The Strange Tales of Huai’an Inn | Странные истории гостиницы Хуайань

Выслушав Чжунлю, Чжу Хэлань долго молчал. Смертному влюбиться в Заражённого Бога - это всё равно что муравью влюбиться в океан, это могло привести лишь к гибели. Это была не любовь в традиционном смысле, эта любовь никогда не была бы взаимной… Однако, по словам Чжунлю, Заражённый Бог действительно обратил внимание на Гоу Чэня. Иначе зачем бы Оно снова и снова уносило его в тот обширный, бескрайний мир Хуэй и позволяло ему сохранять устойчивое сознание после пробуждения, не давая ему сойти с ума или деформироваться от заражения. Что могло заставить этого Заражённого Бога заинтересоваться таким крошечным человеческим сознанием? При такой огромной разнице в уровнях сознания было ли вообще возможно осмысленное общение? И… Заражённый Бог под вуалью… тот, кто передавал тайны космоса… Неужели это…? Нет, не может быть… Зачем тому богу интересоваться человеческим сознанием? Бесчисленные вопросы кружились и в сознании Гуань Чжунлю. Даже сейчас, увидев столько важных фрагментов воспоминаний своего учителя, он всё ещё чувствовал, что ничего о нём не знает. Кем был тот Заражённый Бог? Почему Оно выбрало его учителя? Почему Оно потребовало, чтобы его учитель создал его? - Смертные и раньше испытывали тоску по Заражённым Богам. На самом деле фанатичная преданность народа Тяньгу „Ползучему Хаосу“ - типичный пример такой „любви“. Они одновременно притягиваются миром Хуэй и боятся его силы, что заставляет их терять веру в мир Дао. Они верят, что наш мир на грани поглощения и уничтожения. Их страх, доведённый до крайности, становится фанатизмом. Они одержимы служением самому источнику своего ужаса, фантазируя, что, приветствуя его прибытие, заслужат его благосклонность и награды, - мягко сказал Чжу Хэлань. - Нет! Учитель был не таким! - возразил Чжунлю с ноткой волнения. - Его преданность тому Заражённому Богу под вуалью не была слепым поклонением. Он действительно любил. Он помолчал, затем спросил неуверенно: - Человек может полюбить чудовище… правда? Чжу Хэлань посмотрел на него, и его глаза смягчились, став глубоким, безмятежным морем. Его пальцы незаметно переплелись с пальцами Чжунлю, нежно касаясь их. - Существа, рождённые из Хуэй, - не монстры. Они просто появились на свет иначе, чем люди, сформированные другой энергией. Если быть другим - значит быть монстром, то для них монстры - это люди. Чжунлю крепко сжал губы, понимая, что Чжу Хэлань говорит ему не зацикливаться на том, кто он есть. Хотя он и не раскрыл полностью своё происхождение Чжу Хэланю, хозяин гостиницы, очевидно, догадался обо всём из последних слов его учителя и его внезапного всплеска силы. Его учитель сказал, что всё, что связано с ним самим, было лишь вспомогательным материалом, использованным для создания Чжунлю, что Первоисточник был утробой, взрастившей его… Так что же было «главным ингредиентом» его существа? Он вспомнил те древние воспоминания, которые видел в ящике, в иллюзии смерти, - воспоминания, которые казались принадлежащими прошлой жизни, существовавшей задолго до его рождения. Чем больше он думал, тем нереальнее казалось всё вокруг, словно его тело могло в любой момент обрасти лишними конечностями и органами. Всё становилось неопределённым. Чем больше он думал, тем больше боялся и тем сильнее мучил себя этими мыслями. - Учитель сказал, что я должен отправиться на остров Цюнцзи, чтобы узнать правду о своём происхождении… но я боюсь, - Чжунлю поднял взгляд, его когда-то такие живые глаза теперь были полны смятения. - Я боюсь… что я был создан для какой-то цели… что у меня есть какая-то миссия… что другая версия меня проснётся… Чжу Хэлань почувствовал ледяную панику, исходящую от Чжунлю, - страх, уходящий корнями в бездну, даже более сильный, чем когда он впервые увидел Городского Бога или Башню Тайсуй. Он встал и пересел поближе к Чжунлю, так