, было понятно: к ней он приложился не только сейчас. Лицо у старика было серое, осунувшееся, словно он за ночь постарел ещё на несколько лет. Он молчал, только время от времени поднимал бутылку и делал тяжёлый глоток. Инари, сидевший сбоку, не поднимал глаз от тарелки. Он с остервенением ковырял палочками рис, будто сам не понимал, зачем вообще сидит за столом вместе со всеми. — Враньё, — вдруг сказал он. Слово прозвучало резко, почти зло. Цунами вздрогнула. Инари вскинул голову. Глаза у него блестели нехорошо, зло и мокро одновременно. — Да вы чуть не померли! — выпалил он, уже не в силах остановиться. — Я всё видел! Видел, как вас принесли! Видел кровь! Видел, в каком вы были состоянии! А теперь сидите и делаете вид, будто всё под контролем! Да ничего не под контролем! Никто не сможет остановить Гато! Никто! Вам нужно убираться отсюда, пока не поздно! Пока вас тоже не прикончили! Потому что, если вы останетесь, он убьёт вас, а потом и нас вместе с вами! Наруто мгновенно вскинулся. — Да что ты вообще несёшь?! Он уже подался вперёд, ладони упёрлись в стол, лицо вспыхнуло. — Мы вообще-то вас защищаем, даттебаё! Сакура тревожно дёрнулась. Саске промолчал, но взгляд у него стал острым, колючим. Акира даже не повысил голос. Просто положил ладонь Наруто на плечо и несильно, но достаточно ощутимо надавил. — Сиди. Наруто дёрнул челюстью, но всё-таки опустился обратно. Акира перевёл взгляд на Инари. — Значит, по-твоему, нам нужно уйти? Инари раздражённо, почти с вызовом кивнул. — Да! Именно! Гато пришлёт ещё людей! Намного больше! И тогда вы уже не справитесь! Он убьёт вас, убьёт деда, убьёт нас всех просто за то, что мы посмели встать у него на пути! Акира смотрел на него без раздражения и без жалости. Именно это, наверное, било сильнее всего — то, что он не спорил и не пытался утешать. — Если мы уйдём, — сказал он, — вас почти наверняка убьют в тот же день. Инари осёкся. Акира чуть склонил голову, разглядывая его, как взрослый, который уже понял о ребёнке что-то неприятное, но не собирается делать из этого трагедию. — Ты сказал, что герои умирают. Возможно. Но ты, кажется, забыл одну простую вещь. Мы не герои. Мы шиноби. Это очень большая разница. Он подцепил палочками ещё один кусок рыбы и положил его Инари в тарелку. — А теперь ешь. Для ребёнка своих лет ты слишком худой. И после этого действительно вернулся к своей еде так, будто не сказал ничего особенного. Инари уставился в тарелку так, словно рыба появилась там не от движения палочек, а по какому-то непонятному фокусу. Наруто моргнул. Потом ещё раз. Сакура тоже застыла на секунду, явно ожидая совсем другого развития разговора. Саске рядом закатил глаза, но всё же опустил взгляд в свою чашку, словно заранее признавал: да, Акира опять каким-то образом погасил то, что уже почти разгорелось. Ситуация, которая вот-вот должна была сорваться в крик, вдруг осела сама собой. И только Тазуна не отвёл глаз. Он смотрел сначала на Инари. Потом на Акиру. Потом на детей. Потом на Какаши. Потом тяжело взял бутылку и сделал ещё один глоток. Цунами сразу повернулась к нему: — Отец, ты что делаешь? Сейчас только утро. Как ты вообще собираешься идти на мост в таком состоянии? Тазуна не ответил сразу. Он поставил бутылку на стол, вытер рот тыльной стороной ладони и посмотрел на команду так, будто видел их впервые. — А знаешь… — сказал он хрипло. — Мне казалось, что вы все просто кучка сопляков. Что я и правда обречён. За столом стало совсем тихо. Тазуна ткнул пальцем в сторону Какаши. — В моих глазах единственным нормальным шиноби здесь был только ваш скрытный сенсей. Акира удивлённо приподнял бровь. Тазуна, заметив это, фыркнул. — Да-да. И ты тоже. Со стороны вообще не выглядишь как человек, который способен таскать на себе кого-то, истекая кровью, и после этого не сдохнуть по дороге. Наруто едва заметно дёрнулся, явно готовый вклиниться с чем-нибудь вроде «а вообще-то я тоже!», но на этот раз прикусил язык. Тазуна покрутил бутылку в пальцах. — Я никогда толком не понимал, что значит быть шиноби, — сказал он уже тише. — Ну ниндзя и ниндзя. Люди с техниками. Люди, которых нанимают для разного рода вещей. Вот и всё. Он поднял