Не своя правда

Уже дома отец пригласил его в кабинет. Доун вошёл, ожидая разговора о работе, о филиале, о чём угодно. Вместо этого председатель молча протянул ему листок бумаги. - Что это? спросил Доун. - Квартира на окраине. Третий этаж, сорок седьмая, - отец отвернулся к окну. - Я уверен, что ты хочешь знать, где он. Не вопрос, а утверждение. Доун смотрел на листок. Простой адрес, несколько строчек. Но руки вдруг задрожали. - Я не просил... - Знаю. - Председатель не оборачивался. - Но ты бы всё равно искал. Лучше я дам, чем ты будешь метаться неделями. Пауза затянулась. Доун сложил бумагу, сунул в карман. - Спасибо, - сказал он тихо и вышел. *** Дорога заняла сорок минут. Сорок минут, чтобы передумать, развернуться и забыть. Но он продолжал ехать. Мимо центра с его небоскрёбами, мимо спальных районов, всё дальше на окраину, где дома становились всё ниже, улицы всё грязнее, а фонари горели через один. Когда он припарковался у обшарпанной пятиэтажки, его "Мерседес" здесь выглядел как издевательство. Слишком новый. Слишком дорогой. Слишком не отсюда. Третий этаж. Квартира 47. Доун посмотрел на тёмные окна. Где-то там, за одним из них, жил Джихун. Человек, которого он месяц пытался забыть, но безуспешно. Он сжал руль. Последний шанс уехать. Вместо этого вышел из машины. Подъезд встретил его запахом сырости и облупившейся краски на стенах. Лифт не работал, на двери висела табличка "Ремонт", покрытая слоем пыли. Доун поднялся пешком, считая ступени. Тридцать шесть до третьего этажа. Тридцать шесть шагов к человеку, от которого он бежал целый месяц. Квартира 47. Дверь была обшарпанной, с облезлой краской и старым замком. Доун стоял перед ней, не решаясь постучать. Что он скажет? Зачем пришёл? Он сам не знал, но поднял руку и постучал. Тишина. Потом он услышал шаги. Медленные, тяжёлые. Щелчок замка. Дверь открылась. *** Джихун выглядел другим. Худее, чем Доун помнил. Острее. Волосы отросли, падали на глаза. Щетина, тёмные круги, потухший взгляд. На нём была старая футболка и спортивные штаны, ничего общего с теми костюмами, которые он носил раньше. Он смотрел на Доуна, не говоря ни слова. Без удивления. Без страха. Просто смотрел. - Можно войти?- спросил Доун. Джихун помедлил. Потом отступил в сторону. *** Квартира была ужасной. Одна комната, крошечная кухня, совмещённый санузел. Продавленный диван, который явно служил и кроватью. Стол с ноутбуком старым потрёпанным. На кухне пустые упаковки от рамёна. Доун стоял посреди этого убожества и чувствовал, как что-то сжимается в груди. Джихун жил так. Целый месяц. Пока Доун был в Сингапуре, в пятизвёздочных отелях, с ресторанами и горничными. - Садись, - сказал Джихун. Голос был хриплым, будто он давно ни с кем не разговаривал. - Если найдёшь куда. Доун сел на диван. Джихун остался стоять у окна, прислонившись к стене. Между ними была вся комната. Целая пропасть. ** Молчание тянулось долго. - Зачем ты пришёл? - спросил Джихун наконец. - Не знаю. - Не знаешь? - удивился Джихун. - Отец сказал, где тебя найти. Я просто..., - Доун запнулся. - Я должен был увидеть... - Увидел, - Джихун развёл руками. - Вот он я. Во всей красе. В его голосе была горечь. И, наверное, стыд. - Ты, наверное, меня ненавидишь, - сказал он тихо. Доун не ответил. - Я бы ненавидел, - Джихун отвернулся к окну, - после всего, что я сделал. Как я тебя использовал. Как врал. - Джихун... - Я сам на себя смотреть не могу, - его голос дрогнул. - Был таким идиотом. Думал, что всё контролирую. Что я, хозяин игры. А оказалось..., - он рассмеялся надломленно, - Оказалось, я был пешкой. Всю жизнь. Меня вырастили как оружие, направили на цель и ждали, когда я выстрелю. - Но