The Strange Tales of Huai’an Inn | Странные истории гостиницы Хуайань

За дверью всё ещё трещали хлопушки, так оглушительно, словно в котёл с кипящим маслом плеснули воды. Но главный зал гостиницы окутала густая тишина, в воздухе как будто навис невидимый нож, готовый в любой момент упасть. Чжунлю увидел, как Чжу И, Сяо Шунь, Фуцзы и Цзю Лан направились во внутренний двор, и закрыл дверь, ведущую в центральный дворик. Чжу Хэлань зажёг ещё одну лампу. Огонь плясал на чертах Цияо Чжэньжэня, отбрасывая мерцающие тени. Тот взглянул на беспорядочно расставленные на столе чашки с вином и строго посмотрел на сидевшего рядом Сун Минцзы. Сун Минцзы потёр нос, оглядываясь по сторонам с таким видом, будто ничего не случилось. - Сегодня фея Цзюлуань получила это письмо, написанное императорским наставником Мэнку несколько дней назад. В нём он сообщает, что пять дней назад перестал пользоваться тем медным тазом, который вы для него изготовили на заказ, - Цияо Чжэньжэнь повернулся и посмотрел на Чжу Хэланя, чьё лицо стало серьёзным. - В первый же день после того, как он перестал им пользоваться, кошмары вернулись и прогрессировали даже быстрее, чем раньше. Он, вероятно, скончался в ту ночь, когда отправил письмо, но наказал своему второму ученику не устраивать похорон и не прикасаться к его телу. Вместо этого его следует запереть в комнате, и никто не должен приближаться, пока не прибудет фея Цзюлуань. Чжу Хэлань помолчал, прежде чем наконец спросить: - В письме говорилось, почему он нарушил договор и перестал пользоваться им, не посоветовавшись со мной? - Более года он действительно был свободен от кошмаров, пока месяц назад ему не было приказано рассчитать судьбу династии для императорской семьи. Это должно было стать его последним гаданием перед уходом с поста императорского наставника и удалением в горы, но результат… казался очень неблагоприятным. После этого он несколько ночей не спал, отчаянно ища причину и решение. Он нагадал, что это великое бедствие связано с островом Цюнцзи. Остров Цюнцзи… У Чжунлю волосы встали дыбом. Снова остров Цюнцзи… и это как раз совпало со временем, когда умер его учитель… Было ли это всё совпадением? - Значит, он перестал пользоваться медным тазом, чтобы искать подсказки в своих снах? - продолжал допытываться Чжу Хэлань. Цияо Чжэньжэнь кивнул. - Судя по письму, он, кажется, знал о последствиях своих действий, поэтому и написал завещание заранее. В письме он просил фею Цзюлуань передать вам свои извинения и упомянул, что распорядился доставить медный таз обратно к вам для уничтожения. - Нашёл ли он то, что искал? - Честно говоря, я не уверен. Возможно, у него была догадка, а может быть, он увидел правду в своём последнем сне. Всё, что мы знаем на данный момент, здесь, - с этими словами Цияо Чжэньжэнь достал из рукава письмо. - Я принёс только вторую половину письма, первую забрала фея Цзюлуань. Чжу Хэлань взял письмо и открыл его. Там было пять или шесть страниц, но он прочёл его быстрее, чем можно выпить чашку чая. Чжунлю тоже заглянул, но хозяин гостиницы быстро снова сложил письмо, и выражение его лица было непроницаемым. Чжу Хэлань сказал: - Если то, что сказано в письме, правда, люди Тяньгу, вероятно, проникли в город Тяньлян. Предыдущий инцидент с Жёлтым Одеянием был их первой попыткой, не более чем разведкой, чтобы проверить наши силы. То, что последует дальше, вероятно, будет „основным блюдом“, - он