взгляд. — А теперь понял. Пальцы у него на стекле сжались крепче. — Вы же дети. Сакура — девчонка совсем ещё. Наруто шумный, как целая толпа. Саске глядит исподлобья так, будто жизнь его уже всего обтесала. А сам пацан. И всё равно вы полезли под чужое оружие. Ради меня. Ради моей семьи. Ради человека, которого видите впервые. И который к тому же вам соврал. Он замолчал, стиснул зубы и отвёл взгляд в сторону окна. Было видно, что дальше ему говорить труднее. — Когда появились те ненормальные ублюдки… — выговорил он наконец. — Я думал, всё. Всё, конец. Ваш сенсей без сознания. Этот дом я уже мысленно видел пустым. Думал, что сейчас вас всех положат у меня на глазах, а потом придут за Цунами и Инари. И я ничего не смогу сделать. Вообще ничего. Голос у него сорвался. Он сразу приложился к бутылке, как будто иначе договорить уже не смог бы. Потом поставил её обратно, не очень аккуратно. Дно глухо стукнуло о дерево. — Спасибо вам, — сказал он хрипло. Сначала — Какаши. Потом Акире. Потом детям. Он перевёл взгляд на Наруто, Саске и Сакуру. — Всем вам. И… — он тяжело сглотнул. — Простите. Простите, что из-за меня вам пришлось отнять чью-то жизнь. Наруто, у которого обычно на всё находился ответ, сейчас просто уткнулся взглядом в свою миску, впервые за утро не зная, что сказать. Это оцепенение передалось и остальным. Саске застыл, лишь едва заметно побелели костяшки пальцев, сжимающих чашку, а Сакура даже перестала баюкать раненое плечо. Какаши не вмешивался. Только посмотрел на Тазуну внимательнее обычного, а потом отвёл взгляд. И Цунами, и Инари тоже молчали. Потому что теперь за этим столом уже нельзя было сделать вид, будто всё по-прежнему. Тишина после его слов продержалась ещё некоторое время. Потом Тазуна потянулся к бутылке, сделал глоток, поморщился и вдруг поднялся из-за стола так резко, что ножки стула царапнули пол. Цунами сразу обернулась. — Отец, ты куда? — На мост, — буркнул он, уже нащупывая у двери куртку. Голос у него после сакэ и бессонной ночи звучал так, будто по глотке прошлись наждаком. Он говорил упрямо, но по тому, как дёрнулись пальцы на вороте, было видно: держится он сейчас в основном на злости. Цунами шагнула к нему, вытирая руки о передник. — Сейчас? Ты серьёзно? — А когда ещё? — огрызнулся Тазуна и просунул руку в рукав. — Мост сам не построится! — Ты же сам видел, в каком состоянии они сюда пришли, — сказала Цунами. На этот раз голос у неё вышел жёстче. — Неужели нельзя один день подождать? Тазуна дёрнул плечом. — Один день здесь — это уже роскошь. Он уже взялся за ручку, когда Какаши, до этого молча сидевший у стены, сказал: — Сегодня вы на мост не пойдёте. Сказано было негромко, но в комнате сразу стало теснее. Тазуна повернулся. В глазах мелькнули раздражение, усталость, что-то ещё, слишком похожее на страх, чтобы ему самому хотелось это признавать. — Это ещё почему? Какаши поставил чашку на стол и поднялся. Движение вышло плавным, но не быстрым. Он и сам это, конечно, заметил. Акира тоже заметил. И, судя по лицу Тазуны, тот тоже. — Потому что сегодня вам стоит отдохнуть, — ответил Какаши. — Если кто-то снова решит напасть, на мосту вы будете удобной целью. Открытое место, рабочие, шум. Спрятаться там негде. Тазуна глухо усмехнулся. — Мне не до отдыха. — Это уже не вопрос вкуса, — сказал Какаши. Он стоял чуть сутулясь, с тем своим ленивым видом, который действовал на людей сильнее крика. Сейчас он смотрел на Тазуну так, будто спор уже закончен, просто сам Тазуна пока ещё этого не понял. — Сегодня вы останетесь дома. Завтра я отправлю кого-нибудь вместе с вами для защиты. Цунами быстро подняла голову. — Но вы же ещё сами толком не восстановились. Какаши перевёл взгляд на неё. — Не стоит волноваться, Цунами-сан. Речь не о том, чтобы сегодня же снова лезть в драку. Он сказал это так буднично, словно для него это и впрямь было чем-то из разряда бытовых неудобств: вырубился, пришёл в себя, поел, пошёл дальше. Тазуна ещё секунду стоял у двери. Потом зло выдохнул, отпустил ручку и вернулся к столу. Сел так тяжело, будто его не уговорили, а придавили сверху целым мешком камней. — Терпеть не могу, когда мной командуют в моём же доме, — проворчал