The Strange Tales of Huai’an Inn | Странные истории гостиницы Хуайань

Пока Янь Лучжи не вывели, нервы Чжунлю были напряжены до предела - он боялся, что громилы вокруг снова поднимут свои палки. Янь Лучжи выглядела истощённой, её волосы были растрёпаны, а всё тело - измождённым, словно одежда огромного размера была накинута на скелет. Если бы не две крепкие служанки по обе стороны от неё, она, вероятно, даже не смогла бы твёрдо стоять на ногах. Очевидно, она только что перенесла полусмертельные мучения от призрачного плода, а затем её заперли в дровяном сарае, где она подверглась дальнейшему террору. Её глаза были немного тусклыми, всё её существо казалось затуманенным. Даже увидев хозяина гостиницы и Чжунлю, она никак не отреагировала. Она только продолжала бормотать: - Цяньцянь… Я хочу увидеть Цяньцянь… В сердце Чжунлю возникла глубокая боль. В конце концов, отец Янь Лучжи был местным чиновником. Как Шэнь Юйсюань осмелился так обращаться с ней?! Вероятно, он полагался на то, что семья матери Лучжи находилась довольно далеко, поэтому позволял себе так беззаконно обращаться со своей законной женой. Чжунлю поспешил подойти, чтобы помочь Лучжи, но внезапно раздался старый, но властный женский голос: - Стой! Как смеет такой низкий слуга, как ты, прикасаться к невестке моей семьи Шэнь?! Выражение лица Шэнь Юйсюаня изменилось, и все слуги немедленно выпрямились, расступившись в обе стороны. Говорящей была благородная дама лет пятидесяти с небольшим, одетая в роскошную, но несколько громоздкую одежду. Её лицо, когда-то красивое в молодости, из-за повторяющихся выражений, которые она делала на протяжении многих лет, казалось особенно злобным. Пара треугольных глаз с опущенными веками смотрела на Чжу Хэланя и Гуань Чжунлю со злостью и яростью. - Мама, почему ты вышла? - тихо спросил Шэнь Юйсюань с видом послушного сына. - Если бы я не вышла, разве семья Шэнь превратилась бы в рынок, где любой бездельник или негодяй может приходить и уходить, когда ему заблагорассудится?! - старая госпожа Шэнь держалась с непреклонным авторитетом, её холодные глаза окинули заметно напуганную Лучжи. - Как только ты вступаешь в семью Шэнь, ты становишься частью семьи Шэнь. Водишь дружбу с двумя мужчинами неизвестного происхождения, а теперь хочешь уйти с ними - тебе не стыдно?! Тело Лучжи задрожало, волны стыда и унижения захлестнули её ранее оцепеневшее лицо. Чжунлю почувствовал, как внутри него поднимается волна гнева, вызванная ядовитым и саркастическим тоном госпожи Шэнь. Если бы это было раньше, он, возможно, стерпел бы. Но сегодня, когда они и так оказались в сложной ситуации, он просто перестал себя сдерживать. Хотя в душе он был зол, его улыбка становилась всё ярче и ярче, настолько яркой, что она казалась немного приторной: - Ах, госпожа, вы поистине образец добродетели, чистоты и праведности. Неудивительно, что господин Хуан так высоко вас ценит. Пять лет назад он даже оставил свою больную жену дома, чтобы сопровождать вас в поездке на гору Юньчжэ целых три дня. Как это трогательно! - Кто ты такой! Что за чушь ты несёшь! - не успел Чжунлю закончить, как лицо старой госпожи Шэнь побледнело. Все остальные были одинаково ошеломлены, а Шэнь Юйсюань с подозрением посмотрел на мать. Те, кто пробыл в семье Шэнь более пяти лет, знали, что госпожа Шэнь действительно ездила на гору Юньчжэ поклоняться Будде пять лет назад и действительно оставалась там на три дня. Проблема в том, что откуда этот неизвестный юноша, похожий на слугу, мог знать об этом, и ещё говорить, что она была с главой семьи Хуан, который вёл дела с семьёй Шэнь… Разгневанная и униженная, старая госпожа Шэнь тоже отбросила своё достойное поведение и указала длинным, ухоженным пальцем на Чжунлю: - Почему бы вам не арестовать этих двух нарушителей спокойствия и не отправить их в органы власти! Отправить их в органы власти? Чжунлю усмехнулся про себя. Это было бы замечательно. В любом случае, уездный судья тоже ведёт дела с хозяином гостиницы. - Старая