Сказка на двоих

Утро началось на удивление спокойно. Чемоданы были собраны ещё с вечера, а нервы — отодвинуты на второй план усилием воли. Нехорошее предчувствие всё ещё сидело внутри Афины, тёмным комком под рёбрами, но она упрямо его подавляла. Она проверила, собрался ли Тео, коротко кивнула и направилась к станции. Дальше — вагон, дорога, привычная суета перед отъездом. И именно на этом пути она врезалась в кого-то плечом. — Смотри, куда прёшь, придурок, — резко бросила Афина, поднимая глаза. — Никто не виноват, что ты коротышка и тебя фиг заметишь, Нотт, — лениво отозвались сверху. Она мгновенно узнала этот голос. — Уизли, ты совсем охренел?! — вспыхнула она. В голове уже выстроилась очередь из колких фраз, но договорить она не успела. В конце коридора появился Снейп, окидывая учеников холодным взглядом и проверяя, все ли на месте. Афина резко выпрямилась, молча прошла мимо Фреда, но, поравнявшись с ним, всё же наклонилась и тихо прошипела: — Ты ещё у меня получишь, Уизли. — Буду с нетерпением ждать, змейка, — так же тихо ответил он, ухмыляясь. Она не обернулась. Каблуки чётко отбивали шаги по полу, лицо снова стало холодным и невозмутимым. Афина злая ворвалась в свой вагон и ещё добрых полчаса бухтела себе под нос, называя Уизли всеми возможными эпитетами. Раздражение не отпускало, будто он нарочно задел что-то глубже, чем просто гордость. Наконец она устало выдохнула, взмахом палочки наколдовала себе кофе и села у окна. Поезд тронулся, пейзаж за стеклом медленно поплыл назад. Афина достала карандаш. Она умела рисовать. Всегда умела. Просто делала это редко. Отец ненавидел её увлечение. Считал пустой тратой времени, недостойной фамилии Нотт. После очередного холодного замечания в детстве Афина убрала карандаши подальше — вместе с желанием быть собой. Но иногда рука сама тянулась. Сейчас линии ложились легко, будто кто-то вел её пальцы. На бумаге появлялись горы — высокие, острые, с белыми вершинами. Внизу — озеро, спокойное и глубокое, отражающее небо. Чуть в стороне вырос уютный домик, словно спрятанный от всего мира. А над обломками скал кружил дракон. Она не думала, что рисует. Не анализировала. Просто выпускала наружу то, что копилось внутри годами. Душа говорила — рука слушалась. Когда рисунок был почти закончен, Афина почувствовала усталость. Она положила карандаш, прижала лист к груди и закрыла глаза. Поезд тихо стучал колёсами. Кофе давно остыл. Афина уснула, всё ещё думая об этом рисунке, не подозревая, что через несколько лет он перестанет быть просто линиями на бумаге. Иногда судьба сначала рисует эскиз. А потом делает его реальностью.

***

Когда Афина проснулась, поезд уже замедлял ход, подъезжая к станции. За окном мелькнули знакомые очертания — серое небо, холодный воздух, ощущение дома, который домом не был. Она быстро собралась, убрала рисунок поглубже в сумку и вышла в коридор. На платформе её уже ждал Тео. Они обменялись коротким взглядом — без слов, но с полным пониманием — и вместе направились к отцу. — Быстрее нельзя было? — раздражённо бросил Дориан, едва они подошли. — У меня, между прочим, работа. И кроме того, что вас встречать, дел хватает. Афина сжала пальцы, чувствуя, как внутри снова поднимается знакомая волна. Она сдержалась. Почти. — Мы не просили тебя встречать, — тихо, но отчётливо сказала она. — Сами бы добрались. Мы не маленькие. Он резко повернулся к ней. — Ты грубить мне вздумала?! Маленькая чёртова… — Ну что вы, отец, — перебила Афина, мгновенно надев маску вежливости. — Я бы никогда не посмела вам грубить. Язвительность в её голосе была тонкой, почти изящной, но от этого не менее ощутимой. Дориан прищурился, но ничего не ответил. Лишь резко развернулся к камину. — Пошли, — бросил он. Через мгновение пламя охватило его фигуру — и он исчез, отправившись на работу. Афина выдохнула. Только теперь. Она посмотрела на Тео, слегка коснулась его плеча. — Домой. Они шагнули в камин вместе. Огонь сомкнулся вокруг них — и через секунду брат и сестра оказались в доме, где стены хранили слишком много воспоминаний, от которых невозможно было избавиться. Каникулы начались. И Афина уже знала: лёгкими они не будут.

