Сказка на двоих

В середине бала Афина тихо вышла на улицу. В зале было слишком душно: смех, музыка, шёпоты — всё казалось гулом, который давил на грудь. Она гуляла по заснеженному двору замка, чувствовала лёгкий мороз на щеках и слышала, как скрипит снег под каблуками. Всё вокруг было наполнено тихой магией: звёзды отражались в инеевом покрывале травы, луна мягко подсвечивала башни. Она остановилась у клумбы с цветами. Красная роза словно сама притянула взгляд. Мягко сорвав её, Афина села на скамейку, аккуратно перебирая лепестки между пальцами. Её губы тихо шевелились — она напевала что-то едва слышное, почти для себя. И тогда рядом села маленькая птичка на ветку, чирикнула, будто откликаясь на её песню. Афина улыбнулась уголком губ, едва заметно, и продолжала тихо напевать, забывая обо всём остальном.

***

Чарли остановился в паре метров от неё, опершись спиной о дерево. Он не ожидал увидеть её такой. Долгие рассказы братьев о том, какая она… «змея» — мягко говоря, знатная, со всеми своими капризами, хитростями и острым языком — мгновенно врезались в память. С Фредом и Джорджем она училась на одном курсе, но в разных факультетах, так что они знали её «поведение» не понаслышке. Но сейчас перед ним сидела совсем другая Афина: тихая, почти уязвимая, нежная. Он не мог отвести взгляд. Что-то в этом контрасте — между строгой старостой Слизерина и девушкой с розой на коленях — задело его сильнее, чем он ожидал. В этот момент он понял: то, что он слышал — это лишь половина истории.

***

Вдруг она повернула голову. Лёгкий шелест ткани его костюма едва слышался, но хватило мгновения, чтобы всё внимание сосредоточилось на нём. Жизнь с отцом научила её быть готовой ко всему, сторожиться каждого движения, каждого взгляда. И вот он — тот, кто часто снился ей по ночам и засел слишком глубоко в душу. Но Афина не подала вида. Улыбка исчезла с лица, радость сменилась холодом, привычной маской, которой она научилась пользоваться с детства. Губы сжались, внутри всё кричало: убегай. Но наружу — ни капли страха, ни намёка на растерянность. И тогда он заговорил первым. — Волчонок? — его голос был мягким, с лёгкой улыбкой, играющей в словах старого прозвища. — Я же не ошибаюсь? Афина едва заметно напряглась: давно её так не называли. Но в голосе — тепло, которое нарушало привычную броню. — Ты… Чарли? если я не общаюсь. — спокойно, ровно произнесла она, не подавая виду, что сердце бьётся быстрее. Он улыбнулся шире, заметив холодок в её глазах, и сделал шаг ближе, не спеша. — Так и есть. А я уж подумал, что меня уже совсем забыли. Афина слегка кивнула, продолжая держать дистанцию. И хоть лицо её оставалось каменным, внутри что-то дрогнуло. — тебя не забудешь..Я до сих пор не понимаю, почему ты называешь меня Волчонок. Чарли усмехнулся, но не сразу ответил. Вместо этого взгляд его на мгновение ушёл куда-то в сторону — в прошлое. "…Трибуны гудели. Холодный ветер рвал мантии, а над полем свистели мётлы. Матч Слизерин — Гриффиндор шёл жёстко, почти на грани. Афина тогда была совсем мелкой — первый курс. Слишком маленькой для взрослого квиддича. Слишком упрямой, чтобы это признать. Он помнил, как орал с края поля на слизеринского капитана — Френка: — Ты с ума сошёл?! Девчонка на первом курсе, да ещё охотницей?! А потом всё пошло не по плану. Её сбили в воздухе — грубо, нарочно. Мётлу дёрнуло, она почти сорвалась. Трибуны ахнули. Но она не упала. Она вцепилась в древко, как зверёк, который отказывается сдаваться. Зло. Яростно. До побелевших пальцев. Поднялась выше, перехватила квоффл — и через минуту забила гол, будто ничего не случилось. Злая. Упрямая. С горящими глазами. Маленькая — но опасная. Тогда он только выдохнул и пробормотал себе под нос: — Да ты ж… Волчонок маленький.." Воспоминание растаяло так же быстро, как и появилось. — Уизли? — раздался её голос. — Ты куда пропал? Он моргнул и снова посмотрел на неё — уже здесь, сейчас. Взрослую. Сдержанную. Всё такую же опасную. — Да так… — усмехнулся он. — Почему «Волчонок»? Не знаю просто пришло в голову на первом матче.. — Я не Волчонок. И никогда им не была, — отрезала Афина. — Это раз. И два — я не думаю, что нам вообще стоит разговаривать сейчас. Он приподнял бровь, но в голосе не было насмешки — только интерес. — И почему же нельзя? — спокойно спросил он. — Стесняешься? Или просто ищешь повод уйти? Чарли сделал шаг ближе. Не давил — но и не отпускал. Просто оказался в её пространстве, так, что уйти стало сложнее, чем остаться. — Потому что ты и твоя семья не вписываетесь в мой образ жизни, — произнесла она ровно. — Вы лишь… обычные. Слово сорвалось почти невинно. Но он напрягся — заметно. — Обычные, значит? — переспросил он, прищурившись. — И что дальше? Нам нельзя общаться? Или ты просто пытаешься уйти от темы, Нотт? Он произнёс её фамилию спокойно, но в этом было что-то цепкое — будто он нарочно напомнил, кто она и из какого мира. — Ты даже не представляешь, от чего я пытаюсь уйти, — тихо ответила Афина, сжав губы. Ветер тронул край её платья, роза на скамейке дрогнула. Между ними повисла пауза — плотная, тяжёлая. — Тогда объясни, — сказал Чарли уже тише. — Потому что сейчас это звучит не как высокомерие… А как защита от чего-то или.. Кого-то.. Она подняла на него взгляд — холодный, зелёный. — Объяснить то, чего ты всё равно не поймёшь? — тихо сказала она. — Мы живём в разных мирах. Так что не спрашивай о том, чего не знаешь. — А чего именно я не знаю? — не отступил Уизли. — Расскажи. Узнаю. Может… помогу. Она посмотрела на него в последний раз. В её взгляде мелькнуло что-то болезненное, почти живое — и тут же исчезло, будто его и не было. Ответа не последовало. Афина резко поднялась. Ткань мантии тихо прошелестела, словно заклинание, сорвавшееся с губ. Она развернулась и, не оглядываясь, направилась обратно в зал. Свечи дрогнули, пламя на миг вытянулось вслед за ней — будто даже замок почувствовал напряжение. Чарли остался стоять. Он смотрел ей вслед, хмурясь, и впервые за весь разговор понял: она уходит не потому, что считает себя выше. А потому, что боится — и не за себя. Холод каменных стен вдруг стал ощутимее. — Волчонок… — почти неслышно произнёс он, уже зная, что она не ответит.