The Strange Tales of Huai’an Inn | Странные истории гостиницы Хуайань

Это было дерево, но в то же время не дерево. Разбитые и сломанные кровеносные сосуды, мышцы, дрожащий жир, переплетённые вены и артерии - всё это обвивало раздробленные куски дерева, грубо сплавленные воедино, постоянно источая влажную, рыбную, кислую и липкую жидкость. Словно существо было наполовину животным, наполовину растением. Тысячи корней, смешанных с розовой плотью и тёмной, потрескавшейся древесиной, раскинулись по земле, будто выползая из самого её сердца. Они простирали плотные кровавые нити, излучающие жуткое красное свечение, пульсируя древним и таинственным ритмом. Корни поднимались из земли, хаотично переплетаясь в величественный столб, устремляясь к бесконечному хаосу пустоты над ними. На его вершине бесчисленные ветви, похожие на щупальца, расходились во все стороны, образуя головокружительный и ужасающий зловещий купол. Эти ветви, отражающие липкий блеск, время от времени нервно дрожали, роняя вниз слизь, похожую на кислотный дождь. Это была сцена за пределами человеческого понимания - одновременно омерзительная и притягательная, величественная и пугающая. Чжунлю поднял взгляд, чувствуя, как колоссальное присутствие этого существа давит на него, словно рушащаяся гора, захватывая всё его сознание. В его крови словно внезапно хлынуло бесчисленное множество колючек, которые беспокойно шевелились под кожей, будто собирались прорваться наружу. Странное, будто похороненное глубоко в сознании чувство узнавания приводило его в полное замешательство. Пока рука не опустилась на его талию, вырывая его из этого странного психического состояния и возвращая к реальности. Чжунлю посмотрел в обеспокоенные глаза хозяина гостиницы, всё ещё находясь в шоке: - Босс… это и есть наше дерево? - Да, это его истинная форма, - Чжу Хэлань поднял голову, глядя на липкое, ужасающее гигантское дерево с выражением удовлетворения и даже гордости. - Кажется, сегодня оно в хорошем настроении. - …Как вы определяете его настроение? Хозяин гостиницы небрежно пожал плечами: - Я сам его вырастил, конечно, я знаю. «Сам… вырастил…» Сколько же времени потребовалось, чтобы вырастить его до таких размеров?! Чжунлю стоял, наблюдая, как хозяин гостиницы медленно идёт к гигантскому дереву. Ближайшие к земле ветви вдруг затанцевали, словно огромные руки, кружась вокруг хозяина гостиницы и жестикулируя. Хозяин гостиницы обернулся, глядя на Чжунлю. Бесчисленные жуткие ветви позади него напоминали медленно распускающиеся чёрные цветы зла. Он спросил: - Лю-эр, ты боишься? Чжунлю сглотнул и виновато кивнул. Он чувствовал голод, исходящий от гигантского дерева - голод чёрной дыры, которую невозможно заполнить. Он также ощущал отвратительную вонь поглощаемой крови и жизни, разъедаемой и перевариваемой. Существо казалось послушным и неагрессивным перед хозяином гостиницы, но Чжунлю знал: в его глазах он был не более чем пищей, даже недостаточной, чтобы заполнить промежутки между зубами. Это создание… одним ударом могло легко расплющить Чжунлю о землю, как муху. Выражение «люди как муравьи» никогда не было более уместным. Если бы не знак, написанный кровью хозяина гостиницы на его ладони, он, вероятно, уже превратился бы в лужу плоти и крови на земле… Однако Чжу Хэлань улыбнулся: - Хорошо, что ты боишься, это значит, твой разум всё ещё ясен. Помни: если позже случится что-то неожиданное, немедленно уходи, не беспокойся обо мне. Если возможно, запри дверь, выходя, а затем найди Сун Минцзы, чтобы он помог. - Да… - обеспокоенно ответил Чжунлю. Хозяин гостиницы присел на корточки, открывая свой пакет. Он достал глиняный кувшин, вынул серовато-белый порошок и начал рисовать линию на земле. Линия протянулась далеко, разделяя Чжунлю и хозяина гостиницы. Затем хозяин гостиницы достал ветки, связанные верёвкой в странные, похожие на руны формы, и расставил их на земле в кажущемся случайном, но на самом деле тщательно продуманном узоре. Он передал кувшин, в котором осталось лишь немного пепла, Чжунлю через линию, серьёзно инструктируя: - Следи за этой линией. Если какая-то часть порвётся, немедленно заполни её. В то же время ты должен постоянно