Пепел

Он просидел минуту или пять. Машины ворвались стремительно и затормозили рядом, слепя фарами. Джип затем объехал его и устремился дальше, а Краун погасил фары. Кэн вышел из машины и подошел. Коити опустил стекло и холодный воздух ворвался в кабину. Кэн не улыбался и не хмурился. Просто смотрел на него. - Выходи. Юноша вышел. Ноги плохо слушались, и он оперся о борт грузовика и посмотрел на свои руки. Они дрожали. Кэн тем временем обошел грузовик, разглядывая следы на бортах. Длинные черные полосы, содранная краска и вбитый в металл гравий. Потом сел на корточки, осматривая шины и ткнул в резину пальцем. - Жить будет, - прокомментировал он, затем встал и оттряхнув колени кивнул куда-то в сторону, - Харчевня там. Пошли. Коити посмотрел на маленькое здание у дороги с маленькими бумажными фонарями на входе. Над ним болталась вывеска «хризантема». Из трубы шел дым. - Рыба, - забеспокоился Коити, - в кузове. - Потом. Никуда не денется. И направился внутрь. Коити постоял несколько секунд и пошел следом. Рыба была побитая, негодная, лед высыпался по пути через щели. Да и может, ему расскажут, что же это все было. Внутри было тепло. Пахло углем, едой и потом. За стойкой стояла женщина лет сорока. Усталые глаза и красные от холодной воды руки. - Сколько? – спросила она. - Двое. Коренастый и высокий уехали. Вероятно, у них нашлись дела поважнее, нежели сидение в захудалой харчевне с каким-то развозчиком рыбы. Они сели за деревянный темный стол с вырезанными на столешнице иероглифами. Кто-то вырезал «счастье», кто-то «дорога», а что-то было совсем не разобрать. Кэн заказал у женщины лапшу, рис, рыбу и саке. А Коити сидел и смотрел на свои руки. Они все еще дрожали и он спрятал их под стол, спрятав кулаки. - Адреналин отходит, - сказал Кэн. Коити поднял на него встревоженный и слегка хмурый взгляд. - После такого всегда трясет. Пройдет. Юноша кивнул. Не знал он никакого адреналина. Только то, что руки его не слушаются. Женщина принесла саке в маленьком глиняном кувшинчике и две чашки. Кэн налил, пододвинул к парню. - Пей. Он послушно взял чашку. Пахло какой-то сивухой. Дешевое пойло за несколько йен. Выпил залпом и обжег горло, закашлявшись. Кэн посмотрел на него, усмехнулся без какой-либо злобы. Было очевидно, что Коити был не из тех, кому привычно такое. Может он вовсе не пил. - Не привык? - Не пил до этого, - честно признался юноша, ставя чашу обратно на стол. - Сколько тебе лет? - Семнадцать. Работа и холодные ночи в кабине грузовика делали его лицо немного старше. Наверное, это не было удивительным. Он кивнул и налил еще в пустую чашу. - Я в семнадцать уже пил как самурай, - он поджал губы, - Правда, самураи саке не пили. Это потом для кино придумали. Коити поднял на него глаза. Странный он, этот мужчина. Но на этот раз он пил медленно. А затем принесли еду. Лапша в бульоне, рис, жаренная рыба с хрустящей корочкой. От запаха желудок сводило судорогой. Он не ел такого с тех пор, как не стало матери. - Ешь. Короткое указание от Кэна заставило его двигаться. Он взял палочки и отправил в рот небольшую порцию риса, которая тут же попала в желудок почти не прожеванная. Он ел молча, быстро. Ел и не мог остановиться. А старший смотрел и даже не думал его останавливать, только пил маленькими короткими глотками и мысли его витали где-то вне этого места. И когда почти все тарелки были опустошены, он налил юноше еще саке и спросил: - Ты знаешь, что ты там сделал? - Не знаю. - Ты провел поворот в заносе. Контролируемом заносе. В Европе это называют дрифтом. Гонщики делают это нарочно и тренируются годами. А ты провернул это на грузовике с рыбой. Коити не знал, что ответить. Звучало это так, будто он не проехал поворот боком, а как минимум взлетел на пару метров в воздух. - Ты не понимаешь, как ты это сделал? - Нет, я просто испугался и нажал. - А вот это самое страшное. Ты даже не понял, как ты это сделал. Такое бывает только раз в жизни. Обычно он последний. – он допил саке и поставил чашку с глухим звуком. – у моего отца гараж. Я иногда там работаю и могу научить тебя. Если хочешь. - Научить чему? - Дрифту. Чтобы ты делал это не когда испугаешься, а когда захочешь. - И зачем тебе это? - Мне просто скучно, - он пожал плечами, - А это хоть как-то разбавит скуку. Да и потом, ты мне должен. - Но я пришел первым. - Да, пришел первый, но из-за тебя чуть джип не убился. А он моего друга. Значит должок. Коити посмотрел на него сначала удивленно, затем, почему-то губы сами собой растянулись в улыбке. Непривычно. Последний раз он улыбался где-то в прошлой жизни. - Ладно. Кэн кивнул, разлил по чашкам еще саке. А за окном падал снег. Крупный и редкий он ложился на дорогу, на крыши и грузовик с ящиками рыбы в кузове. - Рыба пропадет, - сказал Коити вспомнив о ней. - Утро разберемся. Заплачу. Уговор ведь был такой. Юноша посмотрел на него. Хотел спросить его, зачем ему платить за пропавшую рыбу. Почему он вообще это делает. Но не спросил, просто молча отпил из чашки. Сидели они еще долго. Пили, молчали и слушали как гудит печка, как за окном падает снег. И когда вышли на улицу было уже темно. Снег перестал падать на землю. Небо стало чистым и черным с мелкими редкими звездами. Зимой их всегда было меньше, чем летом. Будто они уходят на зимовку. Грузовик стоял там же. Белый от снега с черными потеками на бортах. Кэн подошел, провел рукой по следу скольжения. - Красиво, - выдохнул он с облачком пара. – как танец. - Я не танцевал, у чуть не умер от страха. - Это одно и тоже, - он повернулся и внимательно посмотрел на юнца, - Танец и страх. Затем похлопал его по плечу и пошел к своему Крауну. Дверца хлопнула. Мотор завелся с пол-оборота и Краун уехал в темноту. Коити остался один. Посмотрел на снег, звезды и на свой грузовик. Холодный воздух после теплого нутра заведения даже как-то приятно щипал кожу и заполнял легкие. Прояснял голову. Он постоял еще немного. Потом забрался в кабину и неспешно поехал обратно. Завтра грозило приятными переменами.