The Strange Tales of Huai’an Inn | Странные истории гостиницы Хуайань

После того как они покинули уездную управу, Сун Минцзы почувствовал беспокойство и сказал Чжунлю, что ему нужно встретиться со старшим братом, после чего бесследно исчез. Чжунлю сначала направился к воротам и проверил доску объявлений. Среди различных уведомлений о пропавших собаках и кошках он обнаружил четверостишие из семи иероглифов. Глядя на довольно обычное стихотворение о романтических пейзажах, он подсчитал дату и почувствовал, что примерно понимает, что происходит. Отцом Сюй Ханькэ был Сюй Цзиншань, нынешний министр доходов. Во время борьбы за положение наследного принца он считался важным чиновником в фракции принца Чжуна. Однако после того, как принц Чжун внезапно скончался от странной болезни, старший принц был освобождён из-под домашнего ареста при поддержке нескольких высокопоставленных чиновников и, вероятно, должен был быть восстановлен в должности наследного принца. Положение семьи Сюй теперь было шатким. Возможно, именно поэтому Сюй Ханькэ так стремился найти некое «сокровище», которое могло бы заслужить доверие императора. Эти сведения были общеизвестны даже для тех, кто недолго жил в столице, и Чжунлю прекрасно о них знал. Он также знал, что Сюй Цзиншань был жадным, хитрым, амбициозным человеком и при этом чрезвычайно смелым. У него были тайные дела с западными странами Луосянь, Чанци и Вэньси, и он даже был замешан в смерти третьего принца. Хотя Чжунлю знал эти подробности, он не отвечал за сбор и запись информации в столичном регионе, поэтому ему не хватало конкретных деталей и доказательств. Связавшись с Маской Короля Драконов, он намеревался использовать запутанную и полностью анонимную сеть своей секты, чтобы получить подробный отчёт о Сюй Цзиншане и причастности принца Чжуна к убийству третьего принца. Получив этот отчёт, он узнал бы о текущем местонахождении доказательств и свидетелей. В отчёте ясно упоминалось о злоупотреблении принцем Чжуном «Миазмами щетинистого червя», полученными от хозяина гостиницы. Было очевидно, что принц Чжун знал о Хуэй гораздо больше, чем показывал перед хозяином гостиницы. За ним тайно поддерживал даос-культиватор. Личность этого даоса всё ещё оставалась неясной. Поэтому, если Сюй Ханькэ настаивал на давлении на хозяина гостиницы и дальнейшем расследовании, он в конечном итоге вовлёк бы в это своего собственного отца. Если бы эта информация дошла до наследного принца, вся семья Сюй могла бы столкнуться с серьёзными последствиями. Основываясь на этой подробной информации, Чжунлю написал несколько писем, которые через информационную сеть его секты - работавшую в несколько раз быстрее даже самых быстрых курьеров - были доставлены разным людям. Свидетелей и доказательства должны были немедленно переместить, Сюй Цзиншаню направили предупреждение от имени наследного принца, а сам наследный принц получил некую двусмысленную и вводящую в заблуждение информацию, но её было достаточно, чтобы оказать давление на Сюй Цзиншаня. Стоило Сюй Цзиншаню испугаться, как он, несомненно, приказал бы своему сыну прекратить любое расследование, связанное с принцем Чжуном. По подсчётам Чжунлю, Сюй Ханькэ под давлением должен был освободить хозяина гостиницы в течение нескольких следующих дней. Всё шло по плану, и Чжунлю почувствовал некоторое облегчение. Но когда его взгляд упал ниже, он заметил небольшое объявление о смерти под стихотворением из семи иероглифов. Прочитав некролог, Чжунлю, чьё сердце только что успокоилось, вновь ощутил, как оно замирает от тревоги. В конце концов, использование приказа «Киноварь» было слишком заметным… Сэр Цинлун вызывал его на встречу через десять дней… Чжунлю нервно сглотнул и заставил себя развернуться и вернуться в гостиницу, словно ничего не произошло. В городе Тяньлян, помимо него самого, находились по меньшей мере ещё три агента. Он не знал, кто из зевак в толпе мог скрываться за