Искусство Тотальной Войны

      Полдня в таверне на новом месте пролетели в странном ритме, напоминающем сердцебиение раненого зверя. То затишье, когда слышен только скрип моей тряпки по стойке и размеренное посапывание Нольди на полке. То внезапный прилив – дверь распахивалась, впуская пару-тройку обитателей Гнезда с потухшими глазами и запахом дыма, пепла и страха. Они не веселились. Они приходили, чтобы молча выпить что-то крепкое, обменяться обрывочными новостями («Скаймер жёг на востоке», «патруль не вернулся») и снова уползти в свою щель в костяных стенах. Казалось, что мое заведение из заведение превратилось в пункт обогрева и подзарядки для живых батареек, чей заряд таял с каждым днём.       Я уже начал прикидывать, не пора ли нам с Клыком Степановичем ввести в меню «Особый осадный паёк» – двойная порция алкоголя за ту же цену, – когда дверь открылась, впустив не очередную усталую тень, а Сакуру.       Она вошла не как обычно – стремительно и бесшумно. Она вошла, задержалась на пороге на секунду, окидывая взглядом зал, и её алые глаза, встретившись с моими, излучали сосредоточенную, почти хищную заинтересованность. Как у кошки, унюхавшей целый сырный склад. На её обычно бесстрастном лице играла лёгкая, торжествующая тень улыбки.       – “Нашла что-то”, – моментально просигналил мне внутренний радар. Я отложил тряпку, кивнул Клыку Степановичу, мол, справлюсь, и направился к нашему угловому столику. Сакура уже сидела, скинув плащ. К её поясу были пристёгнуты не только привычные фляга и ножны, но и два узких, аккуратно свернутых свитка в простых кожаных футлярах.       – Ну, – сказал я, опускаясь на стул и наливая ей из стоявшего на столе кувшина воды. – По виду, архивные крысы тебя не покусали. Скорее, наоборот.       Она сделала длинный глоток, поставила кружку и выдохнула, сбрасывая напряжение последних часов.       – Крысы – нет. А вот один старый знакомый попался на пути.       Мои уши насторожились. «Старый знакомый» в этом мире редко означал что-то хорошее.       – Не тяни. Кто?       – Кренн. Он, как оказалось, сейчас активно работает здесь, – её губы снова дрогнули в подобии улыбки. – Его класс дает ему некоторые уникальные возможности, и он подрабатывает тут Артефактором, параллельно ища информацию о воскрешении.       В памяти всплыли недавние события: смерть Вероники, приход Кренна и попытка Сакуры договориться с ним. Успешная попытка, ибо ему было интересно возвращение Веронике.       – И он решил провести для тебя экскурсию? – предположил я.       – Что-то вроде того. Он стал моим… гидом по местным особенностям. И, Микки, – она наклонилась вперёд, и её голос понизился до конфиденциального шепота, – здесь всё устроено совсем иначе. Главный козырь, главная валюта и главная опасность Гнезда – не оружие и не уровни. Вот они.       Её пальцы легли на кожаные футляры у пояса.       Я уставился на них. Выглядели они непрезентабельно – потертые, без инкрустаций.       – Свитки? – переспросил я, скептически приподняв бровь. – Ну, и что они делают?       Сакура расстегнула один футляр и извлекла сверток из плотного, чуть желтоватого пергамента. Она положила его на стол между нами. Свиток не светился, не вибрировал и вообще не выдавал в себе ничего магического. Похож был на дешевый бланк для какого-нибудь посредственного заклинания.       – Это не заклинание, – сказала она, следя за моей реакцией. – Это… пустой контейнер. Его делают местные артефакторы – особая гильдия. Суть в том, что в такой свиток можно вместить не заклинание из книги, а живую способность, причем абсолютно любую.       Мой мозг медленно переваривал эту информацию, будто жуя стекловату.       – В смысле, «вместить»? – я потыкал лапой в безжизненный пергамент. – Вот взять, например, твой «Синий»? И… засунуть его сюда?       – Упрощенно – да. Носитель тратит ману и силы, активируя свою способность, но направляет её не вовне, а в свиток. Свиток… запитывается, впитывает в себя матрицу умения. После этого он становится одноразовым артефактом. Любой, у кого есть манный резерв или зелья, может его активировать и выпустить сохранённую способность с той же силой, с которой её вложил оригинальный владелец.       В голове у меня что-то щелкнуло, и мир Гнезда Древнего внезапно перевернулся. Я откинулся на спинку стула, пытаясь осмыслить масштаб.       – Ты хочешь сказать… – я медленно выговорил, – что какой-нибудь ушлёпок тридцатого уровня может купить свиток, в который какой-нибудь Эльтар вложил свою адскую тень, и бабахнуть ею, как будто он и есть тот самый некромант?       – Именно. Он сможет сделать это один раз. Но иногда одного раза достаточно, – кивнула Сакура. – Поэтому здесь сила измеряется не только уровнем, но и «колодой» – набором таких свитков на разные случаи. Это главный уравнитель и главная стратегия. Лоракса может вооружить своих лучших бойцов «зарядами» от Скаймера. А какой-нибудь параноик-одиночка может годами копить на свиток с эпическим умением, чтобы получить шанс против того, кто сильнее его в десятки раз.       Я присвистнул. Теперь было понятно, откуда у города уверенность в обороне. И понятно, почему Армен говорил о перемирии – в мире, где даже слабый может вытащить из рукава одноразовый апокалипсис, неконтролируемая резня между сильнейшими стала бы безумием.       – И Кренн… он делает эти штуки?       – Он – техномант. Его понимание машин и систем позволяет ему быть артефактором среднего класса. Он один из немногих, кто умеет создавать «болванки» для способностей вплоть до Эпического ранга.       – Почему не выше?       – Не хватает уровня, материалов или понимания. Легендарные и выше – это уже уровень сил, меняющих ландшафт. Их так просто не законсервируешь. Но и эпические – это уже невероятная сила в бою.       Она взяла второй свиток. Этот выглядел ещё проще, даже грубее.       – А это – примитивная версия. Свиток-оценщик. Он может только одно – просканировать и выдать полную информацию о статусе цели один раз, после чего испепеляется.       И тут до меня наконец дошло. Ледяная волна прокатилась по спине. Я посмотрел на Сакуру, потом на свиток, и картина той роковом дне в Нексаре встала перед глазами с пугающей чёткостью.       – Джотаро… – прошептал я. – Он использовал именно такой на тебе. Чтобы получить твой полный статус, не будучи Оценщиком. – Сакура довольно-таки подробно описала то, что с ней происходила, пока она была в плену у Джотаро. Ничего особенного, за исключением использования свитка Оценки, там не было.       В её алых глазах отразилось холодное подтверждение.       – Да. И это значит, Микки, что у него или у того, кто за ним стоит, был доступ к технологии Гнезда Древнего. Возможно, они и сейчас имеют. Этот свиток – не нексарская поделка. Это местный продукт.       Тишина за нашим столиком стала густой и тяжёлой. Гул таверны отступил. Наше шаткое убежище, наше перемирие, вся суета осады – всё это вдруг показалось бумажным фасадом, за которым идет другая, более старая и более страшная игра.       – Значит, наш призрак или его кукловод не просто где-то там, – сказал я, сжимая лапы в кулаки. – Они здесь, все это время были здесь, и у них в арсенале есть такие… консервы смерти.       Сакура кивнула, положив оба свитка обратно на стол.       – Кренн дал их мне. Пустой – для изучения принципа. Оценочный… на всякий случай. Он понимает, что если тень Джотаро связана с этим местом, то это касается и его поисков способа воскрешения. Наши интересы на время совпали. Но доверять ему нельзя. Он прагматик до мозга костей.       Я смотрел на невзрачные куски пергамента, которые переворачивали всё с ног на голову. Эти свитки играли роль оружия, валюты, ключа к прошлой атаке, и могли стать потенциальным ключом к нашей будущей силе.       – Что теперь? – спросил я. – Бежим кричать об этом Лораксе?       – Скажем так… мы поделимся догадкой, – ответила Сакура, её взгляд стал острым, расчётливым. – Но не сразу и не всем. Сначала нужно понять, кто тут друг, а кто – потенциальный владелец коллекции свитков, в которой может оказаться и наша с тобой способность. Нам нужно работать, зарабатывать деньги и слушать. Любая информация о нелегальных поставках свитков, о чужаках, интересовавшихся артефакторами… Всё теперь имеет значение.       Она сделала паузу, и в её голосе прозвучала та же сталь, что и в пустошах.       – А ещё нам нужно подумать, как заполучить свои собственные «козыри». Представь, Микки… Свиток с Кровавой Дезинтеграцией, который можешь использовать ты. Или… – она пристально посмотрела на меня, – свиток с твоей Алхимией Безумия. Одноразовый сюрприз, против которого нет защиты.       Идея была одновременно безумной и блестящей. Но для этого нужен был артефактор, мастерская, деньги… и абсолютная секретность.       – Ладно, – вздохнул я, беря в лапы пустой свиток-болванку. Он был холодным и шершавым. – Значит, план такой: выжимаем из таверны все левелины, ушами проходим каждый слух, и потихоньку прикидываем, как бы нам скопить на самый дорогой кусок пергамента в жизни. А пока… – я кивнул на угловой столик, где с самого утра сидел неразговорчивый тип в плаще, – давай проверим нашего молчуна этим оценочным свитком. Посмотрим, что за птица, и с чего это он так пристально на наши новые игрушки смотрит.       Сакура беззвучно скользнула взглядом в указанном направлении, и её губы сложились в тонкую, безрадостную линию. Игра уже шла, и ставки только что взлетели до небес.       Мы поднялись со стульев почти синхронно. Я взял свиток-оценщик со стола, его шершавая поверхность неприятно поскрипывала под пальцами. Сакура двинулась чуть впереди, её шаг был бесшумным, а взгляд пристальным и холодным. Она уже не смотрела на незнакомца как на потенциального клиента – теперь он был мишенью для сканирования, потенциальной угрозой или ключом.       Тип в плаще сидел неподвижно, уткнувшись в пустую кружку. Капюшон был натянут так низко, что не было видно даже подбородка – только смутный овал тени. Он не шелохнулся, когда мы подошли и остановились у его стола. Но я почувствовал, как по спине пробежали мурашки – ощущение пристального внимания из-под той самой тени было почти физическим.       – Добрый вечер, – начал я, стараясь, чтобы в голосе звучала деловая, слегка озабоченная усталость тавернщика, а не настороженность. – Не помешаем?       Из-под капюшона на нас поднялись два алых светлячка. Они скользнули по мне, по Сакуре, на мгновение задержались на свитке в моей лапе и снова уставились в пространство перед собой. Ни имени, ни уровня – система молчала, будто передо мной был призрак. Это было хуже, чем красная метка Претендента. Это была пустота.       – Помешаете, – прозвучал низкий, с легкой хрипотцой, нарочито ровный голос. В нем не было ничего знакомого. Чертова маска из ткани и тишины. – Но раз уж подошли… значит, есть дело.       – Дело есть, – кивнул я, прикидывая, как лучше разыграть эту карту. – Мы тут закупаем кое-какие расходники у местных артефакторов для таверны, для безопасности, понимаете ли. Вот получили партию свитков-оценщиков. Нужно проверить качество – брак случается. А на себе проверить… как-то не с руки. Заказчик и так наши статусы знает. Не поможете? За проверку – следующий напиток за наш счет.       Я протянул ему свиток, делая вид, что это сущая ерунда. Внутри всё сжалось в ледяной комок. Его алые глаза снова посмотрели на свиток, потом на меня.       – Удобно, – произнес он тем же ровным, безэмоциональным тоном. – Проверите товар, а заодно и мой статус снимите. Любопытство – опасная штука в таких местах, тавернщик.       – О, нет-нет, – я постарался изобразить легкую обиду. – Речь только о функционале свитка! Сгорит он после использования или нет, выдаст хоть что-то или просто почернеет. Ваши личные данные… что о них говорить? Всем и так ясно, что вы человек серьёзный и предпочитаете приватность.       Алые точки замерли, будто оценивая мой блеф. Казалось, тишина длилась вечность.       – Ладно, – наконец сказал незнакомец. – Проверяйте. Но после… мне нужно будет поговорить с тобой один на один.       Это было неожиданно. Мои уши дёрнулись. «Один на один» в мире, где система отказывалась его идентифицировать, звучало как предложение прогуляться в тёмный переулок.       – В моей же таверне? – уточнил я, пожимая плечами. – Почему бы и нет. Места хватит.       Он медленно кивнул. Я передал свиток Сакуре. Она шагнула вперёд, её движения были точными и быстрыми. Развернула пергамент – на нём были начертаны простые, угловатые руны, которые я не мог прочесть. Она что-то тихо, на языке магии, произнесла и приложила свиток к плащу на уровне груди незнакомца.       Свиток дрогнул. Руны на секунду вспыхнули тусклым серым светом… и начали быстро темнеть, обугливаясь с краёв. На поверхности пергамента, вместо строк статуса, проступили густые, чёрные знаки вопроса, которые поползли по всей площади, множились, сливались в сплошную абракадабру из неопределённости. Через три секунды свиток рассыпался в мелкий, холодный пепел, который осыпался на стол.       Сакура отступила на шаг, её брови чуть приподнялись. Такого мы не ожидали.       – Как я и думал, – раздался тот же ровный голос из-под капюшона. Незнакомец смахнул пепел с рукава. – Ваш свиток – рядовой, невысокого ранга. Для снятия статуса с… некоторых… потребуется артефакт куда более высокого класса. Не тратьте их понапрасну. – Он сделал паузу, и алые точки снова упёрлись в меня. – Наше условие?       Я обменялся взглядом с Сакурой. В её глазах читалось: “Будь осторожен. Он мне не нравится”. Кивнув ей, я показал глазами на стойку. Она, беззвучно как тень, отошла, заняв позицию, с которой могла контролировать весь зал, включая наш столик.       Я придвинул свободный стул и сел напротив незнакомца, положив лапы на стол. Теперь мы были лицом к лицу, вернее, к капюшону.       – Итак, – начал я. – Свиток оказался бракованным. Напиток ваш, как и договаривались. А разговор… о чём?       Алые глаза не мигали. Казалось, он смотрит сквозь меня, на что-то далёкое и очень неприятное.       – О будущем, – сказал он наконец. Голос потерял свою нарочитую ровность, в нём проскользнула усталая, прожитая горечь. – Вернее, о том, какое будущее здесь, в этих землях, возможно. Ты проходил через Нейтральные Земли. Видел, что там творится. Орды, которые раньше резали друг друга, теперь объединяются. Их ведёт что-то… или кто-то. И этот кто-то явно не считает, что у разумных рас есть право на жизнь здесь.       – Выглядит именно так, – осторожно согласился я. – Но при чём тут я? Я всего лишь тавернщик, который пытается не сгореть в этом костре.       – Тавернщик, который дерётся как берсерк и чья напарница владеет силой, стирающей материю, – парировал незнакомец. В его тоне не было обвинения, лишь констатация. – Вы не простые беженцы. Вы – фактор, переменная в уравнении, с которой все считаются, а в войне, которая назревает, все факторы должны определиться. На чьей вы стороне?       – На стороне тех, кто не хочет быть съеденным, – пожал я плечами.       – Слишком просто, – в голосе вновь послышалась эта странная, знакомая и неуловимая нота. Будто где-то я его уже слышал, но не мог вспомнить где. – «Не быть съеденным» – это тактика на день, на два. А что дальше? Уничтожить всех тварей? Провести геноцид всей неразумной фауны? Или… найти способ сосуществовать? Простить тем, кто убивал твоих, и попытаться построить хрупкий мир на костях?       