The Strange Tales of Huai’an Inn | Странные истории гостиницы Хуайань

В тот день в театре присутствовало восемьдесят два зрителя, включая восемь детей младше шестнадцати лет и двадцать пять пожилых людей старше шестидесяти. Все эти люди, независимо от их психологической зрелости, независимо от устойчивости их психики, независимо от того, могли ли их мозги, уже пережившие слишком много трудностей, вынести это… все они видели… те безумные сцены, которые даже психически крепким молодым людям было бы трудно пережить. Сун Минцзы в отчаянии потирал виски, наблюдая за женщиной средних лет, которая раскачивалась взад-вперёд, бессвязно бормоча. Каждый раз, когда он пытался приблизиться к ней, чтобы запечатать это воспоминание, она кричала и металась в ужасе. Пронзительные звуки почти разрывали его барабанные перепонки, заставляя голову гудеть. Даже когда он произносил успокаивающие мантры, толпа оставалась безутешной. Дети рыдали, взрослые бормотали, старики всхлипывали. Но значительное число просто сидело или лежало на земле в оцепенении, словно их души уже покинули тела. Сун Минцзы вытер пот со лба. Опираясь только на себя… нагрузка была действительно слишком велика. Способности Чжу Хэланя были сильны, но, в конце концов, у него была сила противоположной стороны, которая не очень подходила для текущей ситуации. - Как дела? Сун Минцзы поднял голову, с негодованием глядя на Чжу Хэланя.       - Сам догадаешься? Чжу Хэлань посмотрел на обычных людей вокруг, половина из которых уже погружалась в болото безумия, и тихо вздохнул: - Тебе тоже тяжело. Сун Минцзы повернул голову, взглянул на Гуань Чжунлю, стоящего возле разрушенной сцены и смотрящего куда-то, и тихо спросил: - С ним всё в порядке? - Кажется, да, - Чжу Хэлань тоже посмотрел на Гуань Чжунлю, его выражение стало задумчивым. - Правда? Посмотри на состояние этих людей сейчас… даже если он видел что-то из мира с тобой, такой уровень… боюсь, это всё равно впервые, верно? Чжу Хэлань не ответил, его губы сжались в тонкую линию. Сун Минцзы перевёл взгляд на почти сотню обычных людей, ожидающих лечения, и глубоко нахмурился. - Ах… если бы только кто-нибудь мог помочь… Именно в этот момент разговора внезапный оглушительный грохот разорвал недолгую тишину у главных дверей театра. Когда Чжу Хэлань сражался с Чжуан Чэном, обрушившиеся балки и упавшие кирпичи заблокировали дверь. Изначально Сун Минцзы и Чжу Хэлань могли бы легко её взломать, но учитывая, что психическое состояние этих людей нестабильно, они, возможно, уже были поражены Хуэй Чжуан Чэна. Если бы кто-то воспользовался возможностью выбежать и распространить это безумие, справиться с ситуацией стало бы ещё сложнее. Но теперь заблокированная дверь была проломлена, и в помещение вошли более десятка основных учеников секты Цинмин. Последним из пыли медленно вышел не кто иной, как Цияо Чжэньжэнь. Его взгляд сразу встретился со взглядом Сун Минцзы. Сун Минцзы широко раскрыл глаза. - Старший брат? Цияо Чжэньжэнь слегка прищурил глаза, издал тихое мычание, затем обвёл взглядом помещение, ненадолго задержавшись на Чжу Хэлане с холодным, суровым выражением. Сун Минцзы поспешно встал, суетливо приводя в порядок свои растрёпанные волосы и отряхивая пепел с одежды. - Старший брат, почему вы здесь? - Первозданный компас уловил мощные колебания Хуэй. Я предположил, что это дело связано с вами, - безэмоционально произнёс Цияо Чжэньжэнь, сделав знак рукой. Группа главных учеников тут же рассредоточилась и начала лечить всех восемьдесят два обычных человека, стабилизируя их душевное состояние и запечатывая их воспоминания. Чжунлю поспешил к Чжу Хэланю, настороженно глядя на Цияо Чжэньжэня. При их последней встрече этот человек хотел пытать хозяина гостиницы. Заметив, как Чжунлю ощетинился, словно кот, готовый царапаться, губы Чжу Хэланя слегка изогнулись. Тревога, остававшаяся в его сердце, немного утихла. Чжунлю