The Strange Tales of Huai’an Inn | Странные истории гостиницы Хуайань

Если бы это был прежний Чжунлю, он, возможно, смог бы лишь догадаться об общем смысле термина «Взрыв Хуэй» по иероглифам. Но теперь значение этого термина естественным образом появилось в его сознании. Дао и Хуэй несовместимы, как масло и вода. Если небольшое количество Хуэй попадает в область, где господствует Дао, или когда Дао намного превосходит Хуэй, присутствие Хуэй не вызовет масштабных искажений. Однако, когда концентрация Хуэй значительно превышает и подавляет Дао, внезапное добавление чистого Дао спровоцирует бурную реакцию Хуэй. Возникающий в результате удар может заставить всё в окрестностях исказиться и подвергнуться порче Хуэй со скоростью, в тысячи раз превышающей обычное распространение Хуэй. И сейчас перед ними лежал Первоисточник, обширный, как внутреннее море. Если здесь произойдёт взрыв Хуэй, это затронет не просто радиус в сто ли - весь регион Южного моря может стать мёртвой зоной, где господствует Хуэй. Любое живое существо, будь то птица, зверь, человек, цветок или дерево, либо будет заражено, либо погибнет мгновенно в момент взрыва, либо подвергнется серьёзной и необратимой деформации. Единственный способ остановить эту ужасную катастрофу - это использовать Хуэй, чтобы привлечь Хуэй, отвести вспышку Хуэй в безлюдное место, или каким-либо образом поглотить и израсходовать энергию, которая вот-вот взорвется. Но как? С таким мощным Хуэй, даже с фрагментированными воспоминаниями и знаниями, которые только что пробудились у Чжунлю, у него не было способности в одиночку контролировать такую мощную силу. Чжу Хэлань вдруг нетерпеливо посмотрел на него. - Лю-эр, мне нужно, чтобы ты снял с меня проклятие. Чжунлю был поражён. - Ты, должно быть, видел, когда помогал мне с ядом, что я подавлен проклятием Ушэн Чжэньжэня и не могу использовать никакое Хуэй. Мне нужно, чтобы ты снял его. Я знаю, ты сможешь. - Но я... - разум Чжунлю был в смятении. Всё более безудержно трясущаяся земля, сталактиты, падающие дождём и при ударе о кристальное море взрывающиеся огромными мясистыми шипами, далёкие крики страха солдат и призывы о помощи Сюй Ханькэ - всё это рассеивало его внимание, не давая собрать воедино хаотичные, фрагментированные воспоминания. Чжу Хэлань крепко сжал его лицо руками, заставляя Чжунлю встретиться с его глубокими и спокойными глазами. - Лю-эр, не паникуй. Пошли свои щупальца в мой разум и соедини наши души. После этого я научу тебя, что делать. - Мы успеем вовремя? - Успеем. Мы обязательно успеем! Чжунлю больше не колебался. Он прижал указательный палец ко лбу хозяина гостиницы, и из кончика его пальца вытянулся тонкий, но острый шип, пронзив кожу и кость Чжу Хэланя. В одно мгновение все звуки исчезли, и непрерывные толчки прекратились. Время, казалось, остановилось. Перед собой он видел лишь слабо светящееся лицо хозяина гостиницы. В этот момент Чжу Хэлань выглядел и как обычно, и совершенно иначе. Кожа, видневшаяся сквозь разорванную одежду, казалась полупрозрачной, а под ней что-то - переплетённые, красные, нитевидные субстанции медленно извивались. Вокруг тела хозяина гостиницы странные золотые линии разветвлялись, словно сеть, под его полупрозрачной кожей, туго сжимая те красные нитевидные субстанции, оставляя глубокие, не терпящие возражений следы. Даже просто смотреть на это было больно... - Лю-эр, ты видишь линии проклятия? - спросил хозяин гостиницы. Чжунлю кивнул, его тело дрожало от гнева. Этот проклятый культиватор действительно так издевался над хозяином! - Это то, что тебя сдерживает! Дай мне разрезать их! - Не торопись. - Чжу Хэлань успокаивающе схватил «руку» Чжунлю. Только тогда Чжунлю понял, что его собственные «руки» на самом деле были пучком постоянно извивающихся щупалец... - Это проклятие очень сложное. Если перерезать не то место, это может спровоцировать взрыв Хуэй. Посмотри внимательно. Каждая более толстая линия должна соединяться