Пепел

Воскресным утром Коити проснулся от того, что кто-то тряс его за плечо. Это было настолько необычно, что первые несколько секунд он просто лежал, не понимая, где находится и что происходит. В кабине грузовика его никто никогда не будил, тем более так мягко. А здесь чья-то рука на плече. Он открыл глаза и увидел Кэна. Тот стоял у открытой двери грузовика в теплой кожаной куртке с сигаретой в зубах и смотрел на Коити с легкой усмешкой. За его спиной уже светало – небо на востоке серело. - Дрыхнешь, а мы тебя ждем. Коити сел и протер глаза. Голова гудела со сна, шея затекла от неудобной позы. Он моргнул несколько раз, прогоняя остатки сна. - Чего? – спросил он севшим после сна голосом, пришлось откашляться. - Вставай, говорю. Хисато уже печь зажег, чай заварил. Сегодня подвеску делать будем. Ты забыл? Коити не забыл. Просто не ожидал, что кто-то придет его будить. Обычно к нему никто не приходил. Он вылез из кабины, потянулся. Спина затекла, как шея и ноги. Ночь в грузовике давала о себе знать. Он поежился и запахнул куртку. Мороз стоял крепкий, сухой. Дышать было больновато. Кэн стоял рядом, курил и смотрел на него. В свете утра его лицо казалось другим. Мягче, что ли. - Слушай, - сказал он, - А ты чего в кабине спишь? Ямамото не дает в сарае ночевать? - Дает, но там холодно. Крыша дырявая, ветер дует. В кабине хоть не продувает так. - А здесь тепло? - Кэн кивнул на грузовик. - Здесь тоже холодно, но привык. Кэн хмыкнул. Докурил, затоптал окурок в снегу. Снег зашипел и быстро затих. - Пошли, Хисато ждет. Ругаться будет, если нас долго не будет. К гаражу они подъехали через полчаса и пошли к нему, выбравшись из кабины. Снег скрипел под ногами звонко и чисто. Из трубы привычно валил дым, ворота были приоткрыты. Они юркнули внутрь и остановились. Внутри было жарко натоплено. Пахло углем, маслом и железом, а также чем-то вкусным. Хисато грел чай на печке, а сам сидел на привычном месте. В руках вместо сигареты жестяная кружка и он пил чай маленькими глотками, щурясь от удовольствия. Затем увидел их, кивнул. - Пришли. Чай будете? Коити кивнул, и мужчина поднялся, налил ему из закопчённого чайника. Чай был крепкий, горячий, пах дымом и мятой – Хисато сам собирал травы летом. Юноша грел руки о кружку и пил маленькими глотками, чувствуя, как тепло разливается по груди. Кэн уселся на ящик рядом с кружкой, но не пил, просто держал в руках. Через несколько минут он отставил кружку и поднялся. - Подвеска. Посмотрим, что там с ней, после вашей поездки. Они подошли к Datsun, Хисато присел на корточки у переднего колеса и показал на рычаги. - Передняя подвеска независимая. Поперечные рычаги, пружины. Коити присел рядом, вгляделся. Рычаги были старые, в грязи и масле, покрытые коркой засохшей смазки. Но еще живые. Не сгнили и не рассыпались. - Шаровые опоры надо проверять. Они снизу. Если люфт, то менять. Сайлентблоки если рассыпались или потрескалась резина – тоже менять. Посмотрим, не текут ли амортизаторы. Понял? Он говорил и показывал пальцем, а Коити смотрел и запоминал. Каждое слово ложилось в голову, как кирпич в стену. Кэн сел неподалеку, курил и смотрел на них. В руке у него тлела сигарета, пепел он стряхивал в консервную банку, стоявшую рядом. - А ты? – Коити обернулся и посмотрел на него, - Помогать будешь? - Я смотреть буду, не понимаю в этом ничего. - Мог бы и научиться, - бросил Хисато не