повторять заклинание, которому я тебя научил, не останавливаясь ни на мгновение. Чжунлю держал кувшин, стоя за линией, наблюдая, как хозяин гостиницы достаёт из свёртка последний предмет. Маску - чёрную козлиную маску. Реальность и сны снова наложились друг на друга. Что из этого было сном? Было ли хоть что-то из этого реальным? Когда хозяин гостиницы надел маску, он словно превратился в другого человека. Его лицо было скрыто, остался лишь шаман в красном одеянии, с красными нитями, привязанными к рукам, в роскошной женской одежде, источающей ауру таинственной силы. С древних времён шаманы и жрецы были неразделимы в жертвенных ритуалах. Если хозяин гостиницы был шаманом, то роль Чжунлю, вероятно, была ролью жреца. Хозяин гостиницы сделал знак Чжунлю, и тот сразу же начал произносить молитву на неизвестном языке, которому научил его хозяин. Странный язык был наполнен труднопроизносимыми гортанными звуками, даже с использованием вокальных техник, которые никогда не использовались в повседневной речи. Однако при непрерывном повторении он обретал странный и неповторимый ритм. Пока Чжунлю читал молитву, Чжу Хэлань раскинул руки. Красные нити на его запястьях свисали из широких рукавов, напоминая пару красных крыльев. Затем начался торжественный жертвенный танец, разворачивающийся среди извивающихся и кружащихся гигантских ветвей. Шаманские танцы отличались от обычных. Каждое движение несло символическое значение, уходящее корнями в историю, которую наблюдатели не могли полностью постичь. Шаманский танец был способом общения шамана с богами, взаимодействия с изначальными силами, существовавшими во вселенной - сложной гармонией, в которой можно было услышать лишь один голос. Танец был плавным, красные нити трепетали в воздухе, словно живые, красные одежды кружились в завораживающем, чарующем вихре. Чжунлю неосознанно подстраивал ритм своего пения, и чужеродные слоги органично сливались со звуком шагов Чжу Хэланя, ударяющих о землю. Казалось, они нашли какой-то резонансный ритм. Тем временем гигантское дерево стало беспокойным. Ветви наверху, прежде неподвижные, начали извиваться. Мышцы и жир сокращались и дрожали, слизь падала, как осенний дождь, слегка жаля, когда попадала на лицо Чжунлю. Это было пугающее зрелище, словно всё небо корчилось и дрожало. Если слишком долго смотреть на это, можно было почувствовать головокружение, потеряв всякое чувство равновесия. В глубине своего сознания Чжунлю слышал низкое, рокочущее рычание, похожее на звук магмы, бурлящей глубоко в земле, готовой к извержению. Хрупкое чувство спокойствия, царившее ранее, быстро рассеивалось. Что-то опасное, что-то неизвестное пробуждалось. Чжунлю заметил, что часть линии была нарушена порывом ветра. Он немедленно подбежал и посыпал пепел из кувшина, чтобы заполнить разрыв. Но тут же разрыв появился с другой стороны. Чжунлю приходилось внимательно следить за линией, одновременно непрерывно повторяя заклинание, и вскоре он почувствовал, что немного устал. Он видел тысячи ветвей, похожих на извивающиеся щупальца, которые постепенно спускались с купола, словно падающие вниз фейерверки. Но по какой-то причине щупальца не могли пересечь границу, нарисованную хозяином гостиницы. Частота разрывов увеличивалась, и вскоре одежда Чжунлю промокла от пота. В этот момент хозяин гостиницы внезапно вытащил из рукава маленький нож, которым раньше резал ладонь, и аккуратно нанёс длинную рану на свою руку. Ярко-красная кровь стекала по поднятой белоснежной руке Чжу Хэланя, капая на землю. Чжунлю заметил, что кровь на земле быстро впитывалась чем-то под поверхностью. Три или четыре более тонких ветви обвились вокруг кровоточащей руки Чжу Хэланя, казалось, даже проникая в рану, поглощая его кровь. Чжу Хэлань, терпя боль от того, что ножевая рана ещё больше разрывалась, выкрикнул что-то на непонятном Чжунлю языке. В этот момент мощный ветер, наполненный Хуэй, вырвался со стороны софоры, мгновенно развеяв пепел на земле. Прежде чем Чжунлю успел подумать о побеге, он услышал, как хозяин гостиницы издал долгий вой - было трудно понять, было ли это от боли или гнева. Чжунлю поднял взгляд и увидел ветвь, нависающую над