Пепел

Они работали молча. Первые полчаса Коити просто крутил гайки, а Хисато курил и смотрел. Иногда комментировал его действия. Когда гайка срывалась, юноша тихо матерился сквозь зубы и принимался откручивать с большей яростью. - Не ругайся, - сказал Хисато после третьего раза, - Железо не любит ругательств. Коити поднял голову, посмотрел на мужчину. Он сидел на ящике, зажав сигарету в углу рта и щурился от дыма. - А что любит? - Тепло и ласку, как любимая женщина, - Хисато ухмыльнулся. Коити посмотрел на мотор. Железо как железо, холодное и черное, в масле. Он, конечно, разговаривал с грузовиком. Вечером, перед сном, он любил поболтать. На самом деле сам с собой. Но казалось, что он его слушает, хоть и ответить не может. - А эта? – спросил он, кивнув на Datsun. - Эта два года стояла. Никто не подходил. Думаю, ей было одиноко. – он встал, подошел к машине и провел рукой по крылу, где краска облупилась. – Красивая была когда-то. Хозяин любил ее. Но то было до войны. Он пропал, машина перешла к детям, которым оказалась не нужна. Так она и оказалась у нас два года назад. - А ты? Давно здесь? - Давно. Еще с отцом Кэна начинали, когда он этот гараж открыл. Буквально рос при нем. А потом он умер. Инфаркт. Кэн был мальчишкой еще, когда это случилось. - И как он это пережил? - Да как видишь. Выучился и теперь бродит как неприкаянный. Денег отец ему оставил, так что он не работает. Ездит и смотрит. Скучно ему. Коити кивнул. Он наверное мог понять его. Друзей вероятно у парня не было. Если уж те двое так просто уехали тем вечером, значит в основном Кэн был им без интереса. Они вернулись к мотору. Хисато показал, как снимать клапана и как их чистить. Как проверять не погнуты ли. - Ну смотри, - говорил он, - Тут нагар, это от плохого бензина. Видно, масло в цилиндры попало. К обеду пришел Кэн, принес рис и рыбу с овощами. Все было в коробочках и завернуто в ткань. Их он поставил на верстак и кивнул. - Пора обедать. Сопротивляться не стали. Время за работой прошло быстро и оба они уже успели проголодаться. Хисато взял коробочку и сел на ящик. Затем развернул и молча принялся за трапезу. Рис был белый и рассыпчатый, а жаренная рыба пахла маслом. Коити помялся, в нерешительности. - Бери, нечего стеснятся. Не девка уж. Коити взял коробочку и так же как Хисато разместился на ящике. Ел медленно, стараясь не чавкать. Трапеза была явно приятнее его завтрака сегодня. Еда была еще теплой, приятно падала в желудок после перемалывания зубами. Кэн сидел напротив, вертя в руках квадратную коробку со спичками. Затем убрал их в карман куртки. - Ну как идет? - Нормально, - подал Хисато голос, - Учится. После еды Кэн ушел. Хисато закурил и поднял голову к потолку, будто что-то обдумывая, а может просто прикидывал фронт работ на завтра. - Хисато-сан, - начал Коити. - Просто Хисато. - Хисато…а как ты научился? - Да как все, - он посмотрел на юношу, - Разбирал, собирал и ошибался. Отец Кэна меня многому научил, а потом сам. Тут главное не боятся. Железо прочное и, если уж сломается, значит что-то не так. А ошибки можно почти всегда поправить. А ты? Хочешь научиться? - Не знаю. Мне хочется, чтобы она поехала, - он кивнул на машину, - Завелась и поехала. - Хорошее желание. Ну, давай тогда работать. И они принялись за работу, от которой отвлеклись на обед. Работали дальше до наступления темноты. Разбирали и чистили. Хисато показывал, а парнишка повторял за ним под чутким руководством цепких глаз. И когда они закончили, мотор лежал чистый и разобранный по деталям. Готовый к тому, чтобы его собрали заново. - Придешь завтра, - наказал Хисато, когда Коити начал собираться обратно к сараю Ямамото. - Приду. Куда я теперь денусь. Он надел куртку, подсохшую за день в теплом гараже и вышел на улицу. Снаружи было темно и холодно, в чистом небе мерцали звезды. Ветер унес темные тучи куда-то дальше. Ночь обещала быть ясной. Грузовик стоял там же, где он его оставил. Белый, с грязными боками и ржавыми порожиками. Коити забрался в кабину, завел мотор. Посидел немного, глядя на гараж из щелей которого сочился свет. Затем развернулся и поехал. В кабине было холодно, но внутри согревало что-то, от чего холод казался менее колючим. Утром он проснулся от тишины. Обычно к утру ветер поднимался, раскачивая грузовик и сквозь сон Коити слушал, как шелестят