помолчал. - Ушэн Чжэньжэнь сейчас в вашем храме? Установлено ли, был ли он заражён колдовством Тяньгу? Цияо Чжэньжэнь кивнул. - Это было сделано искусно. Вероятно, через вторжение в сны, внедрение определённых идей в его сознание. Его враждебность к вам, всё, что он говорил Сюй Ханькэ, его слепая вера в собственные способности - всё это было под чужим контролем. Но семя уже посеяно, и искоренить его сейчас невозможно… - Чтобы вторгнуться в его сны, нужна личная вещь. Среди его приближённых должен быть шпион, - нахмурившись, задумался Чжу Хэлань. - Секта Да Луо - первейшая бессмертная секта и главная цель народа Тяньгу. Сейчас самая уязвимая цель, вероятно, император. Если и он окажется под контролем… - Именно этого я и опасаюсь. Цель народа Тяньгу, скорее всего, столица. Поэтому я пришёл сюда по двум причинам: во-первых, сообщить вам последние слова императорского наставника, а во-вторых, обсудить с вами оборонительные меры для города Тяньлян после того, как я возьму несколько человек и последую за феей Цзюлуань в столицу. Сун Минцзы был потрясён. - Старший брат, ты едешь в столицу? - Не только я, ты тоже едешь. - спокойно сказал Цияо Чжэньжэнь, не оставляя места для возражений. - А как же храм Цинмин? - Об этом я как раз и хотел спросить вас, хозяин Чжу, - серьёзно сказал Цияо Чжэньжэнь. - Насколько мне известно, софора не росла уже сотню лет. Если на этот раз господин Чжу согласится использовать дух софоры, чтобы защитить всю гору Цзылу и город Тяньлян, духовные жилы горы Цзылу будут в вашем распоряжении. Услышав это, и Чжу Хэлань, и Сун Минцзы удивились. - Брат... ты головой ударился, когда с горы спускался? - Сун Минцзы с беспокойством наклонился, чтобы получше разглядеть лицо Цияо Чжэньжэня. Цияо Чжэньжэнь бесстрастно отодвинул его лицо опахалом. Чжу Хэлань сказал: - Понимаешь ли ты... каковы будут последствия, если моя софора подключится к духовным жилам горы Цзылу? Тебе потребовалась тысяча лет, чтобы подавить Хуэй внутри горы Цзылу. Весь орден Цинмин существует для того, чтобы моя софора не росла. И теперь ты готов отдать мне наследие бесчисленных поколений предков? - Гора Цзылу изначально называлась Гуешань, священная гора вашего племени Гуе. В некотором смысле это можно считать возвращением к корням, - спокойно сказал Цияо Чжэньжэнь. - К тому же сто лет назад, после того как другое ивовое дерево и его жрец погибли, разве вы, господин Чжу, не отказались от своей первоначальной миссии жреца Матери-Богини Всего Сущего? Раз так, то перед лицом народа Тяньгу мы на одной стороне. Вы помогли ордену Цинмин предотвратить вторжение Бога в Жёлтом Одеянии тогда, поэтому сегодня я готов довериться вам. У Чжунлю и Сун Минцзы были почти одинаковые выражения ошеломлённого неверия, их рты слегка приоткрылись, когда они смотрели, как лидер даосской секты и хозяин гостиницы приходят к какому-то пониманию. Количество информации в этом разговоре было ошеломляющим... Софора не росла из-за храма Цинмин? Чжунлю вспомнил, как хозяин гостиницы говорил, что из десяти семян вылупились только четыре, и только два выросли в саженцы. Другое было не софорой, а ивой? Если софора поглотит духовную энергию горы Цзылу, вырастет ли она на самом деле? Цияо Чжэньжэнь встал, готовый уйти. Он посмотрел на Чжу Хэланя, затем задержал взгляд на Чжунлю, заставив того почувствовать себя неловко. - Пока меня не будет, я оставляю город Тяньлян и гору Цзылу