с главной осью. Тебе нужно лишь перерезать нужную точку на главной оси, и они распутаются сами. На самом деле это принцип разрушения символов проклятия. Чжунлю в панике кружил вокруг хозяина гостиницы, внимательно вглядываясь. Линий было слишком много, и у него закружилась голова. Наконец он нашёл то, что хозяин называл «главной осью». Она была спрятана за его позвоночником, обёрнутая красными нитями, и её нельзя было увидеть, не присмотревшись очень внимательно. Чжунлю нервно вытянул несколько усиков, проникая в плоть хозяина гостиницы возле позвоночника и зарываясь в щели его костей. Он осторожно отодвинул извивающиеся красные нити, чтобы добраться до главной оси, но давление красных нитей, сжимающих друг друга, казалось, стимулировало проклятие, делая золотой свет ещё ярче и ослепительнее. Чжунлю на мгновение не осмелился продолжать, и его кожа от страха начала выделять больше слизи. Чжу Хэлань терпел жгучую боль Дао в своей крови, стиснув зубы. - Не бойся. Делай! В тот момент, когда хозяин гостиницы отдал приказ, Чжунлю почти рефлекторно двинулся, чтобы подчиниться. Собравшись с духом, он зацепил главную ось одним щупальцем, в то время как другое щупальце открыло рот и сильно укусило. В тот момент, когда его щупальце коснулось золотой линии, это было похоже на прикосновение раскалённой проволоки. Жгучая боль распространилась, как лесной пожар, и плоть на конце щупальца мгновенно обуглилась и лопнула. Однако, несмотря на укус, линия не порвалась. Чжунлю было так больно, что слёзы чуть не брызнули из глаз, но он стиснул зубы и отказался отпускать, кусая и разрывая её снова и снова. Наконец он почувствовал, что она ослабла. В его сердце росла жестокая решимость, он думал о том, что эта штука обвивала хозяина гостиницы неизвестно сколько времени и, вероятно, причинила ему много страданий. Гнев пересилил боль. Он сделал последний, мощный укус, наконец разрушив главную ось проклятия. Внезапно все золотые линии, казалось, лопнули, одна за другой, быстро исчезая. В этот момент хозяин гостиницы открыл глаза. Но в глубине его когда-то чёрных зрачков начал гореть обжигающий, золотисто-красный свет. В то же время тонкие красные нити, похожие на паутину, быстро поднялись из его бледной кожи, извиваясь и распространяясь по лицу. - Лю-эр, хочешь увидеть, как я выгляжу после трансформации? - спросил Чжу Хэлань, глядя на ошеломлённого Чжунлю. Чарующая улыбка расползлась по его становившемуся всё более зловещим лицу. Глаза Чжунлю расширились. В его тёмных, блестящих зрачках отражалось поразительное и величественное преображение, происходящее перед ним. Тело Чжу Хэланя начало стремительно расти. Красные нити исходили из каждой поры на его теле, словно клубящийся дым. Красный цвет был подобен адскому пламени или бурлящей магме из ядра земли, наполняя всё его тело. Вслед за этим они вырвались вдоль его струящихся волос, и его когда-то гладкие чёрные волосы превратились в лентообразные щупальца, распускаясь, как фейерверк, внезапно взмывающий в ночное небо. Тысячи нитей, извиваясь и танцуя со змеиной грацией, простирались так далеко, как только могли видеть глаза. Начиная с ключицы и ниже, его когда-то гладкая кожа большими участками трескалась. Но из бесчисленных ран хлынула не кровь, а множество тонких, кроваво-красных, паутинообразных вещей. Они накладывались друг на друга, покрывая всё его тело, почти как тысячелепестковый, демонический цветок в полном расцвете. Там, где должны были быть ноги, находились перекрещивающиеся красные корнеобразные структуры, крепко вцепившиеся в землю. Тот знакомый сладкий, резкий запах гниющих осенью цветов снова наполнил воздух. Весь этот процесс трансформации можно было описать почти как жестокий. Но в то же время он обладал чрезвычайно тёмной, ужасающей, но захватывающей дух красотой. Чжунлю смотрел на Чжу Хэланя снизу вверх, полностью очарованный. Когда Чжу Хэлань открыл глаза и посмотрел на него, он смог только глупо вымолвить