Сказка на двоих

Афина почти вбежала в зал, стараясь держаться у стен, будто они могли её спрятать. Музыка, смех, блеск свечей — всё резало слух и глаза. Она быстро нашла своих: Лейла и Дин стояли у колонны, переговариваясь вполголоса. Едва они её увидели, оба напряглись. — Афи?.. — осторожно спросила Лейла. — Всё хорошо? Ты выглядишь… встревоженной. Афина попыталась улыбнуться, но губы не слушались. Взгляд бегал, будто искал выход, а пальцы дрожали, сжимая край мантии. Дин прищурился, быстро окинул её взглядом — привычка, выработанная годами. — Какое «хорошо», Лей? — хмыкнул он, но в голосе не было насмешки. — Я её такой видел всего пару раз. И если учесть, что её отец уже ушёл, а Тео ничего не натворил… Он резко замолчал и посмотрел прямо на неё. — Уизли. Что он сделал? Афина тихо выдохнула, будто с плеч свалился тяжёлый камень, но тут же стало ещё тяжелее. — Ничего, — быстро сказала она. — Правда. Он просто… говорил со мной. Она отвела взгляд, раздражённо провела ладонью по лицу и усмехнулась — коротко, почти зло. — Я просто не ожидала этого. Вот и всё. Боже, что за бред… — прошептала она. — Я из-за обычного разговора так переживаю, будто снова… Она замолчала, не договорив. Лейла шагнула ближе и осторожно накрыла её руку своей. — Афина, — тихо сказала она. — Если ты так реагируешь, значит, это было не «просто». Афина сжала пальцы в кулак и на мгновение прикрыла глаза. — Он из другого мира, — выдохнула она. — И я не должна была вообще с ним говорить. Дин переглянулся с Лейлой. — «Не должна» — это ты так решила? — спросил он спокойно, но твёрдо. — Или тебя так научили? Афина резко подняла голову, в глазах вспыхнуло раздражение — не показное, а настоящее, вырвавшееся из-под контроля. — Да какой к чёрту суженый! — сорвалось у неё тише, чем ожидалось, но от этого только жёстче. — Если ты правда веришь, что судьба раздаёт нам каких-то «суженых», значит, ты ещё не выросла, Лей. Жизнь не сказка. Тут нет хэппи-эндов по умолчанию. Лейла отшатнулась на полшага, но не обиделась. Она лишь внимательно посмотрела на Афину — впервые не как подруга, а как человек, который пытается понять. — Я не про сказки, — мягко сказала она. — Я про страх. Ты не злишься. Ты боишься. Афина сжала зубы, плечи напряглись. — Конечно боюсь, — почти прошептала она. — Ты даже не представляешь, чем это может закончиться. Отец не прощает слабости. Для него любой шаг в сторону — предательство. Она резко выдохнул. — А Уизли — это именно шаг в сторону. Опасный. Дин нахмурился, оперся плечом о колонну, сложив руки на груди. — Тогда ответь честно, Афи, — сказал он без нажима. — Ты боишься отца… или того, что тебе с ним было не всё равно? Молчание затянулось. Музыка где-то сменилась, раздался смех, звон бокалов — бал продолжал жить, будто ничего не происходило. Афина медленно опустила взгляд. — И того и другого, — наконец сказала она. — Но второе куда опаснее. Лейла тихо кивнула, будто получила подтверждение своим мыслям. — Тогда не в нём проблема, — сказала она. — И не в тебе. Проблема в том, что тебе никогда не позволяли выбирать. Афина усмехнулась — горько, без тени веселья. — В моём мире выбор — это роскошь, — ответила она. — А роскошь всегда дорого обходится. Она подняла голову, лицо снова стало холодным, собранным — слизеринская маска вернулась на место. — И мне сейчас не до чувств. Ни своих. Ни чужих... И для Чарли я просто очередная девчонка, — процедила она. — Думаете, он вообще посмотрит на меня? Бред. Он Слизерин ненавидит похлеще своих братьев. — Ну а если ты для него не «очередная»? — осторожно сказала Лейла. — Если ты… — Не неси херни, — перебила Афина резко. — Не начинай. Она провела рукой по волосам, сбивая идеально уложенные локоны. — Такие, как он, не смотрят на таких, как я. Для них я змея, высокомерная, холодная, «дочка своего отца». Удобный ярлык. Никто не хочет разбираться глубже. Дин тихо выдохнул, глядя на неё исподлобья. — Ты сейчас не про него говоришь, Афи. Ты про себя. Она вздрогнула. — Я реалист, — бросила она. — И знаю, чем всё это заканчивается. Сплетнями. Презрением. Давлением. А потом отец узнаёт — и всё. Конец. Не только мне. — А если он не такой, как ты думаешь? — не отставала Лейла. — Ты же сама злишься не потому, что тебе всё равно. — Я злюсь, потому что мне нельзя быть не всё равно! — вспыхнула Афина, почти шёпотом, но от этого ещё яростнее. — Потому что любое «а вдруг» для меня — роскошь, которую я не могу себе позволить. Она отвернулась, часто дыша. Руки дрожали, и она сжала их в кулаки, впиваясь ногтями в ладони. — Он посмотрит на меня, — продолжила она тише. — Увидит фамилию. Мантию. И всё. Этого достаточно, чтобы отвернуться. Дин подошёл ближе, понизил голос: — А если он уже посмотрел? Не на мантию. Не на фамилию. Афина замерла. На секунду — всего на одну — в её взгляде мелькнул страх. Не злость. Не холод. Страх. — Тогда он совершил ошибку, — сказала она глухо. — И я не позволю ему за неё расплачиваться. Музыка в зале стала громче, объявляя следующий танец. Где-то в толпе мелькнули рыжие волосы. Афина эточувствовала. Но чувствовала.