он. — Сегодня придётся потерпеть, — отозвался Какаши. Бутылка снова оказалась у Тазуны в руке. Он покрутил её, посмотрел на горлышко и поставил обратно, так и не отпив. Инари всё ещё сидел за столом молча. Глаза у него бегали с деда на Какаши, потом на Акиру, потом снова вниз. Он уже не выглядел злым. Скорее растерянным. Как будто дед за одно утро вдруг оказался кем-то посложнее, чем просто упрямым стариком с бутылкой. Акира молча смотрел на Тазуну. На то, как тот сидит, втянув голову в плечи и упрямо пялясь в стол. На то, как крепко у него сжата челюсть. На бутылку, до которой он всё тянется и каждый раз останавливается. После берега, после крови на полу, после этих хриплых, вытянутых из себя извинений вся его грубость уже не производила прежнего впечатления. Она выглядела привычкой. Старой рабочей кожей, под которой сейчас всё дрожит. Какаши скользнул взглядом по столу и сказал уже другим тоном, деловым: — Раз мост на сегодня отпадает, время зря тратить не будем. Наруто поднял голову сразу. — Вы имеете в виду тренировку? — Да, — сказал Какаши. Наруто оживился мгновенно. Будто кто-то воткнул в него новый провод и пустил ток. — Отлично. Саске, сидевший напротив, только чуть поднял глаза. На лице у него ничего особо не мелькнуло, но он тоже подобрался. Сакура осторожно положила палочки и спросила: — Что именно будем делать? — Контроль чакры, — ответил Какаши. — Начнём с самого нужного. Наруто тут же вскинул голову. — Это как? — Скоро увидишь, — лениво сказал Какаши. Саске посмотрел на него и снова опустил взгляд в чашку. Ничего не сказал. Только уголок рта едва заметно дёрнулся, будто он уже заранее представлял, чем всё это для Наруто кончится. Сакура выпрямилась ещё сильнее. — Я тоже пойду. Цунами сразу повернулась к ней. — Но у тебя же плечо… Сакура упрямо кивнула. Вид у неё был почти сердитый, хотя половина этой сердитости явно держалась на боли. — Я знаю. Цунами посмотрела на её перевязь, на лицо, на пальцы, которые Сакура так и не убирала далеко от раненого плеча. Какаши вмешался прежде, чем она снова заговорила: — Не стоит волноваться, Цунами-сан. Это просто тренировка. Сильной нагрузки не будет. Сакура после этих слов заметно собралась, будто ей вернули право сидеть за этим столом не как больной, а как шиноби. Цунами всё ещё выглядела тревожно, но спорить не стала. Только тихо сказала: — Смотрите, чтобы это и правда была просто тренировка. — Не волнуйтесь, — отозвался Какаши. Наруто уже поворачивался к Акире: — А вы пойдёте, Акира-сан? Все невольно посмотрели на него. Акира, до этого методично перебиравший палочками рис, замер на долю секунды. — С чего ты решил, что у меня есть выбор? — спросил он, даже не поднимая глаз. — Ну… — Наруто почесал затылок. — Вы же тоже ранены. — Спасибо за то, что волнуешься за меня, но я в порядке, — пробормотал Акира. Какаши перевёл на него взгляд. — Идёт. — Я так и понял, — довольно сказал Наруто. Саске на этот раз поднял глаза уже прямо на Акиру. Внимательно. Будто проверял, не врёт ли тот своим же лицом. Потом снова отвёл взгляд. Тазуна сидел, молча слушая всё это, потом всё-таки подал голос: — Вы что, всерьёз собираетесь тащить детей на тренировку после того, что было? Голос у него был глухой. Вопрос прозвучал почти грубо, но за грубостью уже сидело что-то другое. Тревога. Та самая, которую он теперь старательно прятал в горлышке бутылки. Какаши ответил без паузы: — Именно поэтому и собрались. Тазуна посмотрел на него исподлобья. — Вы, шиноби, и правда ненормальные. На этот раз никто не стал с ним спорить. Наруто только фыркнул и снова схватился за еду, уже явно думая о тренировке, а не о завтраке. Сакура ела медленнее, осторожнее, но по лицу было видно, что решение идти вместе с остальными её успокоило. Саске сидел тихо, весь уже где-то впереди — на поляне, у дерева, в следующем шаге, который нужно сделать лучше, чем у других. Инари всё ещё молчал, и это его молчание было громче всех утренних криков. За окном свет понемногу становился чище. Вода под сваями плескалась всё так же мерно. Дом скрипел, как старое судно на якоре. И утро, которое началось с крови, извинений и чужой вины, понемногу сдвигалось дальше. После завтрака