одно слово: - Вау... Берега, окружавшие Первоисточник, стремительно трансформировались. Твёрдые скалы, некогда покрытые рунами Звёздных Старцев, стали мягкими, с мясистой текстурой. Эта мягкость быстро распространялась наружу, образуя кольца с консистенцией кожи дождевого червя. Вся земля, казалось, превращалась в живое существо, извиваясь под ногами людей. Лю Шэн, поддерживая Сюй Ханькэ, спотыкаясь, пытался бежать среди непрерывных толчков. Но земля под его ногами внезапно стала мягкой, и он почувствовал, будто всё его тело погружается в то, что ощущалось как мягкая мясная паста. Он отталкивался и бил ногами, но погружался только глубже и глубже, и в одно мгновение был поглощён грязью по грудь. Тяжёлое мясо издавало отвратительное зловоние, сжимая его грудь и не давая дышать. Сюй Ханькэ держал его за руку и изо всех сил пытался вытащить, но он был просто слабым учёным и не мог приложить много силы Он в ужасе наблюдал, как Лю Шэн погружается всё глубже и глубже, даже его плечи исчезали в липкой, тошнотворной грязи. Если он не отпустит, его тоже затянет. Разум говорил ему, что он должен отпустить. Как бы ни было жаль, что может быть важнее жизни? Чтобы совершить то, что нужно было сделать, он использовал многих людей и никогда не колебался отбросить их, когда они становились бесполезны. Но на этот раз он не мог заставить себя отпустить. - Ханькэ! Отпусти меня, убирайся отсюда! - страх быть поглощённым заставил Лю Шэна вытянуть шею, борясь и крича, пытаясь стряхнуть хватку Сюй Ханькэ на своей руке. Как раз в этот момент с неба спустилась длинная малиновая лента. Если бы было время внимательно рассмотреть «красную ленту», можно было бы заметить, что на самом деле это была странная виноградная лоза. Её поверхность, покрытая кровеносными сосудами, была усеяна мелкими волосками. Но, присмотревшись, можно было увидеть, что каждый волосок сам был маленьким усиком, покрытым ещё более мелкими волосками. Это был бесконечный, кошмарный цикл. Кончик виноградной лозы держал полупрозрачную сферу с кружащимся набором странных, вечно меняющихся цветов. Сфера заставляла всю виноградную лозу переливаться насыщенным блеском. Но у Сюй Ханькэ и Лю Шэна не было времени её рассмотреть. В глазах Сюй Ханькэ это было просто красное пятно, которое двигалось слишком быстро, чтобы его можно было увидеть. Лю Шэн лишь почувствовал, как что-то стянуло его кожу головы, эта штука обвилась вокруг его волос! В следующее мгновение все его волосы яростно рванули вверх, и его тело, проглоченное мясной пастой, медленно начало подниматься. Ему было так больно, что слёзы чуть не брызнули. Он чувствовал себя редиской, которую выдёргивают из земли за ботву. Талия Сюй Ханькэ также была опутана другим внезапным усиком, его ноги оторвались от земли. Мир закружился перед его глазами, и он увидел обширный, всепоглощающий красный туман, клубящийся и бушующий. Усики, державшие его и Лю Шэна, появлялись из этого тумана. Без всякого предупреждения усик швырнул его, и его тело с глухим стуком ударилось о землю. Он услышал крик боли Лю Шэна и быстро встал, увидев, что они оба были отброшены на безопасное расстояние от кристаллов. Но волосы Лю Шэна были в ужасном состоянии, словно их разъело кислотой. Зрелище было жутким. По крайней мере, он выжил. Состояние его волос было последним, о чём он думал. Но они увидели, что Первоисточник уже перестал быть прудом, огромные куски плоти с ужасающей скоростью непрерывно разрастались и уже выплеснулись за пределы первоначальной озерной дамбы, подобно искажённым, деформированным горным хребтам. Под этими тёмными кусками плоти зрела и бурлила раскалённая скверна, готовая взорваться в любую минуту. Как только он взорвется, весь регион Южного моря превратится в живой ад. Однако, помимо разрушающегося озера, красный туман, который они видели раньше, быстро расширялся и распространялся. Внутри него смутно виднелись бесчисленные виноградные лозы и паутинообразные вещи. А