Я насторожился. Разговор уходил в опасную философскую плоскость. Меня и так напрягали знания этого существа о нас с Сакурой, однако этот разговор… он был слишком странным.       – Прощение – это хорошо, когда у тебя есть сила и безопасность, чтобы его предложить. Когда тебя жмут к стене и режут твоих – речи о прощении звучат как издевательство. Вы предлагаете простить тех, кто сейчас за стенами и мечтает вырвать нам глотки?              – Я предлагаю задуматься, – голос понизился до шёпота, полного какой-то внутренней боли. – Что будет, если мы победим? Если сожжём, порвём, растопчем всех этих тварей, очистим земли. Станет ли от этого мир лучше? Или мы просто освободим место для новой резни, уже между собой? Претенденты, фракции, алчные правители… Разве история не ходит по кругу? Кровь – за кровь, месть – за месть. Где в этом круге место для жизни? Для тех, кто просто хочет жить, не становясь ни мясником, ни жертвой?       Он замолчал, и в тишине я слышал только тяжёлое, почти неглубокое дыхание из-под капюшона. Его слова били в самую суть. В ту самую тревогу, которую я сам гнал от себя: а что после? Даже если мы победим, даже если найдём способ вернуть Бурого и других… что дальше? Вечная война за звание? Вечная борьба за выживание в мире, где сама система толкает к конфликту?       – Вы говорите как идеалист, – наконец сказал я. – Или как тот, кто уже потерял слишком много, чтобы хотеть новой крови. Но мир держится не на идеалах. Он держится на силе. Иногда – на силе защищать своих. Иногда – на силе не дать другим превратить тебя в тряпку. И пока тот, кто за стенами, хочет нас уничтожить, у меня нет выбора. Мой выбор – за тех, кто со мной в этой таверне. За их жизнь.       Алые глаза дрогнули. Казалось, в них что-то на мгновение вспыхнуло и погасло – признание? Сожаление? Я не смог разобрать.       – За своих… – прошептал он. – Да. Это единственный якорь в этом шторме. Храни его, тавернщик. Цепляйся за него, потому что когда потеряешь и его… останется только пустота и вопрос: а зачем всё это было?       Он медленно поднялся. Его движения были усталыми, будто каждый шаг давался с огромным трудом.       – Наш разговор окончен. Я… определилась. Спасибо за напиток и за проверку свитка.       Он повернулся и пошёл к выходу, его тёмный плащ сливался с сумраком зала. У самой двери он остановился, не оборачиваясь.       – Будь осторожен с техномантом. Его логика… не человеческая. И не забывай, что некоторые раны не заживают. Они лишь прикрываются пеплом, под которым тлеет огонь, который может спалить всё.       Дверь закрылась за ним. Я сидел, глядя на пустой стол, на кружку, на пятно пепла от свитка. В голове гудели его слова: «геноцид», «прощение», «круг крови», «за своих».       Сакура бесшумно материализовалась рядом, склонив голову набок.       – Что это было?       – Не знаю, – честно ответил я, потирая переносицу. – Исповедь? Проверка? Предупреждение? Он… она… кто бы это ни был, они носят внутри какую-то огромную боль. И ищут ответа, которого нет.       – Искажение статуса… – задумчиво сказала Сакура. – Это или невероятно мощная маскировка, или… его уровень и ранг настолько выше возможностей свитка, что он просто не смог их обработать.       – В любом случае, у нас появился ещё один тёмный игрок на поле, – вздохнул я. – Со своими тараканами и философией. И, кажется, он только что решил, что будущее Нейтральных Земель должно быть кровавым, или наоборот. Чёрт его разберет.       Я посмотрел на дверь, за которой растворилась загадочная фигура. Гнёзда Древнего оказалось полным призраков. Одни – в виде теней прошлого, как Джотаро. Другие – в виде живых людей, изломанных горем и ищущих точку опоры в надвигающемся хаосе. И нам предстояло как-то лавировать между ними всех, с пустым свитком в одной лапе и сжатым кулаком – в другой.