Искусство Тотальной Войны

      Летать на драконе – это вам не на балконе голубей кормить. Особенно когда этот дракон – живое воплощение огня, ярости и примерно ста пяти уровней чистой, неразбавленной мощи под названием Скаймер. Особенно когда сидишь ты у него на загривке, втиснутый между костяными пластинами, каждая из которых размером с тебя, и ветер рвёт уши, норовя сорвать и унести вниз, к безумно уплывающей земле.       А внизу – Гнездо. С этой высоты оно и правда похоже на гнездо, свитое в гигантских, торчащих из песка рёбрах титана, или на склеп – своего рода, лабиринт из кости и отчаяния. Наш «Кривой Клык» где-то там, крошечная точка, вставленная, как заплатка, в эту древнюю груду.       И летим мы, блин, прямиком в ад по распоряжению Госпожи Удачи.       Вообще, предчувствие – штука интересная. Это не голос в голове, не видения. Это холодный, тяжелый камень где-то под желудком. Это ощущение, будто все твои внутренние струны натянуты до предела и тихонько звенят на одной ноте – ноте «что-то пойдет не так». А мой новоявленный хвост, этот «параноидальный страж», ведёт себя как сумасшедший метроном. Он выбивает дробь по моей же спине, резкими, отрывистыми ударами. “Опасность-опасность-опасность”, – стучит он. Спасибо, дружок, а я то не догадался.       Нет, я не сомневаюсь в себе. Или не только в себе. Уровень тридцать шестой – это вам не шутки. После вливания очков в Выносливость я чувствую себя… крепким, даже очень. Да, я не огнедышащий монстр и не мастер клинка, но чтобы меня прикончить, нужно постараться. Даже Лоракса, эта ходячая катастрофа, не раздавит меня, как букашку. Я продержусь минуту или две… Ровно столько, сколько выдержат мои сухожилия и кости, если я выжму на полную свою «Мифическую интуицию». Пока не порвутся мышцы, не треснут кости от той безумной перегрузки, что даёт этот дар, но теоретически я должен выжить.       Вот только ситуация – дерьмо. Полное, концентрированное, многослойное дерьмо. И чуйка, и хвост сходятся в этом на сто процентов. Оглянуться страшно. За нами, на спинах ещё парящих ящеров поменьше (относительно, конечно) – целый отряд не зеленых новичков, а крутых, потрёпанных жизнью ребят. Уровни мелькают от 33 до 39. Взгляды острые, броня в царапинах, оружие – не для показухи. Эти знают, зачем летят, и летят они потому, что приказ Лораксы – не обсуждается, как и моё присутствие здесь.       А впереди, на массивном седле у основания шеи Скаймера, сидит она сама. Неподвижная, как изваяние. Её плащ хлещет на ветру. Она не оглядывается. Она просто смотрит вперед, на линию горизонта, где уже начинает темнеть пятно искаженного, болезненного марева –, наверное, метка эпического данжа.       Рядом с ней, на отдельном уступе, примостился Эльтар, некромант-претендент. Его нашли, в конце концов. Вытащили из какого-то склепа. Он сидит, сгорбившись, обхватив колени, и его черные, безжизненные глаза смотрят в никуда. От него веет холодом и тихим, затаённым бешенством. Его заставили, и он об этом вряд ли забудет. Как говорится, это не просто попутчик, а настоящая мечта каждого оперативника!       Я чувствую, как сзади обхватывают меня плотнее. Холодные, цепкие пальцы впиваются в мою куртку, а потом ладонь ложится мне на грудь, прямо над тем самым холодным камнем тревоги.       – Успокойся, – её голос прорезает рёв ветра, тихий, но чёткий, как лезвие. Он звучит прямо у уха. Это Сакура – мой якорь в этом безумном полёте. – Мы уже решили. Дрожать и сомневаться сейчас – значит подписывать себе приговор в бою. Ты сам это знаешь лучше всех.       Она права. Чёрт её дери, но она всегда права в таких вещах. Сомнения – это роскошь, которую можно позволить себе в таверне, за кружкой эля, но в воздухе, на пути к эпической мясорубке, они становятся ядом. Они замедляют реакцию на долю секунды. А доля секунды – это разница между живым Микки и очень мёртвым Микки.       Я делаю тяжелый, глубокий вдох. Воздух пахнет пеплом, озоном (от дракона) и пылью пустыни, и выдыхаю, пытаясь вытолкнуть наружу этот комок льда под рёбрами. Хвост не унимается, но его дробь становится чуть менее истеричной, как будто он почуял моё усилие взять себя в лапы.       – Я не дрожу, – бурчу я, но не отворачиваюсь от её прикосновения. Его холод – как глоток воды в жару. Проясняет мысли. – Я… анализирую риски. Врагов: эпический данж, уровень 35. Союзников: одна дракониха с ПМС, один обиженный некромант, с десяток крепких головорезов, которые при первой же возможности бросят нас, чтобы спасти свою шкуру. И мы с тобой где-то посередине этой весёлой компании. Шансы – просто сказочные.       Я чувствую, как её губы касаются моего уха в подобии улыбки.       – Зато скучно не будет, и лабораторию дадут.       – О да, лабораторию, – фыркаю я. – Посмертно, в виде мемориальной доски: «Здесь могла бы быть лаборатория алхимика Микки, если бы он не был таким идиотом».       Но напряжение понемногу отступает. Сменяется другим, привычным чувством – собранной, злой решимостью. Ладно, черт побери. Раз ввязался – дерись до конца.       Мы влетели в марево, как в стену. Один момент – битый горизонт, солнце, мерцающий вдали разрыв. Следующий – плотная, удушающая пелена, которая обволокла всё: Скаймера, нас, отряд сзади. Ветер стих, сменившись густым, звенящим гулом. Это не походило на песчаную бурю.       Видимость упала до нуля. Вернее, не до нуля, а до сплошного месива из багровых, лиловых и чёрных разводов, которые клубились и перетекали друг в друга, не давая глазу зацепиться хоть за что-то. Я напряг зрение, попытался пробить эту хрень взглядом – бесполезно. Это было похоже на попытку разглядеть дно в котле с кипящей смолой.       – Это не погода, – голос Сакуры прозвучал прямо в ухе, несмотря на рёв вокруг. – Это активное мановое поле, причем очень плотное. Оно подавляет не только зрение – оно давит на восприятие в целом. Чувствуешь?              Я почувствовал. Тот самый камень под желудком стал тяжелее. В ушах стоял навязчивый, противный звон, который пытался просочиться в череп. Даже мой параноидальный хвост на секунду притих, ошеломлённый, а потом забил в дробь с утроенной силой, будто пытаясь компенсировать ослепление остальных чувств.       – Эльфы справа, держать строй! Человек с щитом – прикрывай левый фланг! Готовьтесь к контакту! – голос Лораксы, усиленный магией, прорезал марево, жёсткий и не допускающий вопросов. – Данж активен, поле искажено. Вход может быть уже открыт. Бдительность на максимум!       “Может быть открыт”. – Прекрасные новости. Значит, нас может ждать не просто тёмная дыра, а тёмная дыра, из которой уже что-то выползло. Или наоборот – в которую что-то уже вошло, и теперь там ждёт в засаде.       Скаймер, повинуясь незримому приказу, начал снижаться. Огромные крылья, вспарывающие магическую бурю, работали медленнее, с усилием. Давление в ушах сменилось закладыванием. Мы пробивали слой за слоем.       И вдруг марево снизу расступилось. Нет, не так – оно стало реже, и в этом просвете я увидел землю. Вернее, то, что от неё осталось.       Выжженный, чёрный круг диаметром с пол-Гнезда. И в его центре – дыра. Это был тот самый вход в данж. Он был похож на воронку, края которой были из того же искажённого, багрово-лилового вещества, что и марево вокруг, только темнее, гуще, словно застывшая корка на ране мира. Он уходил вниз, в непроглядную тьму, и от него веяло таким леденящим, чуждым холодом, что даже жар от Скаймера не мог его перебить.       – “Весьма внушительная дыра”, – констатировал я про себя. В Песочнице я видел подобные спуски. Обычно из них, если повезёт, выползали гигантские слизни или стаи ядовитых тварей. Если не повезёт – что-то с щупальцами, зубами и полным отсутствием интереса к переговорам. Этот вход… он был больше, глубже и холод от него был не физическим, а каким-то душевным. Такое ощущение, будто он ведёт прямиком в какую-то иную, мрачную реальность.       Скаймер завис над самым краем воронки, не опускаясь. Мощные взмахи его крыльев поднимали вихри чёрного пепла с земли. Лоракса обернулась, её острый взгляд выхватил меня из общего строя.       – Алхимик! Проверь вход! – её голос не оставлял места для дискуссий. – С дистанции не понять, открыт он или всё ещё запечатан барьером данжа.       