собирались они быстро. Сакура поднялась первой. Осторожно, через здоровую руку, чтобы не дёрнуть плечо. Лицо у неё было ещё бледное, но уже не то меловое, как в начале этой истории. Боль отступила глубже, притаилась, однако по тому, как она придерживала корпус, сразу становилось ясно: рана никуда не делась, просто перестала орать в полный голос. Наруто вскочил почти следом. После еды и короткого отдыха он снова выглядел удивительно живым, будто всё пережитое его не переломало, а только разозлило. Глаза ещё были темнее обычного, и руки пару раз сами собой сжимались в кулаки, когда он думал, что никто не смотрит. В остальном — почти как всегда. Слишком громкий для дома, слишком резкий для узких коридоров, слишком упрямый, чтобы позволить себе валяться. Саске поднялся без спешки. Поправил хитай-атэ, потянул плечами, проверяя тело, и на секунду замер, прислушиваясь к себе. Потом молча пошёл к двери. В нём вся усталость всегда уходила куда-то внутрь. С виду — собранный, сдержанный. Только взгляд у него после берега стал другим. Более колючим. Как будто он теперь всё время держал в голове ещё один слой мира, до которого раньше просто не доходил. Какаши вышел последним. Уже собранный, с книгой в руке, конечно. С тем выражением лица, которое сообщало всем вокруг, что он здесь исключительно по собственной великой милости и вообще прекрасно себя чувствует. Только слишком неторопливый первый шаг портил картину. Акира увидел это, но вслух ничего не сказал. Просто взял свой жилет со спинки, накинул на плечи и пошёл за остальными. Цунами проводила их до веранды. — Постарайтесь хотя бы сегодня не превращать мой дом в перевязочный пункт, — сказала она, и в голосе у неё уже появилось что-то похожее на прежнюю, домашнюю строгость. Не совсем настоящее пока. Слишком свежи были ночь и кровь на полу. Но всё-таки уже не тот растерянный надлом, с которым она встретила их на пороге. — Сделаем всё, что сможем, — отозвался Какаши. — Ваше обещание не внушает доверия, — пробормотала Цунами. Инари стоял у стены, сунув руки в карманы слишком большого для него свитера. Он не подошёл ближе. Только смотрел — сначала на Сакуру, потом на Какаши, потом на Акиру. Долго. Упрямо. С неловким, тяжёлым вниманием, которое появляется у детей, когда они вдруг понимают: взрослые тоже могут истекать кровью, падать без сознания и всё равно потом подниматься на ноги, потому что у них нет другого выбора. Акира встретил этот взгляд мельком и ничего не сказал. Сейчас от слов было бы больше неловкости, чем пользы. Они сошли с веранды и двинулись по узкой тропке за дом.

***

Утро в Стране Волн уже развернулось, но не до конца. Свет был белёсый, мутный, как вода под облаками. Между деревьями ещё держался туман. Тонкий у самой земли, плотнее выше, он цеплялся за корни, за старые доски, за низкие кусты, будто не хотел уходить с берега. Под ногами чавкала сырая земля. Где-то в стороне перекликались птицы. Из воды тянуло солью и чем-то гнилым — запахом старых сетей, водорослей, грязных свай. Наруто шёл впереди, то и дело оглядываясь на Какаши, как будто боялся, что тот передумает и вместо тренировки отправит их обратно чистить рыбу или чинить половицы. — Так что мы будем делать? — спросил он наконец, не выдержав. — Что-то нормальное, да? Не просто стоять и слушать лекцию? — Скоро увидишь, — ответил Какаши. Наруто нахмурился. — Это очень подозрительный ответ. — Других у меня для тебя нет. Сакура тяжело выдохнула через нос, но влезать не стала. Ей сейчас и шагать-то приходилось сосредоточенно. Плечо уже успело о себе напомнить — пока тихо, скорее пульсацией под бинтом, чем настоящей болью, — однако Сакура явно не собиралась говорить об этом вслух. Саске шёл чуть правее, молча. Пару раз скользнул взглядом по деревьям впереди, по линии тропы, по самому Какаши. Потом остановил взгляд на Акире. На руке. На плече. На том, как тот держит корпус. Акира это заметил и усмехнулся краем рта. — Что? — Ничего, — сказал Саске. Тон был такой, будто как раз наоборот — очень даже что-то. Просто он пока решил не тратить слова. Место для тренировки Какаши выбрал быстро. Небольшая поляна среди высоких деревьев, корни у стволов толстые, кора