оборачиваясь, - Руки есть, голова приложиться. Не боги горшки обжигают. Кэн пожал плечами и с ящика не встал, но сигарету затушил и чуть подался вперед. Вглядывался в то, что показывал Хисато. К обеду они сняли передние колеса. Коити откручивал гайки, Кэн подавал ключи, а Хисато командовал. Работали слаженно, будто всегда так делали. Колеса откатили в сторону, открывая тормозные механизмы, рычаги и амортизаторы. Хисато присел, взялся за шаровую опору и покачал. - Люфт. Коити прислушался. Глухой стук, едва уловимый. Он проверил вторую, та же история. - Менять, - сказал Хисато. Он вытер руки, посмотрел на Кэна, - Есть такие? - Вчера привез. Он встал, подошел к стеллажу, немного порылся и достал коробки, которые протянул старшему. Работа пошла. До самого вечера они меняли шаровые опоры. Хисато показывал, как выпрессовывать старые, как запрессовать новые. И как проверять, ровно ли встали. Коити делал, потел и иногда матерился сквозь зубы. Кэн же смотрел и изредка подавал инструменты. К концу дня, когда солнце уже село и в гараже зажгли свет, он вдруг сказал: - Давай я попробую. Коити уступил ему место, парень взял ключ и присел к машине. Попробовать открутить гайку. С первого раза не получилось. Сорвался, ударил по пальцам и выругался. Со второго пошло. Хисато же, наблюдавший за ними, усмехнулся. - Руки есть, голова приложиться. Они вышли на улицу, когда уже наступила ночь. Морозная, как обычно. Снег искрился под луной. Коити посмотрел на грузовик, блестящий от инея. Кэн закурил, стоя рядом. Дым поднимался к небу, тая в морозном воздухе. - Слушай, а хочешь у меня переночевать? У меня дом большой, один живу. Есть тепло и что поесть. Даже горячая ванна. Коити посмотрел на него удивленно. За все время никто не предлагал ему ночлега, за все то время, пока он бродил один, лишившись в один день теплого дома и места для сна. Даже Ямамото в первый вечер хотел было прогнать его на ночь, но узнав, что ночевать новому работнику негде – сжалился и позволил ночевать в сарае. Но в грузовике было поприятнее. - Зачем? – спросил он. - Ну не в кабине же тебе мерзнуть. А завтра вставать рано, вместе выйдем. Холодно сегодня. Коити подумал, оглядывая гараж, грузовик и удаляющегося к своему домику Хисато. Было холодно и он остро чувствовал это после теплого гаража. И предложение переночевать казалось заманчивее с каждой секундой. Наконец он сдался. - Хорошо. Пойдем. Они двинулись пешком по заснеженной дороге. Кэн тоже жил недалеко. В старом японском доме за высоким забором. Калитка скрипнула, открываясь. Дорожка вела через сад, голые ветки торчали из-за сугробов, луна освещала их серебряным светом. Дом был большой и старый, с черепичной крышей и резными ставнями на окнах. Крыльцо деревянное, потемневшее от времени. Кэн открыл дверь и пропустил Коити вперед. Внутри пахло деревом, старостью дома и чем-то еще, может быть благовониями. Полы скрипнули под ногами. Кэн провел его через прихожую, через коридор в большую комнату с татами на полу. - Раздевайся, я пока чай сделаю. Коити снял куртку. Сапоги он снял еще в прихожей. И остался посреди комнаты, не зная куда себя деть. Татами было чистым, слабо пахло соломой. В углу стоял низкий столик, на стене висела гравюра. Кэн вернулся с чайником и двумя чашками. Так же он принес рис и рыбу. Поставил на столик, сел на татами и жестом пригласил Коити. - Ешь, не стесняйся. Коити