ветви деревьев. Но сегодня было тихо. Будто мир накрылся ватным одеялом и решил не двигаться. Он посидел в кабине, растирая лицо ладонями. Откинул брезент, который укрывался ночью. Брезент был грязный и старый, пах пылью и соляркой, но без него было замерзнуть насмерть. Быстро сложил его и сунул под сидение и вылез наружу. Город еще спал. Ставни на окнах закрыты, фонари тускло горят желтым безжизненным светом. Только пекарь возился в своей лавке. Коити видел, как за мутным стеклом мелькает тень, как открывается заслонка печи и из нее вырывается оранжевое пламя. Дым из трубы поднимался прямой белой нитью и не колеблясь уходил в светлеющее небо. Работы сегодня не предполагалось, и он мог отправиться в гараж с самого утра. Грузовик завелся не сразу, стартер крутил вяло. Аккумулятор на морозе сдыхал. Коити выжал сцепление, подгазовал и слушал как мотор пытается схватить. Чихнет, кашлянет и снова молчит. С третьей попытки он завелся. Неровно и с перебоями, чихая в карбюратор. Он дал ему прогреться и тронулся. Город проплывал мимо медленно, словно во сне. Пустые улицы, занесенные снегом. Иногда проглядывались мелкие петляющие следы. Собаки или кошки. А может что поменьше. Крысы, например. Фонари гасли один за другим. Наступал рассвет, серый и неохотный. На полдороги к гаражу грузовик чихнул, дернулся и заглох. Коити выругался сквозь зубы и попытался завести его снова. Ответа не было и пришлось вылезти из кабины. Быстро прошел до капота и открыл. Из-под него повалил пар, уже не горячий и слабый, он быстро таял в морозном воздухе. Карбюратор замерз. Он постоял, глядя на мотор, на белые от инея патрубки, на карбюратор. Сейчас он ничего не может сделать. Со вздохом, захлопнул капот и дальше пошел пешком. Сапоги скрепили по снегу, который был сухой и рассыпчатый. Он проваливался под ногами и засыпался в голенища. Он ускорился, чувствуя, как немеют замотанные в портянки ноги. Даже двойной их слой не спасал. Гараж показался из-за поворота черным прямоугольником на фоне посеревшего неба. Труба дымила – значит Хисато уже топил, не жалея угля и стружки. Коити приблизился к двери и вошел. Внутри было жарко. И он просто замер у двери, оттаивая. Хисато сидел на корточках у мотора. В одной руке держал ключ, второй придерживал деталь. Затем поднял голову, увидел пришедшего парня и кивнул ему. - Не слышал, как ты подъехал. Заглох? - Замерз. - Ничего, схожу потом за твоим грузовиком. Мужчина подвинулся, освобождая место у мотора и продолжил работу. - Клапана готовы, будем впуск ставить. Впускной коллектор лежал на верстаке. Чугунный и тяжелый, с длинной щелью посередине где смешивается с бензином воздух. Хисато взял его, повертел в руках и показал Коити привалочные плоскости, те места которыми коллектор прилегает к головке блока. - Надо почистить от нагара. Коити посмотрел. Маслянистый черный нагар въелся в металл. Хисато протянул ему самодельный скребок из старого напильника с острой кромкой. он принялся чистить им. Скребок снимал нагар тонкими стружками, и они падали на пол, смешиваясь с опилками и пылью. Он чистил, а мысли его были где-то далеко. Бесцельно блуждали на вершине, среди ветвей деревьев. И потом, когда плоскость была очищена, мужчина дал ему нулевую наждачную бумагу и велел пройтись ей до гладкости. - Теперь поставь прокладку, - сказал он, когда Коити закончил. Медная новая прокладка, которую мужчина вырезал из листа и отжег на огне, чтобы была мягче. Коити положил ее на место, примерил коллектор. Лег ровно. – Затягивай крест на крест, от центра к краям, чтоб не повело. И он затягивал. Ключ щелкал, проворачиваясь, гайки садились плотно. С каждым оборотом коллектор прижимался к головке крепче. К обеду коллектор стоял на месте. Хисато проверил затяжку своим ключом, убедился в том, что не шевелится и кивнул. - Теперь карбюратор. Тот самый, с которого они начинали. Чистый и блестящий, он лежал с новыми прокладками и притертыми жиклерами. Руки еще помнили, как он разбирал его, крутил и чистил, раскладывая на промасленной бумаге, чтобы не перепутать. Собирать обратно было легче. Прокладка, корпус, поплавковая камера и жиклеры. Каждая деталь ложилась на свое место, будто оттуда и не уходила никогда, будто только и ждала, что вернуться обратно. Хисато смотрел, курил и не вмешивался. Коити отметил про себя, что курит тот