казался таким же, как всегда… без признаков дальнейшей деформации. Но беспокойство лишь отодвинулось, а не исчезло. В этом маленьком официанте мутации всегда, казалось, происходили внезапными, непредсказуемыми скачками - в отличие от постепенного развития, наблюдаемого у обычных людей, где можно было заметить закономерности и принять меры предосторожности. Это было так, словно… его тело отчаянно стремилось измениться, чего бы это ни стоило… Ранее, когда Чжунлю был схвачен Чжуан Чэном, Чжу Хэлань колебался, опасаясь, что Чжуан Чэн может навредить ему, оказавшись в безвыходном положении. Но внезапно произошло нечто неожиданное - Хуэй самого Чжуан Чэна испытало серьёзное нарушение. Причина этого сбоя не исходила ни от самого Чжу Хэланя, ни от Сун Минцзы. Воля Бога в Жёлтой Одежде полностью овладела разумом Чжуан Чэна, так как же он мог необъяснимо потерять контроль? Должна была быть какая-то движущая сила, верно? Но, глядя на выражение лица Чжунлю, казалось, что он действительно не помнил, что произошло после того, как его схватил Чжуан Чэн… Взгляд Цияо Чжэньжэня наконец остановился на Чжуан Чэне, который был плотно обмотан слоями древесных лоз, пробившихся сквозь землю и прижатых к балке. Древесные лозы, которые изначально были покрыты слизью, с вкраплениями плоти и крови, выглядя как нечто среднее между растением и животным, теперь выглядели совершенно как обычные древесные лозы, только в несколько раз толще обычных, словно спутанная масса старых деревьев. А Чжуан Чэн, казалось, потерял сознание, неподвижный, пойманный в объятия лоз, невозможно было сказать, жив он или мёртв. Его одежда была разорвана, покрыта бледно-жёлтыми пятнами, волосы растрёпаны, а в уголках глаз, носа и рта были следы вытекшей жёлтой слизи. Цияо Чжэньжэнь стоял под колонной, наблюдая за огромными лозами и также наблюдая за Чжуан Чэном. Его голова была слегка наклонена, и невозможно было понять, какие мысли роились в его тёмных глазах. Он протянул руку и коснулся древесных лоз, сказав: - Это дерево очень древнее, но в то же время очень молодое. Чжу Хэлань слегка повернулся, чтобы посмотреть на него сбоку. - Оно не из нашего мира, - сказал Цияо Чжэньжэнь, затем указал на Чжуан Чэна. - Он когда-то принадлежал нашему миру, но теперь уже нет. Хуэй в нём слишком глубоко укоренилось. Спасти его невозможно. Закончив говорить, он помолчал, затем внезапно решительно повернулся к Сун Минцзы и Чжу Хэланю. - Я должен забрать его в Пагоду Подавления Демонов секты Цинмин. Энергия Дао секты подавит его Хуэй и предотвратит дальнейший вред. Чжунлю не знал, как выглядело Хуэй в глазах Цияо Чжэньжэня, или почему тот мог так легко вынести такой вердикт. Чжу Хэлань хранил молчание, по-видимому, не имея возражений против того, как секта Цинмин решает этот вопрос. Сун Минцзы также явно вздохнул с облегчением. Но когда он подошёл к Цияо Чжэньжэню, его благодарность всё ещё казалась немного неловкой. - Большое спасибо, старший брат… - Не благодари меня. Всё ещё не закончилось, - брови Цияо Чжэньжэня плотно сошлись на переносице, его подозрительный взгляд снова обратился к Чжу Хэланю. - Колебания, зафиксированные Первозданным компасом, были совершенно неразумными. Такое огромное количество Хуэй явно просачивалось постепенно, поэтому раньше его невозможно было заметить - колебания возникли только в момент мощного всплеска. Вопрос в том… откуда оно взялось? И кто его впустил? Чжу Хэлань внезапно, словно о чём-то вспомнив, резко спросил: - Если ты пришёл только после того, как почувствовал вспышку Чжуан Чэна… ты не мог прибыть так быстро… Какое сегодня число? Цияо Чжэньжэнь ответил: - Пятый день девятого месяца. Сердце Чжунлю пропустило удар. - Пятый день девятого месяца? Невозможно… мы вошли в театр утром третьего дня девятого месяца, прошло всего два часа! Услышав это, Сун Минцзы тут же бросился к двери, Чжунлю последовал за ним по пятам. Но едва