послушно взялся за угощение. Хоть ему и было все еще неловко. Слишком по-доброму вел себя Кэн. Сам парень в основном пил чай. - Красивый дом, уютный. – сказал Коити, чтобы разбавить тишину. - Отец строил. Для семьи. Думал, что будет большая семья, дети и внуки. А не получилось. Мать умерла от тифа, когда я был еще совсем маленький. Отец больше не женился. Вообще не помню рядом с ним женщины. Жили вдвоем. А теперь я один. Они замолчали. Коити опустил взгляд в чашку. Он знал, что такое утрата и очень хорошо понимал парня. - А ты почему один? - Отец не вернулся с войны. Точнее, телом да, а разумом он был все еще там. Потом он ушел в лес и пропал. А мать умерла три года назад. Долго болела, вылечить не получилось. - Тяжело, - Кэн подлил им чай. - Привык. - Это плохо. К плохому привыкать нельзя, а то не заметишь, как придет хорошее. - Хисато как-то тоже самое сказал. - Он много чего говорит, - Кэн усмехнулся, - Он хороший мужик. Правильный. Они посидели еще, Кэн много говорил про отца, гараж и как у них с Хисато проходили эти годы вдвоем. Коити слушал, кивал и пил чай. Потом парень показал ему комнату, где можно переночевать. Маленькую, с футоном на полу и бумажными раздвижными ставнями – седзи. На футоне лежало чистое белье, которое пахло крахмалом и свежестью. - Спокойной ночи, - сказал Кэн. - Спокойной. Он ушел в свою комнату, а Коити лег. Футон был мягкий, теплый. Не то, что жесткое сидение в кабине. Белье пахло домом, тем, что у него было когда-то. Он закрыл глаза. Впервые за долгое время он спал в настоящей постели. В доме, где было тепло, пахло чаем и деревом. Где за стеной спал другой человек, который не сулил ничего плохого и не хотел от него ничего взамен. Утро понедельника ударило морозом так, что Коити, выйдя из дома Кэна, сначала не мог вздохнуть. Воздух обжигал легкие и первые несколько секунд казалось, что дышать вообще невозможно, что грудь сейчас разорвется от ледяной пустоты. Он постоял на крыльце, застегивая куртку дрожащими пальцами. Пальцы не слушались. После теплой ночи в настоящем доме, мягкого футона и чистого белья, тело отказывалось принимать реальность. Куртка застегивалась плохо, пуговицы скользили и Коити потратил минуту только на то, чтобы справиться с верхней. Ночь в тепле расслабила его. Размягчила. И теперь холод казался особенно лютым. Он забирался под одежду, под кожу и кости, выстуживал изнутри. Коити стоял, дышал, привыкал. Небо висело чистое, бледно-голубое, как выцветший шелк. Солнце только поднялось над горизонтом и светило косо, длинными тенями отбрасывая синие полосы на снег. Крыши домов, деревья, заборы — все было покрыто инеем, густым и пушистым, он лежал на каждой ветке, каждом проводе, каждом столбе. Снег искрился. Миллионами искр, миллионами бриллиантовых крошек он горел под солнцем. Глазам было больно смотреть, резало так, что слезы выступали. Коити прищурился, прикрыл лицо ладонью. Кэн вышел следом. В своей кожаной куртке, с сигаретой в зубах. Кожа на морозе стала жесткой, скрипела при каждом движении. Кэн прикурил, прикрывая спичку ладонями хоть и ветра почти не было, но холод делал свое дело, огонь зажигался неохотно. Затянулся, выпустил дым. Тот сразу унесло куда-то в сторону. - Холодно, - сказал Кэн. Голос у него сел со сна, звучал хрипло, низко. - Сегодня вообще зверь. Давно такого не было. Коити кивнул. Дышать получалось только через нос, мелкими