***

Дома они разошлись по своим комнатам, быстро разобрали вещи, сделали всё необходимое и спустя время встретились на кухне. В доме стояла тишина, нарушаемая лишь тихим шипением кофеварки. Афина готовила кофе, опершись бедром о столешницу. Взгляд был рассеянным, мысли — явно не здесь. — Ё-маё, Тео! — вздрогнула она, когда он внезапно оказался за спиной. — С тобой реально умереть можно. Она схватилась за сердце, бросив на брата сердитый взгляд. — Не умрёшь, — усмехнулся он. — Молодая ещё. Он прищурился. — О чём задумалась? — Да так… — отмахнулась Афина. — Неважно. Тео улыбнулся слишком хитро. — Или о ком-то? — протянул он. — Кайтесь, сестрёнка. Афина отвела взгляд — и этого оказалось достаточно. — Ага, — кивнул Тео. — Значит, всё-таки о ком-то. Давай, говори. — Ты его не знаешь, — устало сказала она. — Так что смысла нет. Брюнет нахмурился. — Не знаю? — переспросил он. — Это что, магл какой-то? Ты с дуба рухнула? — Нет, нет, — быстро ответила Афина. — Он маг. Просто… старше тебя. Намного. Ну и меня тоже. — Старше? — Тео прищурился. — Это насколько? Года три? Четыре? Афина тихо выдохнула. — Шесть лет. Тео поперхнулся чаем. — Шесть лет?! — выдавил он. — Ты совсем с ума сошла?! — Да не дура я, — резко бросила Афина. — И вообще… всё. Отстань. Она взяла кружку с кофе и направилась к лестнице. — Афина! — окликнул он. — Доброй ночи, Тео, — отрезала она, даже не обернувшись. Шаги стихли наверху. А Тео так и остался на кухне, глядя ей вслед и понимая: эта история явно будет куда сложнее, чем ему хотелось бы..

***

Когда Дориан вернулся домой, напряжение в доме стало почти осязаемым. Воздух словно сгустился, стены давили, а тишина резала слух. Афина почувствовала это ещё до того, как услышала его шаги. А когда домовик передал, что отец зовёт её в кабинет, внутри что-то холодно оборвалось. Страх, давно знакомый, но не менее страшный, медленно поднялся из глубины. Она постучала и вошла. — Отец… вы меня звали? — голос был тихим, но ровным. Она не позволила страху вырваться наружу. — Звал, — холодно отозвался Дориан. — Что за представление ты устроила на зимнем балу? Она напряглась. — Ты разговаривала с Уизли. Он резко поднял на неё взгляд. — Ты хоть понимаешь, к чему это может привести?! Ты портишь нашу репутацию! Афина замерла. Откуда он знает?.. Мысли спутались, дыхание сбилось. — Откуда… — голос дрогнул. — Говори внятнее, Афина Амелия Нотт. Полное имя прозвучало как приговор. Она перестала дышать. Она знала: оправдания больше не имеют значения. Наказание всё равно будет. — Отец… это была случайность, — слова путались. — Я не хотела… он сам начал… — А грубила ты мне тоже случайно? — перебил он. Дориан поднялся из-за стола. Ноги Афины ослабли, тело будто налилось свинцом. Она не знала, что сказать. Просто смотрела, как он берёт палочку. — Думаю, стоит напомнить тебе, — произнёс он холодно, — что ты всего лишь жалкое подобие Ноттов. Ничтожество, не понимающее, как следует себя вести. Твоё воспитание — моё разочарование. Она даже не попыталась отступить. — Круцио. Боль накрыла мгновенно. Афина упала на пол. Она больше не кричала — привыкла. Тело выгибалось, мышцы сводило, а по щекам катились слёзы, беззвучные и беспомощные. Мир сузился до боли. А потом — тьма.