ты не выстрелил. Джихун обернулся. - Что? - Ты не выстрелил, повторил Доун. - Ты мог разрушить всё. Мог продолжить игру. Вместо этого рассказал нам правду и ушёл. - Это не делает меня хорошим человеком. - Нет. Но это делает тебя..., - Доун искал слова, - настоящим. Тишина. Джихун смотрел на него, и в его глазах было что-то, чего Доун не видел раньше. Надежда? Страх? - У меня есть предложение, - сказал Доун. Джихун ждал. - Мы открываем новый офис. Далеко отсюда. В другой стране. Мне нужен человек, которому я могу доверять. - Доверять? - Джихун рассмеялся горько. - После всего? - Да. После всего. - Почему? - Потому что ты рассказал правду, когда мог продолжать лгать. Потому что ты ушёл, когда мог остаться и получить всё. - Доун сделал последний шаг, и теперь между ними было несколько сантиметров. - Потому что ты сказал, что любовь ко мне тебя изменила. И я хочу узнать, правда ли это. Джихун смотрел на него с расширенными глазами. - А если я снова облажаюсь? - Тогда облажаемся вместе. Пауза. - Куда?- спросил он хрипло. - Что? - Этот офис, где он? - Токио или Гонконг. На твой выбор. - На мой выбор, - повторил Джихун. Попробовал слова на вкус. - Давно мне никто не давал выбора. - Теперь даю. - Гонконг, - сказал Джихун. - Подальше от всего этого. - Гонконг так Гонконг. *** Три месяца спустя. Гонконг. Доун прилетел на проверку. Так он это называл. Посмотреть, как идут дела в новом офисе. Встретиться с партнёрами. Оценить работу. Но на самом деле он прилетел увидеть Джихуна. Три месяца они не виделись. Три месяца телефонных разговоров, коротких сообщений, отчётов по электронной почте. Формально. Вежливо. Будто между ними ничего не было. Джихун встретил его в аэропорту. Выглядел лучше, чем в той квартире, но всё ещё напряжённым. Острые скулы, внимательные глаза, сдержанная поза. - Добро пожаловать в Гонконг, - сказал он. - Спасибо. Они пожали руки. Как коллеги. Как едва знакомые люди. В машине ехали молча. *** Вечером был ужин со старшими партнёрами компании. Роскошный ресторан на верхнем этаже небоскрёба. Вид на ночной Гонконг. Дорогое вино, изысканные блюда, разговоры о бизнесе. Джихун сидел рядом с Доуном и почти не говорил. Отвечал на вопросы коротко, вежливо. Улыбался, когда было нужно улыбаться. Но глаза оставались пустыми. Доун, наоборот, перестарался с весельем. Смеялся громче, чем нужно, выпил больше, чем хотел, и говорил за двоих. Компенсировал молчание Джихуна. Заполнял пустоту между ними. Партнёры ничего не заметили. Или сделали вид, что не заметили. *** Ужин закончился ближе к полуночи. Они вышли из ресторана вместе. Партнёры разошлись по такси, а Джихун остановился возле своей машины и посмотрел на Доуна. - Отвезти тебя в отель? - спросил Джихун. Доун кивнул. Ночной воздух обволок их теплом и влажностью. Сингапур даже ночью не остывал. *** Так прошло несколько дней. Доун приезжал в офис утром. Смотрел отчёты, встречался с сотрудниками, обсуждал стратегию. Джихун был рядом профессиональный, собранный, безупречный. И абсолютно недоступный. Между ними была стена. Невидимая, но ощутимая. Доун чувствовал, как напряжение нарастает. С каждым днём, с каждым часом. Каждый раз, когда их руки случайно соприкасались. Каждый раз, когда он ловил на себе взгляд Джихуна быстрый и осторожный, тот сразу отворачивался. Они оба чего-то ждали. И оба боялись сделать первый шаг. На четвёртый вечер Доун не выдержал. - Поужинаем вместе? - спросил он. - Только мы. Без партнёров. Джихун помедлил. - Хорошо. *** Ресторан был маленьким, уютным. Не те роскошные места, куда они ходили с партнёрами. Простая еда, приглушённый свет, столики в нишах. Доун заказал вино. Потом ещё бутылку. И ещё. Джихун