У меня дёрнулся глаз. Искренне, по-человечески дёрнулся.       – “Почему, блин, я?” – пронеслось в голове. Я не скаут, не разведчик, у меня класс «Инфернальный Саботажник», а не «Подопытный кролик»! Пусть этот угрюмый эльф в плаще сходит, он же выглядит как профессиональный искатель неприятностей!       Но я сглотнул возмущение, едва успев его оформить в мыслях. Сейчас не время и не место. Возражения здесь равносильны удару в спину Лораксе перед всем отрядом. А удары в спину Лораксе имеют обыкновение заканчиваться очень быстро и очень печально для того, кто бьёт.       – Понял, – сипло бросил я, отцепившись от ремней. Сердце колотилось от знакомой, адреналиновой злости. Хорошо. Раз я «нестандартный фактор» – буду факторить.       Сакура выпустила меня, её пальцы на мгновение задержались на моём плече – напоминание о осторожности. Я кивнул ей, краем глаза заметив, как Эльтар с его неподвижного уступа бросил на меня тот же пустой, любопытствующий взгляд.       Скаймер опустился ещё на пару метров, позволяя спрыгнуть, не разбивая ноги. Я спрыгнул. Ноги слегка подкосились на рыхлом, чёрном грунте, но я устоял. Тишина здесь была оглушающей после рёва полёта и гула марева. Давление поля всё ещё висело в воздухе, давя на виски.       Я сделал несколько осторожных шагов к краю воронки. Холод нарастал с каждым сантиметром. Мой хвост вытянулся в струнку и замер, направленный остриём прямо в центр тёмного проёма.       И тут накрыло волной. Это было чистое, неразбавленное предчувствие. Оно ударило в грудь, сжало горло, впилось когтями в мозг. Это было в тысячу раз сильнее того холодного камня под желудком. Это был целый ледник ужаса, который пронзил меня насквозь.       Такую тревогу, такое всепоглощающее, животное «БЕГИ!» я чувствовал лишь однажды – перед тем как шагнуть в Легендарный данж. Тот, из которого я еле выбрались живыми, и после которого смог одолеть Джотаро…       Но тот данж был Легендарным, а заявленный уровень этого – Эпический, 35. Разница – как между ураганом и космическим штормом. Моё чутьё, моя «Мифическая интуиция», которую я только начал по-настоящему узнавать, кричала мне, что здесь что-то не так.       Я замер в двух шагах от края, вглядываясь в густую, почти осязаемую тьму внизу. Оттуда не доносилось ни звука, ни шороха, ни дыхания. Только тишина и этот пронизывающий холод. Но прямо перед моими глазами, чуть ниже уровня видимости края, висела полупрозрачная табличка:       [Данж: "Провал Сквозняка"       Ранг: Эпический       Уровень доступа: 35-40]       Система утверждала: данж цел, запечатан, работает по правилам. Барьер на месте. Ничего не должно вылезать. Но каждый нерв в моём теле, каждый волосок на загривке, этот долбаный хвост, впившийся в спину словно шип, – всё вопило об обратном. Лёд в груди не таял, а лишь нарастал.       – Ну? – раздался сверху голос Лораксы. Она не кричала, но её вопрос прозвучал как удар хлыста.       Я обернулся, подняв голову. Её фигура на фоне брюха Скаймера казалась монолитом.       – Система говорит, что данж закрыт, – крикнул я, перекрывая шум крыльев. – Но мои ощущения… командир, они кричат, что тут всё сломано. Я не уверен. Одно противоречит другому.       Её лицо, обычно непроницаемое, на мгновение исказилось лёгкой тенью раздражения и… чего-то ещё. Недоверия к системе? Она знала о моих «скрытых помехах». Несколько секунд она молча смотрела то на меня, то на чёрный провал. Решение созревало за её стальными глазами.       – Держать строй! – бросила она через плечо отряду, а затем, к моему удивлению, ловко спрыгнула со спины дракона. Скаймер лишь глубже вжал когти в землю, но не последовал за ней. Лоракса твёрдыми шагами подошла ко мне, её доспехи тихо лязгали. От неё веяло такой концентрацией и силой, что даже мой хвост на секунду притих, оценивая новую переменную в уравнении опасности.       Она остановилась рядом, плечом к плечу, и всмотрелась в ту же тьму. Её взгляд был острым, сканирующим, будто она пыталась физически прощупать магические границы.       – Странно, – произнесла она тихо, так что слышно было только мне. – Очень странно. Я тоже не могу определить. Чувствую мощный массивный барьер… и одновременно – дыру в нём. Как будто он и есть, и его уже нет. Такого быть не должно.       