они вышли за дверь театра, оба застыли на месте. Перед ними уже не была оживлённая улица города Тяньлян, а пустошь, поросшая сорняками. На бескрайней пустоши покосившийся театр стоял в центре, резко и странно выделяясь. Потеря времени произошла снова, и на этот раз пострадал не только Чжунлю. Все в театре подверглись воздействию Хуэй Бога в Жёлтой Одежде, и даже пространство претерпело невозможную трансформацию. Это уже выходило за рамки кратчайшего пути, некая сила переместила сюда весь огромный театр. Та жёлтая гигантская башня тайсуй… уже обрела собственную волю… Чжунлю, устремив взгляд к горизонту, негромко сказал: - Мы все пропустили важный момент… отшельник Лучжоу был не один… Рядом с ним были ещё трое… Если Чжуан Чэн завершит свою пьесу, почувствуют ли это остальные трое? В конце концов, четверо из них могли безмолвно создавать пьесы в одном стиле под одним псевдонимом, никогда не встречаясь. Помимо театра Тайхэ, ставилась ли она в других театрах? Были ли колбения Хуэй, которые почувствовала секта Цинмин, связаны не только с Чжуан Чэном и хозяином гостиницы? Сун Минцзы на мгновение замолчал, а затем внезапно разразился яростными ругательствами - совершенно несвойственными для даосского священника. После всех этих усилий… они ничего не решили… А внутри театра Чжу Хэлань не нужно было выходить наружу, чтобы понять, что это уже не город Тяньлян. Запах ветра изменился, он заметил это в тот момент, когда открылась дверь. Он просто не ожидал, что даже время подверглось искажению. Хотя они остановили Чжуан Чэна, они не остановили Бога в Жёлтой Одежде. - Похоже, по крайней мере в этом вопросе мы с вами на одной стороне, - мрачно произнёс позади него Цияо Чжэньжэнь. - Вы также не хотите, чтобы этот чужеродное Хуэй бесчинствовало в городе Тяньлян. Всплеск Хуэй произошёл не так давно, и помимо этого театра были и другие источники, но Первозданный компас не смог определить их местоположение. Вам что-нибудь известно? Чжу Хэлань тихо усмехнулся и сказал: - Разве Сун Минцзы не рассказал вам всё, что я знаю? - То есть вы ничего от него не утаили? - острый взгляд Цияо Чжэньжэня впился в него. - Я заметил это совсем недавно. Городской бог исчез, Хуэй становится всё тяжелее, и даже на вашей горе Цзилу появились существа, порождённые Хуэй. Изначально я думал, что Чжуан Чэн был заражён тяжёлым Хуэй в неподходящее время и при неправильных обстоятельствах, но теперь кажется, что я был слишком наивен… он был тщательно выбранным сосудом. - Сосудом? Чьим сосудом? - Бога в Жёлтой Одежде, - Чжу Хэлань произнёс это имя сухим тоном, словно не желая говорить больше, но вынужденный это делать. - Пожирателя издалека. Цияо Чжэньжэнь помолчал мгновение, затем сказал: - Ты имеешь в виду самого Бога в Жёлтой Одежде, а не его приспешников или грязь, которцю он оставил в этом мире? Чжу Хэлань кивнул. - Как это возможно? Такой Осквернённый Бог, как Бог в Жёлтой Одежде, должен входить через Дверь. Но все Двери запечатаны! - Пока существует Дверь, всегда есть вероятность её открытия… Я подозреваю, что Дверь ослабла. Бог в Жёлтой Одежде остаётся запертым, но он может просовывать через трещины фрагменты себя - переносить их через Чжуан Чэна и распространять дальше… Как первый человек, заболевший чумой, передаёт её нескольким другим, а те затем передают ещё большему числу людей. Чем больше людей заражено Богом в Жёлтой Одежде, тем больший контроль он получает над нашим миром. Пока, наконец, он не подавит господство энергии Дао и не откроет Дверь изнутри. Лицо Цияо Чжэньжэня омрачилось. - Нам нужна помощь секты Далуо и секты Байху. - Нет времени, - Чжу Хэлань покачал головой. - У нас осталось меньше пяти дней. - Пять дней? - Да, через пять дней, боюсь, город Тяньлян столкнётся с катастрофой, - сказал он, серьёзно глядя на Чжунлю, который возвращался от ворот. - Меня беспокоит то, что… безумие, возможно, уже начало распространяться.