почти не пил. Наблюдал, как Доун опустошает бокал за бокалом. - Ты слишком много пьёшь, - сказал он. - Знаю. - Зачем? Доун посмотрел на него. Вино туманило голову, но мысли были ясными. Яснее, чем за все эти дни. - Потому что иначе не могу, - сказал он. - Сидеть рядом с тобой. Делать вид, что ничего не было. Что я не думаю о тебе каждую чёртову минуту. Джихун замер. - Доун... - Три месяца. Три месяца я пытался забыть. Работал как проклятый. Почти не спал. И всё равно каждую ночь, думал о тебе. - Прекрати. - Почему? - Потому что ты пьян. И потому что завтра пожалеешь. - Не пожалею. Доун встал. Покачнулся. Джихун машинально подхватил его за локоть. - Отвези меня к себе, - попросил Доун. - В смысле? - В твою квартиру. Хочу увидеть, где ты живёшь. - Доун, это плохая идея. - Мне всё равно. Джихун смотрел на него долго. В его глазах была борьба. Желание против разума. Потребность против страха. - Ладно, - сказал он, наконец. - Поехали. *** Квартира Джихуна в Гонконге была лучше, чем та дыра в Сеуле. Но всё равно скромная. Маленькая гостиная, спальня, кухня. Минимум мебели, минимум вещей. Доун прошёлся по комнате. Посмотрел на книги на полке. На вид из окна, на огни ночного города. - Уютно, - сказал он. - Не ври. - Не вру. - Он обернулся. - Это ты. Без масок. Без притворства. Джихун стоял у двери. Не двигался. Будто готовился бежать. - Тебе нужно в отель, - выдохнул он. - Вызову такси. - Нет. - Доун... - Я остаюсь здесь. На ночь. Джихун открыл рот, но быстро закрыл. - Ты не можешь просто..., - Джихун сжал кулаки. - Ты не можешь приезжать сюда, говорить такие вещи и ожидать, что я... - Что ты, что? - Что я буду держать дистанцию! - Голос Джихуна сорвался. - Три месяца я пытаюсь быть профессиональным. Делать вид, что мы просто коллеги. Что между нами ничего нет. А ты приезжаешь и разрушаешь всё за один вечер! - Хорошо. - Что хорошего-то? - Хорошо, что разрушаю, - Доун сделал шаг к нему, - потому что я устал притворяться. Джихун отступил. Спиной упёрся в дверь. - Мне нужно уйти, - сказал он. - Мне нужно... Доун не дал ему договорить. Шагнул вперёд, прижал его к двери. Поцеловал. Джихун замер. На секунду. Две. А потом ответил. Поцелуй был голодным, почти болезненным. Три месяца расстояния выплеснулись в одно мгновение. Руки нетерпеливо стягивали рубашки, пуговицы отлетали, ткань рвалась где-то между "осторожно" и "всё равно". Доун прижимал Джихуна к двери, чувствуя его тело, его дыхание, его сердцебиение. Всё, почему скучал. Всё, что пытался забыть. - Доун..., - выдохнул Джихун, - ты пьян... ты пожалеешь... - Нет. - Доун укусил его за шею. - Не пожалею. Они до спальни дошли, сбрасывая одежду на ходу. Рубашка, брюки, всё остальное осталось где-то между дверью и кроватью. Упали вместе, задыхаясь. Говорить больше не было смысла. *** Джихун не спал всю ночь. Лежал в темноте, слушая дыхание Доуна рядом. Тот заснул почти сразу вымотанный и опустошённый. А Джихун смотрел в потолок и ждал. Ждал, когда наступит утро. Когда Доун проснётся, протрезвеет и поймёт, что сделал. Когда посмотрит на Джихуна с сожалением, или отвращением, или холодом. Когда скажет: "Это была ошибка." Или просто уйдёт. Молча. Без объяснений. Так было бы правильно. Так было бы справедливо. После всего, что Джихун сделал, он не заслуживал ничего другого. За окном светало. Серый рассвет заливал комнату. Джихун осторожно выскользнул из постели, стараясь не разбудить Доуна. Прошёл на кухню босиком, в одних брюках. Встал у окна и смотрел на просыпающийся город. Сейчас Доун проснётся. Оденется. Скажет что-то вежливое и уйдёт. "Это была ошибка." "Мы оба были пьяны." "Давай забудем." Джихун готовился к этому разговору. Репетировал