госпожа, не стоит сердиться. Если я сказал что-то не то, просто считайте это ерундой. Но вы ведь тоже женщина, и у вас была собственная дочь. Как вы можете не испытывать никакого сострадания к дочери другой семьи? - Чжунлю сделал озадаченное выражение лица, словно глубоко задумавшись, но его глаза были полны нескрываемого отвращения. Как только он это сказал, старуха, которая изначально была только шокирована и разгневана, внезапно побледнела, её лицо наполнилось страхом, и она не могла говорить. У неё действительно была дочь… Когда она была молода, ещё до рождения Шэнь Юйсюаня, она родила дочь… В то время она всё ещё была наложницей и пришла в ярость оттого, что родила «убыточного ребёнка» вместо сына. После рождения дочери она находила её плач раздражающим и испытывала отвращение ко всему, что было связано с ребёнком. Однажды ночью она не могла уснуть из-за плача дочери, поэтому в гневе прижала подушку к лицу ребёнка… Она думала, что держала подушку недолго. Убеждала себя, что это было ненамеренно. Все считали, что ребёнок умер посреди ночи из-за слабого здоровья. В конце концов, нередкость, когда младенцы не выживали и одного месяца. Но только она знала правду о том, что совершила. Старая госпожа Шэнь была так напугана, что не спала спокойно больше месяца, дрожала каждый день, убеждённая, что слышит плач ребёнка. Любой шорох заставлял её вскакивать. Она не могла есть, не могла ни на чём сосредоточиться, каждый день ходила в храм, переписывала сутры, постилась и читала буддийские молитвы. Но всё было бесполезно - обиженный дух девочки преследовал её. Это продолжалось больше года, пока она не забеременела Шэнь Юйсюанем, и постепенно забыла об этом. Мало того что она забыла - казалось, все вокруг тоже забыли. Но могли ли они действительно забыть? Такая юная жизнь, которую следовало беречь, - разве она действительно так тихо исчезла из этого мира? Нет, всегда найдутся те, кто выкапывает эти похороненные тайны из тёмных могил и тихо хранит их в тайне. В этот момент чья-то рука мягко опустилась на плечо Чжунлю, и почти нежный голос хозяина гостиницы прошептал ему на ухо: - Довольно. Ты уже использовал три приёма подряд. Больше будет перебор. Чжунлю почувствовал, как голос хозяина гостиницы, тонкий и нежный, словно шёлковая нить, скользнул в его ухо, посылая дрожь по всему телу. - Да, босс, - ответил Чжунлю, опустив глаза и замолчал, отступая на шаг. Он напоминал солдата, который выполнил свою миссию и теперь отходит в сторону. Непостижимый взгляд хозяина гостиницы скользнул по лицам Шэнь Юйсюаня и госпожи Шэнь, и он произнёс слово за словом: - Сегодня не только госпожа Шэнь покинет эти двери вместе со мной, но и её дочь Цяньцянь уйдёт вместе с ней. - Что?! - взревел Шэнь Юйсюань. - Не заходите слишком далеко! Неторопливо хозяин гостиницы достал из рукава пожелтевший, старый листок бумаги. Он был покрыт плотным, изящным почерком, а внизу были три кровавых отпечатка пальцев. Один принадлежал мастеру, а два других… - В то время ваш отец, господин Шэнь, привёл молодого господина Шэня, чтобы обсудить со мной дела, и подписал этот контракт. Вы оба приложили свои отпечатки пальцев. У вас тоже есть копия этого договора, - хозяин гостиницы любезно улыбнулся. - Может, прочесть его вслух, чтобы освежить вашу память? К этому моменту Шэнь Юйсюань и старая госпожа Шэнь уже утратили своё первоначальное высокомерие. Это заявление стало для них тяжёлым ударом. Шэнь Юйсюань был настолько взволнован, что холодный пот стекал по его лбу. Чжунлю не мог не задаться вопросом: что же именно Шэнь Юйсюань и его отец заказали у хозяина гостиницы десять лет назад? Хозяин гостиницы продолжил: - Вы знаете только то, что по моему правилу контракты должны быть подробно написаны и скреплены кровью. Но вы не знаете, что каждое слово в этом контракте имеет вес, - он сделал паузу, и пронзительный холодный свет вспыхнул в его глазах. - Позвольте повторить: то, что я могу дать, я, естественно, могу и забрать обратно. В комнате воцарилась