на ваше попечение, - сказал он, глубоко кланяясь. Затем он повернулся к Сун Минцзы и приказал: - Пойдём. Сун Минцзы ничего не оставалось, как быстро помахать на прощание Чжу Хэланю и Чжунлю, прежде чем поспешить за своим старшим братом. После того как дверь закрылась, мастер Ляо, который всё это время тихо сидел в углу, попивая чай и не проронив ни слова, медленно встал и мрачно произнёс: - Старина Чжу, как же ты умудрился взвалить на себя такую ношу? Вот опять впутался в это хлопотное дело. С этими словами он потёр поясницу и покинул главный зал. Чжунлю посмотрел на чашки и тарелки, всё ещё стоявшие на столе, и вдруг почувствовал, что шумные хлопушки за дверью стали очень далёкими. Бесшумно навис слой холодных, тёмных облаков. Чжу Хэлань налил себе чашку вина. Он запрокинул голову и выпил её залпом. Выглядел он несколько удручённым. Опечалила ли его смерть императорского наставника? В конце концов… они были старыми знакомыми. Он налил себе стакан вина и молча выпил несколько чашек вместе с Чжу Хэланем. После трёх чашек Чжунлю наконец заговорил. - Босс… Хэлань… я хочу попросить аудиенции у мастера Цинлуна и мастера Сюаньу. Чжу Хэлань повернулся и посмотрел на него. - Зачем? Чтобы сообщить им о смерти учителя Гоу Чэня? - Это одна из причин. Я могу использовать это как приманку, чтобы выменять всю информацию, которая есть у секты Бай Сяо о Великом Шамане Тяньгу, - взгляд Чжунлю постепенно становился твёрже, обретая решимость. - Я всё думал - мы не можем просто пассивно ждать. Этот Великий Шаман знает о нас гораздо больше, чем мы о нём, и это ставит нас в крайне невыгодное положение. Чжу Хэлань молчал, в его глазах мелькала смесь эмоций. Наконец он кивнул. - Хорошо. Я отвезу тебя. За одну ночь доедем и вернёмся обратно. - Тогда я пойду отправлю сообщение сейчас. Мастер Сюаньу должен скоро ответить. - сказал Чжунлю, немедленно вставая. На самом деле он уже написал письмо и держал его в кармане, намереваясь отправить после того, как все лягут спать. Чжу Хэлань через силу улыбнулся и сказал ему: - Будь осторожен в пути. Сходи и быстро возвращайся. Было уже за полночь, и оживлённые толпы на улице постепенно рассосались. Чжунлю не пытался скрываться. На самом деле он надеялся, что люди мастера Сюаньу в городе Тяньлян как можно скорее обнаружат его послание. Он добрался до городских ворот, ловко приклеив первую часть парной надписи на доску объявлений, прежде чем поспешить обратно в гостиницу. Он остановился как вкопанный, как только вошёл. Он увидел Чжу Хэланя, распростёртого на столе, с пустым кувшином из-под вина в руке, уснувшего прямо так. Казалось, смерть Мэнку Чжэньжэня действительно задела его за живое. Жить вечно - значит неизбежно наблюдать, как все знакомые тебе люди умирают. Постепенно ты замыкаешься в себе, не желая встречать новых людей, пока в твоей жизни их не остаётся совсем мало. Если задуматься, это была невероятно холодная и одинокая судьба. Он подошёл и осторожно потряс Чжу Хэланя за плечо. - Хэлань, проснись. Простудишься ведь, если здесь уснёшь? Хотя он и не знал, мог ли хозяин гостиницы с его уровнем мутации всё ещё болеть, как обычный человек… Чжу Хэлань что-то невнятно пробормотал. Чжунлю не разобрал слов. Он перекинул руку хозяина гостиницы себе через плечо, пытаясь поднять его, который был на голову выше. Уже просто поставить его на ноги заставило его вспотеть. К счастью, Чжу Хэлань всё ещё был в сознании