шершавая, земля под ногами утоптанная и сухая ровно настолько, насколько здесь вообще может быть сухо. Видно было, что деревья старые, тяжёлые, с глубокими бороздами на стволах. Подходящее место, чтобы сорваться, набить себе шишки и заодно понять, сколько у тебя на самом деле контроля, а сколько самоуверенности. Какаши остановился у ближайшего ствола и наконец убрал книгу в подсумок. Наруто мгновенно подобрался. — Ну всё? Начинаем крутую тренировку?! — Почти, — Какаши перенёс вес на одну ногу. — Сначала смотрите. Он просто поставил ногу на кору и буднично пошёл вверх по дереву, игнорируя гравитацию. Ни напряжения, ни пафоса. Замерев в паре метров над землёй, он посмотрел на вытянувшиеся лица генинов. — Задача простая. Направляете чакру в ступни и поднимаетесь по стволу. Руками не цепляться. Ногами не карабкаться. Идея в том, чтобы чакра держала вас на поверхности с нужной силой. Ни больше, ни меньше. Можете отмечать кунаем высоту, до которой сумели добраться, для отслеживания результата. Он легко спрыгнул обратно. Наруто задрал голову. — И всё? Какаши посмотрел на него тем самым взглядом, который у него появлялся перед тем, как кто-то начинал страдать поучительно и с пользой. — Иди и попробуй. Наруто фыркнул, но к дереву подошёл первым. Разумеется. Поставил ногу на кору, сложил рожу человека, который сейчас всем всё покажет, и рванул вверх. Первый шаг вышел громкий. Второй — тоже. На третьем чакры оказалось слишком много. Его буквально отшвырнуло назад. Наруто взмахнул руками, выругался и рухнул в мох, сбив локтем ветку. — Ай! — взвыл он, потирая ушибленный затылок. — Да это дерево какое-то скользкое! Саске даже не шелохнулся. — Конечно. Оно на тебя напало исподтишка. — Очень смешно, придурок! Потом пошла Сакура. Она сделала глубокий вдох, закрыла глаза, сосредоточилась. Открыла их, разбежалась и легко, почти невесомо пошла на ствол. Шаг. Второй. Пятый. Она двигалась по вертикальной коре чисто и уверенно, интуитивно находя нужную дозировку чакры. Её врождённый талант к контролю работал безупречно, почти без осечки. Сакура дошла почти до нижних ветвей, и на секунду внутри у неё поднялось горячее, почти упрямое чувство: вот. Может. Она не обуза. Она справляется. Потом она перенесла вес тела чуть выше. И в этот момент разорванные мышцы на плече не выдержали натяжения. Боль вспыхнула резко, ослепительно, ударила под ключицу и отдала в затылок. Сакура дёрнулась, вскрикнула и машинально схватилась за рану здоровой рукой. Концентрация лопнула сразу. Чакра на ступнях рассеялась. Какаши дёрнулся вперёд, но Акира отреагировал быстрее. Он сорвался с места ещё до того, как Наруто успел выкрикнуть её имя. Оказавшись под падающей Сакурой, Акира перехватил её в воздухе, прижимая к себе, погасил инерцию мягким разворотом корпуса и опустился на одно колено. Движение вышло чистым. Почти. Только вес на секунду пришёлся на левую сторону, и в разрубленном плече остро стрельнуло. Акира глухо выдохнул сквозь зубы и на миг прикрыл глаза от резкой боли в стянутых мышцах. Наруто подлетел к ним, едва не впечатавшись коленями в землю. — Сакура-чан! — Не шуми, — отрезала она, даже не глядя на него. Голос вышел тоньше, чем обычно, и это говорило само за себя. Какаши подошёл ближе и посмотрел на неё внимательно, но без лишней суеты. — Плечо? Сакура кивнула один раз. Зло. Раздражённо — скорее на себя, чем на вопрос. — Контроль сорвался, — сказала она сквозь зубы. — В начале всё шло нормально. Потом как будто отдало прямо под шов. — Так и будет, — констатировал Какаши. — Тебе придётся учиться удерживать чакру даже тогда, когда боль бьёт по мозгам. Но не перенапрягайся сегодня. Иначе откроется кровотечение. Сакура порывисто кивнула, затем подняла виноватый взгляд на спасшего её шиноби. — Спасибо, Акира-сан. Он отпустил её, выпрямляясь, и мягко опустил здоровую ладонь ей на макушку. — Не дури. У тебя был идеальный контроль. Твоя единственная проблема сейчас — это физическая травма. Снова кивнув, Сакура отошла к дереву, сжав кулаки с тем самым упрямством, которое недавно заставило её шагнуть навстречу вооружённому убийце. Саске подошёл к соседнему стволу следом. Ничего не сказал, просто сосредоточился