глотками. Ртом было нельзя, горло сразу схватывало спазмом. - К гаражу? - спросил Кэн. - Надо рыбу везти, - сказал Коити. - Ямамото убьет, если опоздаю. - Убьет - не воскреснет, - усмехнулся Кэн. - Ладно, поехали. Я с тобой. Они пошли к грузовику. Он стоял там же, где Коити его оставил вчера. Стекла за ночь покрылись толстой коркой льда. Коити достал нож, начал скоблить. Лед не поддавался, скололся только маленькими кусочками. - Давай помогу, - сказал Кэн. Они скоблили вдвоем, дыша паром, матерясь сквозь зубы. Минут через десять образовались две маленькие щели. Коити залез в кабину, завел мотор. Стартер крутил вяло, аккумулятор на морозе сдыхал, и на четвертый раз мотор нехотя, с перебоями, но завелся. Коити дал газу, прогревая. Стрелка давления масла дернулась, поползла вверх. Кэн сел рядом, захлопнул дверцу. Сиденье скрипнуло под ним. - Тесно у тебя, - сказал он, оглядывая кабину. - Привык, - сказал Коити. - Ты ко всему привыкаешь, да? - Кэн усмехнулся. Коити не ответил. Тронулся. Ямамото встретил их у сарая. Стоял в дверях, заложив большие пальцы за пояс. Смотрел, как грузовик подъезжает. Увидел Кэна на пассажирском сиденье и брови поползли вверх. Коити заглушил мотор, вышел. - Это кто? - спросил Ямамото, кивая на Кэна. - Помощник, - сказал Коити. Ямамото хмыкнул. Хотел что-то сказать, но передумал. Махнул рукой: - Грузи давай. Коити открыл кузов. Ящики с рыбой стояли ровно, лед за ночь подмерз, прихватил их. Коити начал перетаскивать ящики в сарай. Кэн молча взялся помогать, без вопросов и лишних слов. Ямамото смотрел на них минуту, потом ушел обратно. Дверь за ним хлопнула. - Ну и тип, - сказал Кэн, когда они закончили. - Он просто злой, - сказал Коити. - Всегда злой. - С таким работать - тоска. - Работа есть работа. Они поехали на Хаконе. Кэн смотрел в окно на проплывающие мимо деревья, на снег, на редкие машины. Молчал. Коити вел грузовик, как всегда. Руки сами знали, когда крутить руль. Ноги сами знали, когда жать на газ. Но чувствовал он себя по-другому. Рядом сидел человек. Просто сидел, но его присутствие меняло что-то внутри. Коити не знал, хорошо это или плохо. Просто чувствовал. Рыбу сдали быстро. Повар даже не взглянул на них. Принял ящики и ушел на кухню. Коити сунул деньги в карман, и они поехали обратно. В гараже уже горел свет. Желтый, теплый, он лился из щелей в воротах, рисовал полосы на снегу. Коити толкнул дверь, вошел. Внутри было жарко. Печка стояла красная, раскаленная, воздух над ней дрожал. Пахло углем, маслом, железом - родной запах, от которого у Коити уже щемило где-то под ложечкой. Хисато, курил и смотрел на Datsun. - Пришли, - сказал Хисато. Голос его звучал ровно, спокойно. - Чай на печке. Наливайте, грейтесь. Коити налил себе и Кэну. Пили молча, грея руки о кружки. В гараже было тихо, только печка гудела, да иногда ветер бросал горсть снега в железную стену. - Сегодня заднюю подвеску делать будем, - сказал Хисато, отставив кружку. - Мост, рессоры, амортизаторы. Работы много. Они подняли Datsun на домкратах, только заднюю часть. Машина качнулась, замерла. Коити полез под днище. Работа закипела. Сначала открутили амортизаторы. Старые и проржавевшие, они не хотели отдавать гайки. Потом сняли рессоры, тяжелые и листовые. Они лежали на полу, как мертвые змеи. - Смотри, - говорил Хисато, показывая на рессорные пальцы. - Если изношены надо менять. Если втулки рассыпались