The Strange Tales of Huai’an Inn | Странные истории гостиницы Хуайань

Чжунлю не стал брать лошадь напрокат, поскольку плохо умел ездить верхом. Однако он нашёл Ли Дафу, который часто ездил вверх и вниз по горам, закупая овощи, выращиваемые даосскими монахами и монахинями, и, заплатив несколько монет, сел в его повозку с ослом и выехал из города. Теперь, когда прошёл день весеннего равноденствия, мрачная зимняя атмосфера, которая встретила его по приезде, постепенно сменилась тёплым, пьянящим ароматом. Ряд ив вдоль реки Бянь мягко колыхался на ветру, а тополиный пух кружился в воздухе, словно снежинки, собираясь в пушистые белые облака на земле. По обочинам дороги пышно цвели дикие цветы - фиалки, вербена и форзиция, рассыпанные, как звёзды, в туманной траве. Чжунлю закрыл глаза и наслаждался лёгким ветерком, вдыхая слабый аромат цветов, смешанный с жизненной силой весенней земли. Больше всего он любил весну, ведь после долгой зимы, полной холода и снега, наконец наступал рассвет, словно даже самая несчастная жизнь могла увидеть проблеск надежды. Дорога была заполнена повозками и лошадьми - все везли людей, направляющихся в горы посмотреть на представление мастера и церемонию инаугурации. Ли Дафу медленно вёл повозку, болтая с Чжунлю: - Ты тоже взял выходной, чтобы подняться в горы и поглазеть на веселье? Чжунлю было лень объяснять настоящую причину, поэтому он просто согласился: - Да. - Ты когда-нибудь видел мастера Цияо? - Я пробыл в Тяньляне совсем недолго, так что я ещё не удостоился такой чести. - А я видел его однажды. Во время Праздника призраков в прошлом году, когда мастер Гуанли заболел и не мог провести церемонию, её провёл мастер Цияо. Никогда не думал, что бессмертный с таким высоким уровнем культивации может быть таким молодым. Думаю, ему чуть больше двадцати, примерно как тебе. Чжунлю приподнял бровь: - Может, он просто хорошо сохраняет молодость? Завтра надо будет спросить у девушек с улицы Шилю советы по уходу за кожей. - Ой, не говори ерунды. Разве ты не боишься навлечь небесную кару! - Я всего лишь мелкий официант, Небеса не станут обращать внимание на мои слова, - усмехнулся Чжунлю, открывая пакет из масляной бумаги и откусывая лепёшку с зелёным луком. Как только они вошли в горы, повсюду царило оживление и суета. Первоначально чистый, отрешённый от мирской суеты лесной край был насильно втянут в мирское море шумных голосов. Очевидно, Цияо Чжэньжэнь занимал видное положение среди трёх основных сект. Уже появилось как минимум три группы последователей, каждая со знамёнами, навесами и повозками, нагруженными цветами и подношениями, которые направлялись в гору. Чжунлю невольно подслушал, как молодые люди с восторгом обсуждали героические подвиги Цияо Чжэньжэня по изгнанию призраков из военного лагеря Байлу несколько месяцев назад. Их восхищение и восторженные возгласы наполняли воздух. Чжунлю не мог не вздохнуть про себя - действительно, Цияо Чжэньжэнь преуспел в даосском мире. Каково это - быть любимым и почитаемым столь многими людьми? Хотя Чжунлю не хотел признаваться в этом, он немного завидовал. Когда повозка достигла середины горы, Чжунлю спрыгнул и, избегая толпы, нашёл небольшую тропинку, ведущую к храму Ючжэнь, который сегодня, вероятно, был безлюден. Пройдя через бамбуковую рощу, он достиг южных ворот храма Ючжэнь. Ярко-красные ворота были плотно закрыты, выделяясь на фоне изумрудно-зелёного бамбука. Чжунлю присел у белой стены за воротами, достав письмо от хозяина гостиницы. Он посмотрел на изящные, грациозные иероглифы, написанные на конверте. - Время летит, жизнь коротка, слава и известность мимолётны, - тихо прочитал Чжунлю две строки, перевернув конверт, но не нашёл ни подписи, ни адресата. Эти две, казалось бы, несвязанные строки стихов несли в себе чувство меланхолии и дурного предчувствия. Это ведь не любовные стихи, правда? Пока Чжунлю размышлял, он внезапно услышал скрип открывающейся двери. Он быстро встал и встретился взглядом с парой нежных глаз за открывшимися красными воротами. Даосская