и, спотыкаясь, шёл в ногу с шагами Чжунлю. Как только они вышли наружу, на них пахнуло прохладным ветерком, несущим хлопья снега с ветвей софоры, которые осыпали ему лицо. Чжу Хэлань поднял голову, вглядываясь в высокий силуэт дерева в темноте, и тихо сказал: - Лю-эр, смотри, Сяо Хуай вырос таким большим. - Конечно, ты же умеешь растить дитя, - сладко уговаривал Чжунлю, продолжая вести его к заднему двору. - Если Сяо Хуай вырастет, моя миссия будет завершена… - пробормотал Чжу Хэлань. Миссия завершена… Почему-то по спине Чжунлю пробежал холодок. Его учитель тоже сказал, что его миссия завершена… и потом ушёл… А как же хозяин гостиницы? - Она никогда не завершится. Разве ты не слышал? В глазах родителей их дети никогда по-настоящему не взрослеют, - твёрдо сказал Чжунлю. - Посмотри на нашего Сяо Хуая, он такой глупый. Весь день просто стоит на месте. Кто даст ему крови, того и любит, кто немного лучше относится, того и «мамой» называет. Ты уверен, что сможешь оставить его одного снаружи? Чжу Хэлань внезапно громко расхохотался, что напугало Чжунлю. Всё-таки он редко слышал, чтобы хозяин гостиницы смеялся так от души. - Ха-ха-ха… Лю-эр, так ты признаёшь, что он считает тебя матерью? - Мы же вместе жизнь строить собрались? Почему он не может меня так называть? - Чжунлю, осмелев от алкоголя, крикнул в ответ, думая, что завтра хозяин гостиницы вряд ли вспомнит, что он сейчас говорит. Спотыкаясь и бормоча чепуху, Чжунлю наконец довёл Чжу Хэланя до его маленького дворика. Он помог ему лечь в кровать, снял с него халат и накрыл одеялом. Казалось, раньше всегда Чжу Хэлань заботился о нём. Это был первый раз, когда он ухаживал за хозяином гостиницы, который, на удивление, был послушным и покладистым. Улыбка невольно появилась на его лице, когда он об этом подумал. Хозяин гостиницы казался ленивым, но был очень бдителен и никогда не позволял никому видеть свою беззащитную сторону. Это показывало, что Чжунлю действительно был для него особенным. - Спи хорошо. Завтра будет новый год, - прошептал он на ухо хозяину гостиницы, прежде чем выпрямиться и уйти. Без предупреждения его руку вдруг схватили. Чжунлю ахнул, теряя равновесие. Мир перевернулся, и он кубарем покатился на кровать хозяина гостиницы. Среди спутанных одеял он оказался в ловушке, прижатый рукой Чжу Хэланя и весом другого мужчины в узком пространстве. Он не мог пошевелиться, да и не хотел. Глаза Чжунлю расширились, сердцебиение громом отдавалось в ушах, как барабаны. - Б-б-босс! - Тсс. Разве я не говорил тебе не называть меня „босс“? - Чжу Хэлань посмотрел на него сверху вниз. В тусклом свете его длинные, узкие глаза были чарующими, как у духа под луной. - Что на тебя нашло? Ты разве не пьян? - Чжунлю чувствовал, как его лицо горит огнём, достаточно горячо, чтобы печь на нём батат. Он никогда не был так взволнован, ладони вспотели. - Лю-эр… - голос Чжу Хэланя был низким и хриплым, словно красный бархат, привезённый с далёкого запада. - С сегодняшнего дня не возвращайся в свою комнату, хорошо? - Не возвращаться в свою комнату… Г-где же мне спать? - Чжунлю смутно догадывался, что имел в виду Чжу Хэлань, но не знал, как ответить, поэтому мог только задать этот вопрос почти инстинктивно, в оцепенении. Чжу Хэлань опустил голову и тихо рассмеялся ему в шею, звук вибрировал в груди у обоих. Его дыхание было обжигающе горячим. - Моя кровать такая большая. Разве на двоих не хватит места?