сбоку от красного тумана бесчисленные голубые щупальца, казалось, возникали из ниоткуда, соперничая с красным туманом в масштабе. Он уже знал, что голубая штука - это Гуань Чжунлю, слуга, который необъяснимо подвергся сильному искажению. Значит, красный туман... это истинная форма Чжу Хэланя? Мысль о том, что он заточил такое существо, даже подвергал его допросам и пыткам, заставила холодный пот струиться по спине Сюй Ханькэ, наполненного страхом. Юань Чу, держа ошеломлённого Ушэн Чжэньжэня, тоже приземлился рядом с ними. Он увидел, что руки и ноги Ушэн Чжэньжэня были связаны цепью, излучавшей слабый белый свет. Оказалось, что, опасаясь, как бы находящийся в крайне нестабильном состоянии Ушэн Чжэньжэнь не совершил каких-либо непредсказуемых действий, он использовал свои Небесно-Земные оковы, предназначенные для поимки демонов и усмирения нечисти, на собственном учителе.       - Вы в порядке? - спросил Юань Чу у Сюй Ханькэ. Увидев Лю Шэна в таком жалком состоянии и почти лысого, он почувствовал неуместное желание рассмеяться и быстро поджал губы, чтобы не опозориться. Сюй Ханькэ сказал: - Мы в порядке. Что там происходит? Взгляд Юань Чу устремился к обширному, ужасающему противостоянию вдалеке. « - Они пытаются использовать свой собственный Хуэй, чтобы сдержать Хуэй, распространяющийся из Первоисточника. Возможно, они пытаются направить эту силу глубже под землю».       - Они? Чжу Хэлань и Гуань Чжунлю? - Сюй Ханькэ был ошеломлён. - Всего двое? В глазах Юань Чу также мерцали глубокая тревога и беспокойство. - Есть ли другой путь? Если бы вы не были так полны решимости прийти, ничего этого не случилось бы. Теперь они - всё, на что мы можем положиться. - Ваш учитель... ваш учитель не говорил нам этого! Теперь кажется, что это могла быть ловушка... Народ Тяньгу, возможно, хотел использовать нас, чтобы создать здесь новый разлом! Как только самые плодородные южные регионы падут и энергия земли будет полностью испорчена, Центральные Равнины окажутся беззащитны! - сказал Сюй Ханькэ сквозь стиснутые зубы, его тело слегка дрожало. - Я проявил беспечность, давно уже надо было догадаться, что Пи Нукун, возможно, уже проник во все бессмертные школы и даосские секты Центральных равнин. Ваш учитель мог быть под его контролем, сам того не зная. Юань Чу спросил: - Пи Нукун? - Это имя нового Верховного Шамана народа Тяньгу, - сказал Сюй Ханькэ, его глаза были полны упрёка в свою сторону, когда он нервно смотрел в сторону Первоисточника. Юань Чу был прав. Всё, на что они могли сейчас положиться, - это двое людей, которых он пытался использовать и принуждать снова и снова: Чжу Хэлань и Гуань Чжунлю. В одно мгновение вдалеке возникло странное и величественное зрелище. Красные нити и голубые щупальца переплелись и соединились. Цвета ярко контрастировали, но в то же время обладали странной гармонией. Переплетение их усиков не было хищным или враждебным, вместо этого, казалось, они что-то соединяли, что-то передавали. Вокруг них Хуэй было сконцентрировано до такой высокой плотности, что свет и пространство начали неотвратимо искажаться. С точки зрения Юань Чу и Сюй Ханькэ, пространство стало разрозненным и фрагментированным. Один щупалец, протянувшийся слева, оказался в правой части далеко в стороне. Это было похоже на рассматривание сцены через калейдоскоп. Вскоре два потока Хуэй, один красный и один синий, вырвались наружу фонтаном, в тумане один за другим слои красных лент стремительно развернулись и в одно мгновение обхватили половину гигантской мясной горы. А другая половина уже была окутана сетью, сплетённой из непрерывно растущих и удлиняющихся синих щупалец. Своими искажёнными, нечеловеческими телами они крепко соединялись друг с другом, своими телами, объятыми жгучей скверной, они обхватили ту гигантскую бомбу, что могла уничтожить половину страны. Именно в этот момент массивная гора, в которую превратился Первоисточник, с оглушительным грохотом раскололась.