монахиня, одетая в белый платок и зелёную газовую юбку, вышла из двери. Она осторожно огляделась, прежде чем снова посмотреть на Чжунлю. Чжунлю быстро поклонился и спросил: - Сяньгу¹, ваше даосское имя Тайси? ¹ Уважительное обращение к даосской монахине. Монахиня ответила поклоном: - Да, это так. Вы из гостиницы Хуайань, сюнди²? ² ​​Уважительное обращение к младшему по возрасту/статусу. Чжунлю быстро протянул письмо обеими руками: - Это письмо от нашего хозяина гостиницы для вас. Монахиня взяла письмо, и тревога в её взгляде усилилась, словно она одновременно надеялась увидеть это письмо и отчаянно пыталась скрыть своё беспокойство и… страх. Даже когда она открывала письмо, её руки слегка дрожали. Почему она боялась получить письмо от хозяина гостиницы? Увидев, что монахиня долго молчит, Чжунлю пришлось спросить: - Хозяин сказал, что у вас есть что-то для меня? - Ах, да… - произнесла она, словно внезапно выйдя из состояния оцепенения и испуга, и достала из рукава что-то, завёрнутое в платок. Изначально Чжунлю думал, что это будет какой-то обычный любовный подарок - шпилька для волос, нефритовая подвеска или вышивка. Но он никак не ожидал, что, когда монахиня развернёт платок, он увидит чёрный блестящий предмет, обёрнутый красной шёлковой нитью, размером с яйцо, с какими-то волнообразными кольцевыми узорами. Чжунлю присмотрелся внимательнее, и по всему телу у него побежали мурашки. Этим чёрным предметом оказался гигантский кокон тутового шелкопряда! Чжунлю раньше видел коконы шелкопрядов, но такого огромного… это просто чудовище. А маслянистая, мясистая внешняя оболочка, казалось, слегка меняла цвет в зависимости от угла зрения, переливаясь странным, хаотичным оттенком - чем-то средним между фиолетовым и зелёным, словно была живой. Если такой огромный шелкопряд превратится в мотылька… какого же он будет размера? - Когда будешь держать его, обязательно бери за часть, обёрнутую красной нитью, или заверни в ткань, не допускай, чтобы твоя кожа касалась его, - сказала она, снова заворачивая платок и протягивая его Чжунлю. - Передай хозяину гостиницы, что мы с моим шифу прибудем сегодня в полночь. Шифу? Почему в этом деле замешан её шифу? Чжунлю посмотрел на свёрток в платке и не решился взять его. Он осторожно спросил: - Эта штука… она живая или мёртвая? Увидев его страх, Тайси несколько раз хихикнула, и выражение её лица смягчилось. - А разве хозяин гостиницы не сказал тебе, что это такое? - …Нет… - Быть живым или мёртвым - иногда это не такой уж простой вопрос, не всё так однозначно, как чёрное и белое, - с глубокомысленным видом произнесла даосская монахиня. - Пока ты не касаешься его напрямую, всё будет в порядке. Не беспокойся. Чжунлю пришлось протянуть руку и взять странный кокон. Через слой ткани он всё ещё чувствовал едва уловимую, неприятную температуру, и у него даже возникло смутное ощущение, что тот шевелится. Теперь Чжунлю окончательно поверил, что у хозяина гостиницы и этой монахини определённо нет романа… Никто не стал бы посылать такой отвратительный любовный подарок. Чжунлю попрощался с Тайси и начал спускаться с горы с этой жуткой вещью в руках. Он был предельно осторожен, словно держал какой-то легковоспламеняющийся и взрывоопасный предмет. Вокруг было очень тихо, только ветер шелестел в ветвях деревьев, донося слабый звук песнопений и отдалённый бой гонга и барабанов - собрание уже началось. Людей на спуске становилось всё меньше - вероятно, все отправились на вершину горы смотреть собрание. Чжунлю избегал главной дороги и выбрал более уединённую тропинку, пиная камни на обочине и насвистывая на ходу, постепенно забывая о странной вещи, которую нёс с собой. Внезапно он остановился. Впереди между деревьями мелькнула фигура. На ней была одежда цвета лотоса, и она казалась очень знакомой. Разве это не Сюй Ханькэ? Чжунлю мысленно выругался. Разве он не говорил всем не выходить сегодня из дома? Как этот парень всё-таки умудрился сбежать? И где его адъютант Лю Шэн? Почему он один? Чжунлю нахмурился и сделал два шага