в голове свой ответ. Спокойный. Понимающий. "Конечно. Ты прав. Забудем." Он не услышал шума воды из душа. Не услышал шагов по коридору. Почувствовал только, когда тёплые руки обвили его сзади. Когда влажные волосы коснулись его шеи. Когда губы прижались к его плечу. - Я скучал, - прошептал Доун. Джихун замер. Только сейчас понял, что не дышал. Выдохнул. - Ты... ты не жалеешь? - Голос дрожал. - Нет. - Но ты был пьян... - Не настолько. - Доун развернул его к себе. Посмотрел в глаза. - Я знал, что делаю. Хотел этого. Хочу до сих пор. - Доун... - Мне надоело бегать. Надоело притворяться. Надоело делать вид, что ты мне безразличен. - Он провёл пальцами по щеке Джихуна. - Ты мне не безразличен. Я все ещё... Джихун закрыл глаза. Почувствовал, как что-то внутри, сжатое и холодное, наконец, отпускает. - Это будет сложно, - сказал он. - Мы в разных странах. Ты там, а я здесь. - Разберёмся. - Люди будут говорить. - Плевать. - Твой отец... - Мой отец знает, - Доун усмехнулся. - Думаешь, почему он дал мне твой адрес тогда, в Сеуле? Он всё понял. Давно. Джихун открыл глаза. - И что он сказал? - Сказал, что хочет, чтобы я был счастлив. И если ты делаешь меня счастливым..., - Доун пожал плечами, - ему этого достаточно. Оба молчание. Потом Джихун рассмеялся. Тихо и неверяще. - Ты сумасшедший. - Ты уже это говорил, - усмехнулся Доун. - И скажу ещё. Много раз. - Не сомневаюсь, - Доун наклонился и поцеловал его. - Привыкай. *** Так начались их отношения. Сначала на расстоянии. Доун улетел в Сеул через три дня. Но уже через две недели вернулся. Потом ещё через неделю. Потом каждые выходные. Иногда Джихун летел к нему в Сеул, в Токио, в Пекин. Куда бы ни забрасывала работа. Они встречались в аэропортах, в отелях, в чужих городах. Урывали дни, часы. Это было непросто. Часовые пояса, расписания, бесконечные перелёты. Ночные звонки, когда один засыпал, а другой только просыпался. Тоска по прикосновениям, которые приходилось откладывать на недели. Но они справлялись. Потому что каждая встреча стоила ожидания. Каждый поцелуй в аэропорту стоил разлуки. Каждое их "я скучал" стоило всех пустых ночей. *** Через полгода Доун решил поговорить с отцом. Они сидели в кабинете, в том самом, где всё началось. Где Джихун положил на стол поддельный тест. Где мир Доуна рухнул и собрался заново. - Ты хотел поговорить, сказал председатель. - Да. - О Джихуне? Доун кивнул. Сделал глубокий вдох. - Мы вместе. Уже полгода. Председатель откинулся в кресле. Его лицо ничего не выражало, но взгляд был пристальным. - Я знаю, - сказал он, наконец. - Знаешь? - Непонимающе спросил Доун - Ты летаешь в Гонконг каждые выходные. Думаешь, я не замечаю? - Он усмехнулся. - Я старый, но не слепой. Доун не нашёлся что ответить. - Он хороший работник, - продолжал председатель. - Офис в Гонконге показывает лучшие результаты за квартал. Партнёры его хвалят. - Отец, я говорю не о работе. - Я понимаю, - Председатель встал. Подошёл к окну. - Я много думал после твоего отъезда. О том, что между вами. - И? Отец помолчал, глядя на город за окном. - Шесть месяцев назад ты улетел в Сингапур, потому что не мог находиться в одном городе с ним. - Он обернулся. - А сейчас летаешь каждые выходные, чтобы быть рядом. Что-то изменилось. - Всё изменилось. - Он всё ещё тот же человек. Тот, кто пришёл разрушить нашу семью. - Нет, - Доун встал. Он человек, который отказался от мести. Который выбрал правду, когда мог продолжать врать. Который потерял всё и не попросил ничего взамен. Председатель изучал его лицо. - Ты простил его? - Я люблю его. Слова повисли в воздухе. Впервые произнесённые вслух. Впервые перед отцом. - И он? Он любит тебя? Доун