и шагнул вверх. У него всё сразу выглядело иначе, чем у Наруто, — тише, суше, с большим количеством злости и меньшим количеством показухи. Первый заход оказался лучше. Он взял несколько метров, потом кора треснула под сандалией, чакра дрогнула, Саске быстро провёл кунаем по коре, после чего соскользнул вниз, жёстко приземлившись на ноги. Наруто, естественно, не мог это не подметить и довольно ткнул в него пальцем: — Ага! Сам тоже упал! Саске даже не удостоил его взглядом, стряхивая кору с сандалии. — Я хотя бы зашёл выше тебя. — Да потому что мне дерево бракованное попалось! — Оправдания для неудачников. Акира наблюдал за ними, слегка опершись на ствол дерева. Он смотрел, как Наруто злится и за счёт этого снова лезет вперёд. Как Саске молча анализирует каждый срыв. Как Сакура стискивает зубы, потому что не хочет признавать очевидное — рана будет мешать. И как Какаши, привалившись плечом к дереву, следит за ними поверх всей своей усталости с той же внимательной собранностью, с которой смотрел на поле боя. Мир вдруг показался до смешного тесным. Мокрый лес, туман, дети, старые деревья, рана под бинтами, Какаши с книгой в руке. Всё вплотную. Всё слишком живое. Наруто снова врезался в ствол и опять улетел назад. — Да что за ерунда! — Контроль, — лениво отозвался Какаши, не отрываясь от страницы. — Я контролирую! — Пока ты контролируешь только то, под каким углом падать. Наруто обернулся к нему с такой яростью, будто сейчас полезет драться уже с ним, а не с деревом. Потом перевёл взгляд на Акиру. — А вы чего стоите? Акира приподнял бровь. — Любуюсь. — Чем?! — Тем, как ты в очередной раз доказываешь, что грубой силой и криком можно добиться многого. Например, очень живописного падения лицом в мох. Наруто сердито вскинул руки, едва не задыхаясь от возмущения: — Тогда покажите сами, раз такой умный! — Ты идиот? — Саске закатил глаза с таким видом, будто общался с насекомым. — Он джонин. Естественно, он умеет ходить по деревьям. — И всё равно пусть покажет! — заупрямился Наруто, уперев руки в бока. — А то стоит там, только критикует! Сакура испуганно скосила взгляд на Акиру, ожидая, что тот сейчас наорёт на Наруто. Даже Какаши чуть повернул голову, явно думая, что напарник просто пошлёт наглого генина к демонам. Но Акира несколько секунд молчал, разглядывая взъерошенного мальчишку. Затем выдохнул, отлип от дерева и подошёл к ближайшему стволу. — Смотри внимательно. Дважды повторять не буду. Он не стал делать из этого сцену. Просто поставил ногу на кору, направил чакру вниз и пошёл вверх — легко, чётко, почти бесшумно. Шаг. Ещё один. Ещё. На середине ствола остановился, будто стоял на обычной земле, и посмотрел вниз. Наруто уставился на него так, словно это был личный удар по самолюбию. Саске хмыкнул, словно говоря Наруто: «Ну и чего ты добился? Только в очередной раз выставил себя идиотом». Акира спрыгнул обратно, и в тот момент, когда ступни коснулись земли, в боку под бинтами коротко полоснуло так, что пришлось незаметно перенести вес на другую ногу. Какаши это, конечно, заметил. Ничего не сказал. Только глаз у него стал внимательнее. — Вот, — произнёс Акира, выпрямляясь. — Теперь у вас есть наглядное доказательство того, что проблема не в «бракованных» деревьях. Наруто мрачно уставился на кору. — Бесит. — Дерево? — уточнил Акира. — Вы оба. — Надо же, — сухо прокомментировал Саске, проходя мимо. — А ведь ещё недавно тебя бесил только я. Растёшь. Наруто возмущённо засопел, Саске его проигнорировал и снова пошёл к стволу. Сакура поправила бинт на плече и встала рядом со своим деревом. Акира стоял, прислонившись плечом к стволу, и молча наблюдал. Наруто снова полез вверх с таким видом, будто собирался взять дерево измором, упрямством и очень личной ненавистью. Саске после каждого срыва становился только тише; в нём злость уже переставала быть шумной и начинала работать как надо. Сакура дышала глубже, собиралась, шла снова, и плечо всё равно время от времени выдавало её — скованностью, слишком резким выдохом, тем, как на миг каменела линия шеи. Лес был сырой, белёсый от тумана. Между стволами тянуло водой. Где-то капало с веток. В такой тишине каждый срыв, каждый удар