вперёд, внимательно вглядываясь. Поза Сюй Ханькэ казалась немного странной. Его тело слегка отклонилось назад, но правая рука была вытянута прямо перед собой, а осанка выглядела немного напряжённой. Как будто… кто-то тянул его за собой. Но явно же никто не держал его протянутую руку! - Господин Сюй! - окликнул Чжунлю. На таком близком расстоянии Сюй Ханькэ должен был услышать его зов, но он не обернулся, словно ничего не слышал. Тогда Чжунлю подбежал на два шага вперёд и снова крикнул: - Господин Сюй! Куда вы идёте! Путь наверх не в той стороне! Сюй Ханькэ вёл себя как глухой, упорно игнорируя его. Чжунлю тихо выругался: - Да прекрати уже дурачиться, братец! Поколебавшись мгновение, он всё же последовал за ним. Хотя на самом деле ему было всё равно, умрёт сегодня Сюй Ханькэ или нет - они не были связаны кровными узами, и он не обязан был его спасать. Но с тех пор как он услышал то число, он невольно оказался втянут в это дело. Если с Сюй Ханькэ действительно что-то случится, он, вероятно, не сможет простить себя. «В следующий раз, когда буду спать, надо будет просто заткнуть уши ватой…» Сюй Ханькэ выглядел слабым и хрупким, и, казалось, шёл не очень быстро, но Чжунлю было трудно догнать его даже бегом. Он прищурился и пристально следил за одеждой цвета лотоса, мелькающей между деревьями. Куда же этот маленький инспектор направляется? Почему он всё больше и больше сбивается с пути? Тропа давно исчезла в густых кустах и траве, и каждый шаг давался с трудом. Чжунлю почти подумал, что Сюй Ханькэ, возможно, овладел лёгким шагом (цингун), иначе как он мог так легко передвигаться в таком месте? На протяжении всего пути Сюй Ханькэ продолжал игнорировать призывы Чжунлю и шёл вперёд, что-то бормоча себе под нос. Внезапно впереди вспыхнул свет. Густой лес расступился, и солнечный свет хлынул на его лицо. Сердце Чжунлю замерло. Горная тропа впереди обрывалась, образуя высокий утёс, за которым простирались далёкие горы и хребты, похожие на волны. Отражение высокого и далёкого неба днём должно было бы создавать величественный и свежий горный пейзаж. Но Сюй Ханькэ продолжал идти, словно вовсе не замечая обрыва. Чжунлю бросился вперёд. - Сюй Ханькэ! Остановитесь!! В тот момент, когда нога Сюй Ханькэ уже готова была ступить в пустоту, Чжунлю, собрав все силы, наконец-то успел добежать и схватил Сюй Ханькэ за рукав. В этот момент через его руку, сжимающую рукав Сюй Ханькэ, прошло нечто крайне странное и пугающее, словно электрический разряд, пробежавший по всему телу. Именно тогда он увидел, что что-то тянуло правую руку Сюй Ханькэ. Существо было размером с ребёнка пяти-шести лет, но определённо не являлось ребёнком. Оно напоминало мягкое, бескостное создание, завёрнутое в слой человеческой кожи. Кожа была покрыта мелкими морщинами, а из-за отсутствия костей и мышц состояла сплошь из жира, дрожала и меняла форму в воздухе. Оно не схватило правую руку Сюй Ханькэ пальцами, а обернуло вокруг неё всю свою руку. Бесчисленные красные нити тянулись из морщин, прилипая к одежде и коже Сюй Ханькэ, словно липкая сеть. В этот момент существо повернуло свою «голову», и его искривлённое, деформированное, постоянно извивающееся лицо встретилось с лицом Чжунлю. Его пять беспорядочно расположенных глаз, утопленных в морщинах, уставились на Чжунлю одновременно. Пустые, крайне странные глаза, казалось, выходили за пределы человеческого понимания, были наполнены холодным злом, приковывая к себе широко раскрытые от ужаса глаза Чжунлю. Красные нити, казалось, ожили и в мгновение ока распространились вдоль тела Сюй Ханькэ к руке Чжунлю. Чжунлю вскрикнул и отпустил руку, отчаянно тряся запястьем, пытаясь стряхнуть красную штуку. Но при ближайшем рассмотрении его рука была пуста - там ничего не было. Когда он снова поднял взгляд, монстра уже не было. Сюй Ханькэ стоял на краю обрыва, выглядел растерянным и смущённым, глядя на свою правую руку, а затем на Чжунлю. - Вы… официант из гостиницы Хуайань? Чжунлю, всё ещё потрясённый, осторожно подошёл к краю обрыва и посмотрел вниз. Высота