масками. Он не мог раскрыть свою обычную личность. Когда он вернулся в гостиницу, Чжу И, Сяо Шунь, Фуцзы и Цзю Лан собрались вокруг него и стали расспрашивать о суде. Увидев, что в зале было мало посетителей, Чжунлю прошептал: - Говорят, в деле возникли новые сомнения, поэтому суд пока отложен. Сяо Шунь почесал голову и неуверенно спросил: - Это хорошо или плохо? Чжунлю улыбнулся: - Это хорошо! Лучше, чем публичное наказание хозяина гостиницы! - Но этот парень Сюй раньше был таким высокомерным. Как же они просто так прекратили суд? - мастер Ляо прислонился к прилавку, держа чайник, его лицо выражало подозрение. Чжунлю пожал плечами и сказал: - Не знаю. Трудно угадать, о чём думают эти чиновники. Думаю, нам стоит подготовить деньги для залога. Может быть, мы сможем сначала вызволить хозяина гостиницы. Чжу И кивнул в знак согласия: - Хорошо, Лю-гэ, мы сделаем, как ты говоришь. Однако всё прошло не так гладко, как ожидалось. Чжунлю и мастер Ляо достали большую часть денег из кассы, оставив лишь небольшую сумму для поддержания работы гостиницы. Но когда они пришли в тюрьму, им сообщили, что хотя залог и разрешён, требуемая сумма намного превышает имеющуюся у них. Чжунлю и мастер Ляо обсудили, можно ли продать что-нибудь из имущества гостиницы или найти спрятанные деньги в комнате хозяина. Когда они вернулись в гостиницу, то обнаружили в зале хорошо одетого незнакомца. Чжу И прошептал Чжунлю: - Это человек, посланный государственным наставником. Он сказал, что пришёл забрать что-то у хозяина гостиницы… Я не знал, что делать, поэтому попросил его подождать тебя. Неужели он пришёл за медным тазом?! Чжунлю вспомнил, что всякий раз, когда хозяин гостиницы вёл дела, он обменивался контрактами и получал оплату только после доставки товара. Эти деньги можно было бы использовать для залога! Они не только покрыли бы залог, но и могли бы компенсировать убытки гостиницы за последние несколько дней! Что касается медного таза, Чжунлю был почти уверен, что хозяин хранил его в той комнате, которую можно было увидеть только через щели между пальцами. Чжунлю сразу же надел свою фирменную восторженную улыбку: - А, вы, должно быть, из столицы? Несколько высокомерный мужчина средних лет встал, слегка кивнул Чжунлю и достал что-то из рукава, протягивая ему. Это был контракт. Чжунлю вспомнил, как он вернулся от медника и столкнулся с собаками, а позже был спасён Сун Минцзы. После этого Сун Минцзы на время исчез, сказав, что должен поехать в столицу. Должно быть, тогда он и доставил контракт. Чжунлю взял контракт и внимательно прочитал его. Хозяин гостиницы не указал много условий использования, только то, что нужно умываться водой из медного таза каждый день около года, после чего можно прекратить использование. Однако в контракте также была указана цена: использование воды из медного таза для умывания лица ускорит процесс старения. Но, по крайней мере, его больше не будут преследовать эти неотступные кошмары. Ускоренное старение… Продолжительность жизни даоса-культиватора обычно была как минимум на 30% дольше, чем у обычного человека, так что, относительно говоря, эта цена была довольно умеренной для государственного наставника. На контракте присутствовали как кровавый отпечаток руки государственного наставника, так и отпечаток медника. Чжунлю взглянул на сумму оплаты, и его рот чуть не открылся от удивления. Если две трети суммы достанутся меднику, оставшейся части всё равно хватит, чтобы гостиница могла функционировать до возвращения хозяина. - Уважаемый гость, не желаете ли остановиться в нашей гостинице на ночь? Завтра утром я первым делом доставлю вам товар в комнату, - льстиво улыбнулся Чжунлю. Мужчина выглядел несколько нетерпеливым, но в итоге согласился. Наступила ночь, и убывающая луна покрыла крыши бледным, холодным инеем. Большое дерево в дворе колыхало ветвями и листьями в одиноком ночном ветерке, шелестя, словно дождь. Чжунлю как раз был на