вспомнил последнюю ночь в Гонконге. Джихуна, который шептал его имя в темноте. Который смотрел на него так, как будто больше ничего не существовало. - Да. Отец кивнул. Вернулся к креслу, опустился в него. - Его отец погиб из-за меня. Это мой грех. Моя вина. - Он посмотрел на Доуна. - Но, может быть, именно поэтому вы встретились. Чтобы исправить то, что я сломал. - Ты не против? - Я хочу, чтобы ты был счастлив. - Отец впервые за весь разговор улыбнулся. Устало, но искренне. - Ты счастлив с ним? Доун, не задумываясь, ответил: - Да. - Тогда приведи его на ужин. Пора познакомиться заново. *** Год спустя. Сеул. Бассейн был пустым. Раннее утро, будний день. Тот самый клуб, где всё началось. Доун приезжал сюда каждый раз, когда бывал в Сеуле по работе, по семейным делам. Плавал в одиночестве и думал. Вспоминал. Прошёл год. Целый год с того вечера в Гонконге, когда он прижал Джихуна к двери и поцеловал. Год, который изменил всё. Гонконгский офис процветал. Джихун оказался таким же блестящим, каким был в начале, только теперь без масок, без игр. Он работал с одержимостью человека, который хочет доказать, что заслуживает второй шанс. Они жили вместе. Не сразу, первые месяцы держали дистанцию, привыкали друг к другу заново. Учились доверять. Учились прощать. Это было непросто. Были ссоры, были молчаливые вечера, были моменты, когда Доун просыпался ночью и думал: а что, если он снова врёт? Но были и другие моменты. Когда Джихун смотрел на него открыто, без масок и Доун видел то, что видел с самого начала. Настоящего человека. Сломанного, несовершенного, но настоящего. "Любовь к тебе меня изменила." Это была правда. Теперь Доун знал точно. *** Он проплыл двадцать кругов и вышел из воды. Тело приятно ныло. Вода стекала по коже, холодила разгорячённые мышцы. Доун взял полотенце и направился в раздевалку. Пустой коридор. Приглушённый свет. Шкафчики из тёмного дерева те самые, у которых всё изменилось. Доун остановился у своего шкафчика. Открыл дверцу, достал одежду. Стоял спиной к двери. Щелчок замка. Доун замер. Медленно обернулся. В дверях стоял Джихун. Живой, настоящий. В простой рубашке и джинсах. Дорогие костюмы остались для офиса. Волосы всё ещё длиннее, чем раньше. Лёгкая улыбка на губах. - Ты ведь всё время на меня смотришь, - сказал он. Те же слова. Тот же голос. Но уже другой человек. Доун почувствовал, как губы сами растягиваются в улыбке. - И что это значит? Джихун сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Остановился так близко, что Доун чувствовал его дыхание. - Это значит, что ты мой, - прошептал Джихун. - И я, твой. Он поцеловал Доуна. Мягко. Нежно. Не так, как раньше без ярости, без отчаяния. Просто поцелуй. Обещание. Возвращение домой. Когда они оторвались друг от друга, Доун прижался лбом к его лбу. - Как ты меня нашёл? - Я всегда тебя нахожу. - Думал, ты в Гонконге. - Прилетел утром. Сюрприз. - Сюрприз, - Доун улыбнулся. - Ты запер дверь. - Да. - Как тогда? - Как тогда, - Джихун улыбнулся в ответ, - только теперь я никуда не уйду. Доун смотрел на него. На человека, который разрушил его жизнь и собрал её заново. На человека, которого любил. На человека, который стал его домом. - Хорошо, - сказал он. - Потому что я тебя не отпущу. Джихун рассмеялся легко и свободно. - Я не планировал уходить. Он снова поцеловал Доуна. И на этот раз не остановился. Соднце залива ло улицу за окном, равнодушное и далёкое. Там, снаружи, продолжал вращаться их привычный мир: графики, переговорные, аэропорты, бесконечная гонка за чем-то неуловимым. Но здесь, в раздевалки, всё это перестало существовать. Остались только они. И этого было достаточно. Больше чем достаточно. Конец.