подошвы о кору, каждый злой голос Наруто слышались особенно чётко. Какаши стоял чуть в стороне, у другого дерева, и держал в руке свою книгу. Со стороны можно было подумать, что он опять ленится и просто даёт детям самим разбиться об упражнение, пока не надоест. Но Акира уже видел достаточно, чтобы не вестись на эту картину. Какаши замечал всё. Когда Наруто снова переливал чакру в ступни. Когда Саске начинал спешить. Когда Сакура упрямо пыталась пройти через боль так, будто может приказать собственному телу заткнуться. Акира перевёл взгляд на него — и перед глазами сразу, без спроса, вспыхнула картина. Берег. Туман. Мокрый песок. Бессознательное тело Какаши. И тот ублюдок, который с каким-то мерзким, холодным удовольствием вбивает сапог ему в рёбра. Внутри снова дёрнуло злостью. Быстро. Грязно. Почти стыдно по силе. — Семпай. Какаши поднял глаз от страницы. — Мм? Акира смотрел не на него, а куда-то вперёд, на ствол, по которому Наруто в очередной раз пытался забраться выше. — Вам больше нельзя терять сознание. Какаши несколько секунд молчал. Потом закрыл книгу пальцем на нужной странице и посмотрел на него внимательнее. — Что, — спросил он, — без меня было совсем тяжело? — Нет, — голос Акиры упал до опасного, металлического шёпота. Он повернул голову и встретился взглядом с Какаши. — Просто если ещё один фанатичный кусок дерьма будет при мне пинать ваше бессознательное тело… я точно не сдержусь. Я начну отрезать им конечности тупым кунаем, долго и с удовольствием. А это, согласитесь, очень плохой пример для детской психики. Между ними повисла короткая пауза. Впереди Наруто опять сорвался вниз и с глухим звуком шлёпнулся о землю. Сакура зло выдохнула. Саске, наоборот, удержался дольше и только потом соскользнул обратно к корням. Всё это продолжалось рядом, но будто немного в стороне. Какаши смотрел на Акиру. Без привычной ироничной прищуренности. Без ленивой улыбки под маской. Он видел перед собой не просто дерзкого юнца, а человека, чья преданность команде только что обнажила острые, хищные клыки. Потом очень тихо хмыкнул и снова опустил взгляд в книгу. — Приму к сведению, — сказал он. Акира фыркнул. — Уж будьте так добры. Какаши ничего не ответил. Только перевернул страницу. А лес вокруг остался тем же — сырым, тихим, белёсым. И всё же что-то в нём уже сдвинулось. Совсем немного. Настолько, чтобы оба это заметили и оба сделали вид, будто ничего не произошло. Дальше всё пошло быстрее. Наруто ещё пару раз с глухим упрямством слетал со ствола, потом всё-таки сумел задержаться наверху достаточно долго, чтобы самому это почувствовать, и спрыгнул уже с таким лицом, будто лично выиграл войну у древесины. Саске молча взял новую высоту, задержался на ней на пару секунд, чиркнул кунаем и только потом спрыгнул обратно. По его лицу всё равно было видно: для себя он это успехом не считал. Сакура поднималась лучше обоих — чище, точнее, увереннее, — но каждый раз рана вовремя напоминала, что у тела есть свой предел, и ей приходилось уходить вниз раньше, чем хотелось. К полудню они вымотались до такой степени, что сил не осталось даже на привычную ругань. Какаши закрыл книгу и наконец оттолкнулся от дерева. — Хватит на сегодня. Наруто вскинул голову. — Эй, я только… — Именно, — сказал Какаши. — Ты только начал чувствовать, в чём проблема. На этом и остановимся. Наруто насупился, но спорить не стал. Слишком устал. Да и сам уже понимал, что, если полезет снова, начнёт брать дерево не чакрой, а одним раздражением, а это путь короткий и тупой. Какаши перевёл взгляд на Саске. — Ты понял механику. Теперь дело в повторении. Саске кивнул. Потом — на Сакуру. — У тебя всё уже есть. Когда плечо перестанет вмешиваться, дело пойдёт быстрее. Сакура сжала губы, явно недовольная именно этой частью формулировки, но тоже молча кивнула. Наруто тут же не выдержал: — А мне? Какаши посмотрел на него. — А тебе полезно иногда думать раньше, чем злиться. Сакура тихо фыркнула. Саске отвёл взгляд в сторону, пряча слишком заметное удовлетворение. Наруто возмущённо выдохнул, уже собираясь начать новый круг обиды, но Акира его опередил: — Не раздувайся. Для человека, который с утра воевал с деревом как с