много. Оттого голос был такой хриплый, прокуренный и он часто и сухо кашлял. Когда последняя гайка была затянута, юноша отодвинулся и вытер руки о сухую грязную тряпицу. - Хорошо, - сказал Хисато. Больше ничего не сказал, но было и не нужно. В этом «хорошо» была вся требуемая ему похвала. А потом пришел Кэн. С коробкой, которая была перевязана бечёвкой крест-накрест. Он поставил ее на верстак и принялся открывать. Внутри, на гнездах из гофрированного картона лежали свечи. Они блестели даже в тусклом свете нескольких лампочек. Коити взял одну и повертел в пальцах. Легкая и холодная, с ровным зазором между электродами. Кэн тем временем посмотрел на то, что они сделали. - Красиво, почти как новое. - Лучше, чем новое. – Хисато растянул губы в кривоватой улыбке, - новые с завода, штампуются без души. А это – ручная сборка. Каждая деталь руками проверена. - Ну ты и поэт, Хисато. Он только отмахнулся. - Завтра в машину ставить мотор будем. Подвеску проверим, тормоза. - Сколько еще? – спросил Кэн. - Дней десять. Смотря как пойдет и не будет ли новых клиентов. - Денег хватает? - С лихвой. - Если что, скажешь. Коити молча слушал их разговор и чувствовал что-то странное. Тепло разливалось в груди и поднималось к горлу. Он не знал, как это называется, а о таком никого и не спросишь. Он не привык к такой обстановке. Не привык, что ему могут помогать. Кэн и Хисато поговорили еще о чем-то, о чем юноша не знал. А затем парень ушел, напоследок сказав, что нашел грузовик одиноко брошенным и пригнал к гаражу. Коити кивнул и не успел поблагодарить, как дверь хлопнула, впустив облако пара. В гараже стало тихо, только печка гудела да ветер за стеной зашуршал мусором. Хисато оставил его в гараже, прибрать после себя. А сам пошел наружу – глянуть под капот грузовика. Коити взял старую метлу и принялся мести пол. Сгреб мусор к печи, смахнул его с верстака и присел у печи. Через несколько минут вернулся Хисато. Снова закурил и присел на ящик. - Хороший он парень, Кэн. - Да, - Коити кивнул. - Денег у него много, от отца осталось. А смысла нет, вот и ищет. - Что ищет? - Сам не знает. Пока нашел тебя. Они замолчали. После разговора стало как-то неловко. Это было странно. Неужели Кэн взялся за это, только потому что ему было скучно? - Ладно, - по-старчески вздохнул Хисато, - Завтра приходи. - Приду. Коити встал и натянул куртку. Она была еще чуть сырая, тяжелая и теплая. Он запахнул ее поплотнее и поднял воротник. Вышел. На улице стемнело. Звезды висели в темном холодном небе. Мороз усилился и воздух обжег ноздри. Грузовик стоял у гаража, ожидая его. Коити сел в кабину. Мотор ожил вяло и завелся опять не сразу. Его было жалко. Ему нужно было пойти на покой. Но пока должен был работать. Но может быть к весне он наконец сможет пересесть в синий и блестящий автомобиль. Он представлял его. Синие блестящие на солнце крылья, сверкающие жизнью круглые фары. Его машина. Если починит. Коити посидел, слушая как прогревается мотор. Потом включил фары и тронулся. Ехать к сараю Ямамото не хотелось. Вернуться в гараж казалось чем-то запретным. Да и Хисато, наверное, сразу закрылся и пошел домой. Ему вдруг стало любопытно, где живет такой человек, как Хисато. Есть ли у него кто-то? Коити покрутил в голове варианты и повернул к перевалу. Дорога поднималась в гору плавно, петляла между криптомериями. Фары охватывали то ствол дерева, то дорожный знак, то погнутый или сломанный отбойник. Коити не торопясь ехал и слушал, как шины шуршат по заснеженной дороге. Как мотор тянет и как где-то в кабине посвистывает ветер. В щели задувало. На вершине он остановился. Заглушил мотор и вылез. Тишина здесь была другая. Горная и звенящая холодом. Внизу горели огни города. Маленькие и желтые, они мерцали, перемигивались и дышали. Коити смотрел на них и думал о людях, живущих там. Живут, работают, растят детей. А он здесь – наверху с грузовиком, в котором чуть не убился пару дней назад. Он повернулся к храму, столбы стояли черные с подветренной стороны облепленные снегом. Крыша скрипела на ветру, жалобно, будто живая. Веревка от болталась. Коити подошел, взялся. Лед на ней обжег ладони и прилип. Он потянул. Колокол качнулся, но звука не издал. Языка не было. Он почувствовал себя глупо и поспешил к грузовику. Развернулся и поехал вниз, к сараю Ямамото и завтрашнему дню.