тишина. Шэнь Юйсюань взглянул на свою мать, которая уже утратила прежнее высокомерие, и растерялся, не зная, что делать. - Довольно! Властный голос внезапно разорвал странное напряжение, наполнившее комнату. Отец Шэнь Юйсюаня, господин Шэнь, стоял в отдалении и спокойно отдавал приказы: - Пусть кормилица выведет Цяньцянь. Пусть мать и дочь уходят с хозяином Чжу. Все были ошеломлены. Никто не ожидал, что господин Шэнь, который редко вмешивался в домашние дела, так легко уступит. Увидев, что никто не решается пошевелиться, господин Шэнь гневно крикнул: - Вы все оглохли?! Поторопитесь! Слуги и служанки немедленно пришли в движение. Старая госпожа Шэнь, казалось, хотела что-то сказать мужу, но господин Шэнь даже не взглянул на неё. Он подошёл прямо к хозяину Чжу и даже первым поклонился ему. - Хозяин Чжу, моя жена невежественна и оскорбила вас. Пожалуйста, не принимайте это близко к сердцу. Чжунлю знал, что любой, кто имел дело с хозяином гостиницы, питал к нему глубокое почтение. Даже государственный наставник не был исключением. Какой же властью обладал хозяин гостиницы? Хозяин Чжу убрал контракт и с улыбкой ответил на поклон: - Ничего страшного. Сегодня мы тоже повели себя несколько резко и даже повредили ваши ворота. Завтра я лично доставлю двойную компенсацию. - Это всего лишь ворота, босс Чжу, не стоит беспокоиться. У нас дома есть свежесобранный чай, интересно, не хочет ли босс Чжу попробовать? - Нет, в заведении сейчас не хватает людей. Пока они обменивались любезностями, кормилица уже принесла маленькую девочку примерно годовалого возраста. Как только Лучжи увидела её, она вырвалась из рук служанок, поддерживающих её, и бросилась к дочери, рыдая и обнимая её, словно больше никогда не отпустит. Чжунлю шагнул вперёд, соблюдая вежливую дистанцию, и тихо произнёс: - Госпожа, может, пойдём? Лучжи стояла к нему спиной, её тело слегка дрожало. Спустя долгое время она наконец кивнула. … Хозяин гостиницы поселил Янь Лучжи в роскошном номере на втором этаже восточного крыла гостиницы и нашёл врача, чтобы тот прописал ей лекарства для восстановления крови и укрепления организма. Сичжу тоже осталась и заботилась о Лучжи. Сцена воссоединения госпожи и служанки, их горькие слёзы были весьма трогательны. Лучжи написала письмо своему отцу, жившему в другой префектуре, подробно описав жестокое обращение, которому она подвергалась в семье Шэнь, и выразив желание развестись с мужем. Чжунлю не читал письмо, но, увидев почерк на конверте, не мог не восхититься. Это был поистине прекрасный почерк - одновременно мягкий и сильный, с смелым и свободным стилем. Женщина, способная писать такие слова, чуть не попала в трясину, в которой тонут многие женщины в этом мире. Как же отвратителен и невыносим этот мир! Хозяин гостиницы утешал Лучжи, говоря ей не волноваться и сначала позаботиться о своём здоровье. Он обещал постепенно научить её тайнам Хуэй и помочь раскрыть «ремесло», которым она может овладеть. Возможно, так же, как он учил Чжунлю - понемногу, постепенно оказывая влияние? Сколько мастеров под началом хозяина гостиницы похожи на Лучжи - спасённых и обученных им? Хозяин, который внешне кажется сосредоточенным только на бизнесе, на самом деле довольно мягкий человек. Но по какой-то причине он не хочет, чтобы люди это видели. Чжунлю лежал на своей кровати, немного подумал и записал в своём дневнике следующее описание: «Хозяин гостиницы держал контракт в руке, стоя среди волков и тигров. Его голос был подобен грому, глаза - молнии, он стоял один, как сосна, неподвижный, как гора, величественный до крайности». Это новое дело, казалось, подошло к концу, но спокойные дни длились недолго. Когда солдаты окружили всю гостиницу Хуайань, Чжунлю находился в северном крыле, убирая только что освободившийся номер. Он нёс большую охапку грязного постельного белья вниз по лестнице, когда внезапно увидел бегущего к нему в панике Сяо Шуня. - Лю-гэ! Плохи дела! Лю Шэн и его солдаты окружили гостиницу и пытаются забрать хозяина!