головой хозяина гостиницы. На конце ветви что-то похожее на лепесток цветка, сделанный из плоти и крови, медленно раскрылось. Бесчисленные полупрозрачные красные, похожие на шёлк трубки свисали с лепестков и внезапно прикрепились к голове хозяина гостиницы. Хозяин гостиницы, казалось, испытывал сильную боль - его глаза были плотно закрыты, хотя рана на руке, которая ещё мгновение назад кровоточила, теперь исчезла. Чжунлю увидел, как через эти тонкие трубки что-то впрыскивалось в череп хозяина гостиницы. Когда хозяин гостиницы издал ещё один подавленный крик боли, Чжунлю наконец не смог заставить себя бросить его и убежать. - Босс!!! - он попытался вытащить хозяина гостиницы из ветвей, которые обвивали его слой за слоем. Ему даже удалось коснуться руки хозяина гостиницы, но тут мягкая ветвь крепко обвила его талию. Он вскрикнул от испуга, его тело поднялось над землёй. Ещё несколько ветвей обвились вокруг него со всех сторон, сковывая руки и ноги. Он был словно маленькое насекомое, пойманное в паутину, совершенно неспособное двигаться. Но у него даже не было времени испугаться. Глаза Чжунлю расширились, когда он увидел глубоко в переплетении мясистых ветвей то, что казалось… гигантским глазом. Древним, инстинктивным и безразлично-злым глазом. Он смотрел на него. Дерево смотрело на него. И в тот момент, когда глаза Чжунлю встретились с этим кроваво-красным, горизонтально раскосым, козлиным глазом, бесчисленные мысли, словно прорвавшийся поток, хлынули в его разум. Бесчисленные образы, бесчисленные сцены, которые он не мог понять, бесчисленные мелодии и песнопения, способные свести с ума, бесчисленные воспоминания, не принадлежавшие этому миру - всё это силой проникло глубоко в череп Чжунлю. Он увидел алый луг, где в небе вздымались огромные, похожие на плоть массы. Бесчисленные щупальца свисали с покрывающих небо мясистых масс, словно густой чёрный лес, пожирающий луг. Он увидел глубоко в нетронутой пустыне забытый город, показывающий свои раздробленные руины пустому небу. В этом городе белые кости, погребённые в песке, имели сгорбленные и искривлённые тела, тела, которые вообще не принадлежали людям. Он увидел гигантских червей, обвившихся вокруг новорождённой земли, их рты были полны колец острых зубов, прикреплённых к ещё горячей лавовой земле, впрыскивающих своё потомство в глубины земли. Он также увидел остров. Остров, затерянный в тумане. На острове находился храм, рухнувший миллиарды лет назад, с огромными покосившимися стенами и странно наклонёнными крышами. Огромная чёрная тень сидела на самой высокой точке храма, медленно расправляя покрытые плотью крылья, затмевающие небо. Он также увидел свет - несравненно яркий, ослепительно сияющий свет, наполненный волшебными красками, которые он не мог назвать. В этом свете была фигура. На фоне света черты лица были полностью скрыты. Но одно лишь видение этой фигуры вызвало у Чжунлю ужасающее ощущение, словно его разум разрывался на части. Он хотел убежать, но бежать было некуда. Невозможно убежать от собственного разума. «Ты должен остановить это». Беззвучная, но подавляющая мысль заполнила его сознание. Затем Чжунлю почувствовал, как его тело начало стремительно падать. Он закричал, но понял, что у него нет горла, нет ушей. Он падал и падал, словно конца этому не было. Затем он увидел это. Человека - или, скорее, людей - тех, кого они с хозяином гостиницы искали, тех, кто распространял странные писания под именем отшельника Лучжоу. Не одного человека, а четверых. Не одного, а четверых. Двое мужчин и две женщины, все живущие недалеко от города Тяньлян. Но среди этих четырёх человек ключевую роль играл только один. Он выглядел обычным, лет двадцати семи-восьми, с внешностью обычного учёного. Но Чжунлю видел толстые жёлтые нити, обвивающие его, словно кокон. И между его внутренними органами те самые постоянно извивающиеся и деформирующиеся тайсуй… Автору есть что сказать: Итак, наше маленькое (ну, не такое уж и маленькое) дерево наконец-то официально дебютировало!~~ Его прообраз - «Чёрный Козёл Лесов с Тысячей Отпрысков» из «Записной книжки, найденной в заброшенном доме» Роберта Блоха, потомок Богини-матери Шуб-Ниггурат.