личным врагом, ты закончил день вполне достойно. Наруто моргнул. — Это сейчас была похвала? — Почти. — А нормальную можно? — Нет. Наруто всё-таки ухмыльнулся. Лес к этому часу стал светлее и суше. Туман от воды расползся, истончился, и между стволами уже лежали пятна бледного дневного света. На коре остались свежие следы от куная — у Наруто короткие и рваные, у Саске выше и ровнее, у Сакуры тонкие, почти без лишнего нажима. Акира посмотрел на эти следы. Утром они были просто кучкой выживших после битвы детей. Сейчас — всё ещё дети, всё ещё вымотанные, но эта злость в них наконец-то обрела какой-то фокус. Какаши, похоже, подумал примерно о том же. По крайней мере, его привычная ленивая отстранённость на секунду исчезла. — Возвращаемся, — сказал он. Наруто тут же оживился: — И можно поесть? — Ты же пару часов назад ел так, словно с голодного края сбежал, — устало напомнила Сакура. — Это было давно. — Это было утром. — Для меня давно! Саске закатил глаза и первым двинулся к тропе. Остальные пошли следом. Обратно они шли уже тише. Усталость брала своё. Наруто всё ещё ворчал, но вяло. Сакура берегла плечо и наступала осторожнее, чем утром. Саске молчал, глядя под ноги и явно прокручивая в голове каждую ошибку по второму кругу. Какаши снова раскрыл книгу, но страницы переворачивал не так быстро. Акира шёл чуть сбоку и смотрел на воду между деревьями, на серое небо, на старые сваи, торчащие из берега. Страна Волн выглядела так, словно давно отвыкла говорить в полный голос. Дом Тазуны показался впереди слишком мирным для места, в котором с половиц отмывали кровь. На веранде мелькнула Цунами. Увидела их, выпрямилась, заслоняясь ладонью от света, и Акира вдруг поймал себя на странной, почти нелепой мысли: хорошо, что они возвращаются сейчас просто с тренировки. Не с новой драки и с раненым телом кого-то из них на руках. Хватит с этого дома пока и того, что уже было. Он уже поставил ногу на первую ступеньку крыльца, но иллюзия мирной жизни быстро выветрилась. В Стране Волн такие передышки ничего не значили. Пока они отмывали кровь и тренировались, кто-то другой наверняка уже готовил им новые проблемы. Где-то в другом конце Страны Волн день шёл совсем иначе.

***

Гато был зол ещё с утра, а к вечеру успел дозреть до того состояния, когда человеку уже тесно в собственной коже. Он метался по кабинету, как толстая, потная крыса, которую забыли вовремя прибить. Бокал на столе стоял нетронутый. Вино успело выдохнуться. За окном серела вода, и этот вид раздражал его сам по себе. — Забуза провалился, — голос Гато был тихим, но от этого казался ещё более мерзким. — Демон Тумана, наёмник S-ранга… и он валяется где-то в лесу, зализывая раны, пока этот старый плотник продолжает строить свой проклятый мост. Стоявшие позади него наёмники, Зоури и Вараджи, благоразумно молчали, не смея перебивать босса. Но помимо шиноби Конохи у Гато была и другая проблема. Гато всё ещё должен был выполнить свою часть обещания, которое дал тем странным незнакомцам в плащах, однажды просто появившимся в его кабинете. Он был кем угодно, но не дураком, и слишком хорошо понимал: эти фанатики — не те люди, которых можно обмануть или проигнорировать. — Мне нужны четыре человека, — сухо распорядился он, глядя на наёмников исподлобья. — Двое взрослых. И двое детей. Помладше. Ищите где хотите — на окраинах, в порту, среди тех, кто задолжал мне деньги. Мне плевать. Но они должны быть живыми и относительно целыми. Зоури напротив даже не моргнул. — Когда? — Сегодня начнёте искать. Максимум — до завтра. Мне уже надоело ждать, пока каждый идиот в этой стране начнёт срывать мне планы. Он тяжело втянул воздух носом и добавил, уже тише, но от этого только хуже: — И если по дороге увидите людей Тазуны — докладывать сразу. Всех, кто крутится рядом с ним, я хочу знать поимённо. Наёмники коротко кивнули и вышли. Дверь закрылась. Гато схватил бокал и опрокинул в себя вино. Оно успело застояться и отвратительно кислило. За окном Страна Волн всё ещё казалась тихой и забитой, но эта покорность больше ничего не гарантировала. Пора было снова напомнить им, кто здесь хозяин, пока они не решили, что могут дышать без его разрешения.