составляла не менее ста футов, внизу густо росли тонкие сухие деревья - вероятно, остатки горного пожара. Острые стволы вонзались в небо, словно ножи. Если бы кто-то упал, его бы наверняка насадило на них, как на вертел. Куда делось чудовище? Неужели он ошибся? Нет… у него не могло быть такого детального и реалистичного воображения… - Почему я здесь? Где только что был потерявшийся ребёнок? - озадаченно огляделся Сюй Ханькэ. Чжунлю развернулся и резко бросил: - Разве я не говорил тебе не бродить сегодня?! Сюй Ханькэ был ошеломлён. Официант всегда улыбался в гостинице, но он не ожидал, что после работы тот окажется таким вспыльчивым. Чжунлю стоял, уперев руки в бока, пытаясь успокоиться. Что же он только что увидел? Он уставился на Сюй Ханькэ и недовольно спросил: - Какой ребёнок? Где твой спутник? - Мы отделились от толпы, когда поднимались на гору. Я собирался подождать его у храма Юйсю, но по пути увидел маленькую девочку, которая плакала под деревом, поэтому я хотел помочь ей найти семью. Я явно вёл её вверх по горе… где я? - Ты вёл её? На самом деле это она вела тебя к вратам подземного мира, ясно? - Чжунлю указал на обрыв внизу. - Знаешь ли ты, что чуть не стал шашлыком Западного региона? Сюй Ханькэ посмотрел на обрыв внизу, его лицо побледнело, и он тоже немного испугался. - Что… что происходит… - пробормотал инспектор, - Может быть, я действительно видел призрака? Призрак… Было ли то существо призраком? Но эта гора Цзилу была благословенной землёй, полной даосов, посвятивших себя истреблению демонов и спасению мира. Как здесь могли прятаться призраки? - Кто знает… - Чжунлю отошёл от края обрыва и огляделся. Здесь было так тихо, что не было слышно даже птиц. Хотя пейзаж был прекрасен, воздух был наполнен холодным и затхлым запахом. После долгого пребывания там становилось немного жутко. Даже в ясный день, при свете белого солнца, царило такое жуткое, леденящее душу ощущение, словно всё вокруг было каким-то зыбким и неопределённым. Это существо затуманило чувства людей? - Нам лучше поскорее убраться отсюда, - Чжунлю нервно взглянул на Сюй Ханькэ, его пальцы бессознательно потирали друг друга. Ощущение тех красных липких нитей, ползающих по коже, казалось, сохранялось, хотя теперь его кожа была чистой и на ней ничего не было. Пока они быстро шли обратно по той же тропе, Сюй Ханькэ догнал его и спросил: - Сяогэ³… почему ты говорил мне не выходить? Ты знал, что я встречу в горах что-то странное? ³ Уважительное обращение к младшему по возрасту/статусу. Чжунлю поджал губы. Дело касалось Чжу И, и он не слишком доверял стоявшему перед ним молодому чиновнику. - Я… мне приснился сон. Мне приснилось, что сегодня с тобой случится что-то плохое. - Кошмар? - Сюй Ханькэ на мгновение задумался, а затем спросил: - Можешь рассказать подробнее, что тебе приснилось? Тебе раньше снились такие сны? Чжунлю хотел было уклониться от ответа. В конце концов, эти учёные обычно не верили в сверхъестественное. Но он не ожидал, что Сюй Ханькэ проявит такой интерес. - Нет, просто я подумал, что сон был недобрым предзнаменованием, поэтому и напомнил тебе… Сюй Ханькэ кивнул и больше не задавал вопросов. Он сделал несколько быстрых шагов и остановился перед Чжунлю, после чего по-настоящему поклонился ему: - Сяогэ, я никогда не забуду твою милость, спасшую мне жизнь. Если в будущем я, Сюй, смогу что-то сделать, пожалуйста, дай мне возможность отплатить тебе. Чжунлю неловко махнул рукой: - Ничего серьёзного, просто сделаем вид, что ничего не было. - Как такое возможно! Я, Сюй, обязан отплатить за любую оказанную мне услугу, не говоря уже о том, что ты спас мне жизнь! - Если ты действительно хочешь отплатить, просто оставь мне немного больше чаевых, когда будешь уезжать, - небрежно ответил Чжунлю. Даже получив обещание от столь высокопоставленного чиновника, Чжунлю не чувствовал себя спокойно. Его не покидало беспокойство - он думал, что дело ещё не закончено и что он сделал что-то не так. Но ведь он просто спас чью-то жизнь - что тут может быть неправильного?