***

От лица Чарли Чарли вошёл в зал спустя несколько минут после Афины. Шум голосов, музыка и свет заколдованных люстр обрушились на него разом, но внимание сразу выхватило одно — напряжение, повисшее в воздухе. Будто он опоздал не на пару минут, а на целую главу. — Ты где пропадал? — Фред возник рядом с привычной ухмылкой. — Мы уже решили, что ты нашёл себе семикурсницу на вечер. — Если бы, — отозвался Чарли, скользнув взглядом по залу. — Они тут все какие-то… слишком. Словно витрины перед Рождеством. — Ну да, — подхватил Джордж. — Блеска много, а толку мало.— Он прищурился. — А ты всё ещё свою единственную ждёшь? У Билла скоро ребёнок, а ты всё с драконами да с Румынией. Чарли усмехнулся и пожал плечами. — Мне всего двадцать три. Некоторые и в тридцать только начинают. Он сделал глоток сока. — И дом у меня есть, если уж так интересно. — О, весомый аргумент, — хмыкнул Фред. — «Здравствуйте, я Чарли Уизли, у меня есть дом и я не боюсь огня». — Идеальный кандидат, — добавил Джордж, но тут же стал серьёзнее, внимательно посмотрев на брата. — Только думаешь ты сейчас явно не о доме. Взгляд Чарли снова ушёл вглубь зала — туда, где у слизеринского стола стояла Афина Нотт. Тёмное платье резко выделяло её среди остальных. Она держалась прямо, холодно, будто весь бал был не праздником, а испытанием. И всё же в ней было что-то живое, упрямое — совсем не то, что описывали близнецы. — Ты пялишься, — тихо заметил Фред. — Смотрю, — спокойно поправил Чарли. — На Нотт? — Джордж тихо присвистнул. — Тогда ты точно влип. — Не начинай, — коротко бросил Чарли, хотя голос выдал напряжение. Перед глазами всплыл двор, скамейка, красная роза в её пальцах и тихая мелодия, которую она напевала, думая, что её никто не слышит. Эта картина никак не вязалась с образом «холодной змеи». — Она опасная, — уже без шуток сказал Фред. — И характер у неё… — Я знаю, — перебил Чарли. — Вы знаете только то, что она позволяет видеть. Близнецы переглянулись. — Ох, — протянул Джордж. — Это уже серьёзно. — Или очень плохо закончится, — добавил Фред. Музыка сменилась, объявили следующий танец. Гости задвигались, зал наполнился шумом. Афина всё ещё стояла на том же месте, но теперь её поза была напряжённой, словно она чувствовала чужой взгляд. И в этот момент Чарли понял: дело было не в факультетах и не в фамилиях. Она сама выстроила вокруг себя стены — и вопрос был лишь в том, позволила бы она хоть кому-то к ним приблизиться.

***