тоже менять. Коити смотрел. Резиновые втулки рассыпались в труху от одного прикосновения. - Менять, - сказал он. - Правильно. Кэн сидел рядом, смотрел, запоминал. Уже не просто подавал ключи. Он вглядывался и пытался понять. До самого вечера они возились с задней подвеской. Сняли старые рессоры, поставили новые. Собрали амортизаторы, затянули гайки и проверили люфты. К вечеру, когда стемнело, и печка прогорела почти до углей, Хисато сказал: - Хватит. Завтра доделаем. Коити вылез из-под машины. Руки гудели, спина болела, глаза слипались. Комбинезон на нем был мокрый от пота, хотя в гараже уже стоял холод. От работы разогрелся. Кэн выглядел не лучше. - Ко мне? - спросил Кэн. Коити посмотрел на Хисато. Тот стоял у печки, грел руки и смотрел на них. - Иди, - сказал Хисато. - А то опять в кабине замерзнешь. Кэн вон приглашает. - А ты? - спросил Коити. - А я домой пойду. Тут рядом. - Пошли. - Коити кивнул. Посмотрел на Кэна. Они вышли на улицу. Ночь была морозная, звездная. Луна уже взошла. Круглая и яркая, она висела низко над горизонтом, заливая все вокруг холодным серебряным светом. Снег под ней казался голубым, искрился, переливался. Где-то далеко лаяли собаки — одна, другая, третья. В домах зажигались желтые и уютные огни. Коити смотрел на них и думал о том, что за этими окнами люди живут обычной жизнью. Ужинают, разговаривают, греются у печек. А он идет в чужой дом, к чужому человеку, потому что своего дома у него нет. Они шли по заснеженной дороге молча. Сапоги скрипели, пар изо рта вырывался густыми клубами. Кэн закурил на ходу, прикрывая огонь ладонями. У калитки Кэн остановился. - Слушай, - сказал он. - А ты не хочешь... ну, переехать ко мне? Совсем? Коити замер. Посмотрел на него. - Что? - Переехать, - повторил Кэн. — Ко мне. Жить. Коити молчал долго. Смотрел на снег, на луну, на свои руки. Руки дрожали то ли от холода, то ли от усталости. А может от этого разговора. - Зачем это тебе? - спросил он наконец. Кэн пожал плечами. - Места много. Я один. Тебе негде жить. Хисато вон в своей развалюхе мерзнет. А у меня тепло, еда есть. Работать будем вместе, машину доделаем. Весной поедем на ней куда-нибудь. - Куда? - Не знаю. - Кэн усмехнулся. - Куда-нибудь. Просто поедем. Коити молчал. - Я подумаю, — сказал он наконец. Кэн кивнул. - Подумай. Не тороплю. Он открыл калитку, пропустил Коити вперед. В доме было тепло. Кэн разжег маленькую печку, которая стояла в углу комнаты. Поставил чайник. - Садись, - сказал он. - Сейчас чай будет. Коити сел на татами. Смотрел, как Кэн возится с посудой, как заваривает чай и ставит чашки. - Кэн, - сказал он. - А? - А почему ты... ну, это все? — Коити обвел рукой комнату, дом, все вокруг. — Почему ты помогаешь? Кэн налил чай, поставил перед Коити. - А почему бы нет? - сказал он. - Деньги есть, время есть. Делать все равно нечего. А ты... ты нормальный. Не как все. - Как все это как? Кэн пожал плечами. - Которые только и думают, как бы урвать. Которые дружат, пока им выгодно. Которые смотрят на тебя и видят кошелек. А ты смотришь и видишь... не знаю. Просто человека, наверное. Коити молчал. Пил чай маленькими глотками. Горячий чай согревал изнутри. Они допили чай. Кэн отвел его в ту же комнату. Футон уже был разложен, белье чистое и пахло крахмалом. Коити лег. Закрыл глаза. В голове крутились слова Кэна. Про переезд, весну и про то, что они поедут куда-нибудь.