близко, что его волосы касались тыльной стороны ладони Чжунлю. Чжунлю мгновенно напрягся, не зная, освободить ли ему больше места или оставаться на месте. - Лю-эр, на остров Цюнцзи можно не спешить. Можно вообще никогда не ехать. Неважно, зачем тебя создали. Никто не сможет заставить тебя что-то делать. Важно то, живёшь ли ты счастливо. - он повернул голову, пристально вглядываясь в глаза Чжунлю. Его выражение лица было спокойным и устойчивым, как бескрайнее море из снов Чжунлю, лишённым осуждения, критики или ожиданий. - Но если однажды ты почувствуешь, что готов, я пойду с тобой. Глаза Чжунлю наполнились слезами, и он быстро отвернулся, вытирая глаза рукавом. Чжу Хэлань мягко улыбнулся и протянул руку, чтобы взъерошить его волосы. - Разве я не видел тебя во всех состояниях? Зачем прятать от меня слёзы? - …Босс, ну что ты такое говоришь… - Лю-эр, с сегодняшнего дня больше не называй меня „босс“. Тело Чжунлю напряглось, дыхание перехватило. Ну конечно… Босс больше не хочет, чтобы я оставался в гостинице? В таком случае, почему… В следующее мгновение донёсся голос Чжу Хэланя, мягкий, как вино: - Если ты называешь меня „Боссом“- это отношения хозяина и слуги. Если уж мы будем вместе, так меня больше называть не годится. …Что это значит? Вместе? Чжунлю резко поднял голову, глаза его широко раскрылись, круглые, как у кота. Чжу Хэлань не отводил взгляда. Зимний свет, становившийся теплее, струился из-за его спины, окутывая его изысканные черты ореолом, пропитанным ароматом чая. - Сяо Хуаю ты нравишься, и ты нравишься мне. Если ты согласен, давай с этих пор жить вместе, хорошо? Чжунлю смотрел на него, ошеломлённый. Выражение лица Чжу Хэланя вдруг стало обеспокоенным. На мгновение его обычная непринуждённая невозмутимость дала трещину, и он показался слегка растерянным. - Конечно, если ты не хочешь, считай, что я был бестактен… - Я и не говорил, что не согласен, - ответил Чжунлю. Чжу Хэлань сказал: - …Значит, ты согласен? - Я уже давно согласен! Кто всё время отказывался, так это не я… - … - И потом, твоё признание было слишком поспешным… Ты мне даже символа любви не подарил, ни свахи, ни выкупа за невесту, - нахмурился Чжунлю, цокая языком с явным неудовольствием. У Чжу Хэланя возникло ощущение, что один слуга намеренно пытается усложнить ему жизнь… Он приподнял уголок рта. - Это легко поправить. Завтра же пойду к тётушке Ли. Она лучшая сваха на улице Бяньхэ. Выберем благоприятный день? Чжунлю фыркнул и рассмеялся, хотя глаза его всё ещё были красными, выражение лица уже стало намного светлее по сравнению с первоначальной мрачной подавленностью. - Тогда у меня просьба. Когда придёт время… ты наденешь свадебное платье. … В канун Нового года в гостинице не было гостей, зал закрыли. Мастер Ляо приготовил целый стол новогодних блюд. Жареный молочный поросёнок, копчёная утка, всякое тушёное мясо, суп с бараниной и разные сладости… Всё было красочным, дымящимся, сочилось маслом и благоухало, а аромат клубился как облака. Чжунлю вышел с последним блюдом - супом из бараньих рёбрышек на кости, и увидел Сун Минцзы, который с удовольствием уплетал орешки в пряностях из коробочки. Он спросил: - Сегодня канун Нового года, тебе разве не нужно вернуться и составить компанию твоему старшему брату? Сун Минцзы надул губы, в его тоне послышалась нотка жалобы. - Нашему ордену в праздники не до такого веселья, как в простых семьях. Надо есть постную пищу с верующими, читать сутры, направляя усопших, молиться за весь мир и всё такое. Скука смертная. Моему старшему брату нужно руководить всеми этими церемониями и обрядами, так что он, наверное, слишком занят, чтобы заметить моё отсутствие. - Так ты пришёл в нашу гостиницу лениться? - Чжунлю цокнул языком и покачал головой. - Ждёшь, пока старший брат тебя найдёт и утащит обратно? - Ему не до меня. Слушай, сегодня канун Нового года, давай откроем кувшин „Девичьей“ (Нюй Эр Хун)¹! ¹ Знаменитое китайское рисовое вино. - Если хочешь выпить, сам сходи в погреб и принеси. - Чжунлю запнулся. - Погоди-ка. Ты же даос, какой тебе алкоголь?! - …Выпить немного - не страшно. Ну и нечестивый же даос, любящий вино и мясо! Сун Минцзы уже успел со всеми в гостинице хорошо познакомиться. Новогодний ужин прошёл шумно и весело, все смеялись и много пили. После трёх-четырёх чашек вина за дверью затрещали хлопушки и фейерверки. Тогда все закутались в ватные халаты и вышли посмотреть на веселье. Чжунлю шёл позади, убирая несколько пустых тарелок. Чья-то рука остановила его. Он поднял взгляд и увидел Чжу Хэланя, улыбающегося ему сощуренными глазами. - Куда спешишь? Можно и завтра убрать. - затем он взял Чжунлю за руку и потянул на улицу смотреть фейерверки. Фейерверки озаряли весь город Тяньлян, один за другим, освещая затянутое облаками ночное небо. Соседние лавки тоже жгли хлопушки, и от громкого треска Чжунлю быстро закрыл уши. Фейерверки не были для него в новинку. Он видел куда более величественные и таинственные. Но впервые он смотрел на фейерверки, стоя рядом с таким важным для него человеком. Он повернул голову и посмотрел на хозяина гостиницы, который тоже закрывал уши. Он был всё так же элегантен в серебристо-красной парчовой мантии с меховым воротником. Его бледные щёки раскраснелись от вина, и в разноцветном сиянии фейерверков он казался ещё трогательнее и очаровательнее. Чжунлю засмотрелся. Почувствовав его взгляд, Чжу Хэлань обернулся к нему. Чжунлю был окружён ярким разноцветным светом, его юное красивое лицо сияло, а миндалевидные глаза были полны звёзд ночного неба, с огромным вниманием глядя на него. Поддавшись порыву, Чжу Хэлань наклонил голову и поцеловал Чжунлю в губы. На мгновение все вокруг замолкли. Чашка Чжу И и челюсть Сяо Шуня одновременно упали на землю. Глаза Цзю Лана и Фуцзы чуть не вылезли из орбит. Только мастер Ляо оставался спокоен, а Сун Минцзы выглядел раздосадованным таким публичным проявлением чувств. - Как это старина Чжу меня опередил… - пробормотал некий даос. На улице было людно. Их довольно скандальное поведение привлекло множество взглядов - некоторые были неодобрительными, с шёпотом о любви между мужчинами. Но Чжу Хэланю и Чжунлю было всё равно. Они вместе уже пережили слишком много безумия и ненормальности, прошли через одну опасность за другой. По сравнению с этим, сплетни и осуждение мира смертных были лишь хрупкой паутиной, которую легко разорвать. Только когда Чжу И, Сяо Шунь, Цзю Лан и Фуцзы начали свистеть и улюлюкать, Чжу Хэлань медленно отпустил губы Чжунлю, раскрасневшиеся от поцелуя. Они долго смотрели друг на друга, затянутые в свой собственный мирок, где всё остальное - прошлое и будущее - исчезло. В тот момент Чжунлю почувствовал, что пустота, оставшаяся в его сердце после ухода учителя, наконец-то стала не такой уж тяжёлой, и ему больше не было так страшно. Он полюбил человека, и этот человек, оказалось, любит его в ответ. Много ли в этом мире людей, кому так повезло? Он не один. У него есть дом. Его дом - гостиница «Хуайань». Он должен защитить этот дом и людей, которые ему дороги. В этом и заключалась вся его «судьба». Поэтому он не мог больше погружаться в печаль и не мог пассивно ждать возможной беды. И только он принял такое решение, как вдруг между ними бесшумно опустилась эфемерная фигура, точнее, за спиной Сун Минцзы. - Младший брат. Сун Минцзы чуть не подпрыгнул от неожиданности. Он обернулся и увидел нефритовое лицо Цияо Чжэньжэня, хотя его брови были нахмурены, и свет фейерверков не мог разогнать тень в его глазах. - Старший брат, дай объяснить. Я просто беспокоился о Сяо Люцзы - он был в подавленном состоянии, вот я и пришёл проведать друга… - Я не за этим, - Цияо Чжэньжэнь повернулся к Чжу Хэланю. - Я только что получил известие. Императорский наставник Мэнку скончался во сне.