ночной смене. Он тихо сидел за прилавком, читая сценарий пьесы. Когда всё стихло и все в гостинице уснули, он взял фонарь и поднялся по лестнице на верхний этаж северного здания, остановившись перед белой стеной. Его пальцы снова начали зудеть, на этот раз особенно сильно. Он раздражённо прижал ногти - зуд под кожей был таким, что хотелось вырвать их… Сосредоточься… сосредоточься… сконцентрируйся! Убеждал он себя в душе, прикрывая глаза рукой и глядя через щели между пальцами. В его узком поле зрения появилась обычная дверь. Он достал ключ, отпер дверь, открыл её и вошёл внутрь. Всё это он сделал одним плавным движением, не оставляя времени на колебания. В комнате было тусклое освещение, скудный свет от фонаря затрагивал только ближайшие ряды деревянных полок. Всё остальное было окутано густой тьмой. По какой-то причине Чжунлю почувствовал, что у этой «комнаты» нет границ. Казалось, это бесконечно обширное пространство, где тьма простирается бесконечно. Холодный ветерок дул с неизвестного направления, беспорядочный и хаотичный. В воздухе витал затхлый, влажный запах, напоминающий гробницу, погребённую под землёй на десятилетия. Чжунлю держал фонарь и осматривал полку за полкой. Было слишком тихо, он даже слышал собственное сердцебиение и дыхание, громкие, словно раскаты грома. Тусклый свет скользил по старинным антикварным вещам, бамбуковым циновкам, глиняным горшкам, курильницам, ножницам, винным чашам, кухонной утвари и прочим предметам, неся в себе ощущение тайны и опасности, невыразимой в своей древности. Наконец, появилось медное-жёлтое отражение. Медный таз спокойно стоял на средней полке, на относительно заметном месте. Чжунлю поспешно достал заранее подготовленную ткань и тщательно завернул медный таз, стараясь не допускать контакта кожи с металлом. Пока он упаковывал таз, он внезапно услышал странный звук позади себя. Это было похоже на то, как что-то влажное и скользкое волочится по земле. Чжунлю вздрогнул. Здесь не должно быть никого другого! Он повернул голову и увидел нечто похожее на чёрный корень, извивающееся, как змея, уползающее в темноту. Холодок пробежал по спине Чжунлю, когда он вспомнил сцену, которую в прошлый раз почти списал на иллюзию при закрытии двери. Звук трения слизистых веществ друг о друга становился всё плотнее из темноты, и в то же время зуд в кончиках пальцев усиливался, становясь почти невыносимым. Он крепко держал медный таз руками и поспешил к двери, но внезапно почувствовал, как его лодыжку что-то обхватило. Застигнутый врасплох, он был резко дёрнут и с криком упал на землю. Он оглянулся и увидел… чёрную штуку, похожую на корень дерева, покрытую слоем полупрозрачной слизи, обвившуюся вокруг его лодыжки. Чжунлю закричал и отчаянно боролся, но лиана была невероятно сильной, становясь всё туже и туже. В разуме Чжунлю бесчисленные бестелесные образы и концепции яростно прорвались внутрь, обретя форму чего-то, что напоминало человеческую речь, но оставалось абсолютно чуждым… мысль. Голодный… Голодный… Голодный… Голодный… Мощные и повторяющиеся мысли были словно игла, пронзающая череп Чжунлю. Они были настолько сильными, что стирали все остальные мысли и угрожали разорвать его мозг. Он почувствовал такую сильную головную боль, что в ушах зазвенело, и стал бороться ещё яростнее. Но лиана не стала атаковать дальше. Вместо этого она ослабила хватку, позволив ему вырваться на свободу. Чжунлю выбежал из комнаты и остановился только у самой лестницы. Нет, нужно было запереть дверь. Чжунлю глубоко вздохнул, чувствуя, как звон в ушах и головная боль быстро утихают. Он вернулся к двери и осторожно закрыл замок. Его рука задержалась на замке, не в силах прийти в себя некоторое время. Что… это было за существо в комнате? Домашнее животное хозяина гостиницы? Но оно явно выглядело как корень… Разве растения умеют говорить? И оно использовало такой странный, нечеловеческий «язык», проникающий прямо в мозг…