В этот самый миг системная табличка у меня перед глазами дрогнула, как изображение на плохо настроенной линзе, и рассыпалась в мелкие цифровые осколки, которые тут же исчезли.       – Что… – начал я, но закончить не успел.       Из глубины чёрного провала, там, где секунду назад была лишь непроглядная мгла, вспыхнули два алых светильника. Огромные, разделённые узкой щелью, пылающие холодным, разумным зловонием. Они смотрели прямо на нас.       Инстинкт и опыт Лораксы сработали на долю секунды быстрее моего ошеломления. Её рука в железной перчатке впилась мне в предплечье с такой силой, что хрустнули кости, и она рванула меня назад, отшвырнув от края, как пустую бутылку.       Я кубарем отлетел по чёрному пеплу, и это спасло мне жизнь.       Из дыры, не вылезая, не показывая тела, вырвался сноп ослепительно-белого, трескучего электричества. Молния толщиной с дубовый ствол ударила точно в то место, где мы только что стояли. Воздух взорвался озоном и пеплом, земля испарилась, оставив после себя оплавленную стекловидную яму.       А потом оно вышло, одним плавным, неестественным движением, будто тьма сама родила его. Существо? Чудовище? Не знаю… Оно было колоссальным, легко сопоставимым по массе и размаху со Скаймером. Но где Скаймер был воплощением огня, плоти и ярости, это было воплощением ночи, хитинового блеска и молчаливой, вычисляющей жестокости.       Это была гигантская летучая мышь, но такая, какой её мог бы нарисовать сумасшедший бог на стенах ада. Кожаные перепонки крыльев были цвета старой крови и ночного неба, мерцали тусклым лиловым отсветом. Тело, покрытое короткой щетиной, больше напоминало броню. И глаза… эти алые, бездушные глаза, пылающие над разверстой пастью, усеянной рядами игловидных зубов.       И над ним, пылая кровавым, аварийным шрифтом, висело то, от чего стыла кровь даже у меня:       [Повелитель Эхо-Бездны, Химера, Уровень 110]       Чее-гоо? СТО ДЕСЯТВЙ УРОВЕНЬ? Это на пять уровней выше Скаймера, и на семьдесят пять – выше меня. Это было за гранью любого «эпического» данжа 35-го уровня. Это было прямое, грубое, наглое нарушение всех правил, всех законов Системы, которые я успел узнать.       Я увидел лицо Лораксы, когда она отскакивала ко мне, поднимаясь на ноги. В её глазах, всегда таких уверенных, таких расчётливых, промелькнуло нечто, чего я никогда не ожидал увидеть: полное, абсолютное непонимание, и за ним – щемящий, холодный ужас не перед силой, а перед тем, что рушатся сами основы её мира. Так не должно быть. Монстры из данжа не могут быть настолько сильнее его уровня. Они не могут выйти, пока данж активен.       Чудовище приземлилось на край воронки с глухим ударом, от которого содрогнулась земля. Его крылья сложились, и оно, не издав ни звука, вновь разинуло пасть. Внутри уже клубилась, накапливаясь, новая буря – сгусток уничтожающей энергии.       Но Скаймер уже реагировал. Дракон, видя угрозу своей наезднице, не стал ждать. Его шея изогнулась, грудная клетка расширилась, и из раскрытой пасти с рёвом, заглушающим всё на свете, хлестнул поток чистейшего, белого пламени. Это был сплав сконцентрированной ярости и воли, плавящей камень и испаряющей сталь.       Два потока – молния и пламя – встретились посередине, между нами и чудовищем.       Ослепительная вспышка ударила по глазам. Грохот, сравнимый с падением горы, оглушил, прижав к земле. Волна раскалённого воздуха, смешанного с электрическими разрядами, ударила в грудь, отбросив меня ещё на несколько метров. Я видел, как Лоракса вскинула руку, и вокруг неё вспыхнул малиновый щит, принимая на себя шквал энергии.       В эпицентре столкновения пламя и молния взорвались. Пространство исказилось, образовалась кратковременная сфера хаоса, которая с жутким хлюпающим звуком схлопнулась, оставив после себя лишь дрожащий воздух и ещё более глубокую яму в земле.       Дым и пепел заволокли всё. Скаймер издал яростный, вызывающий рёв, сделав шаг вперёд, чтобы встать между нами и угрозой. Его пламя снова заиграло в глотке.       Лоракса, отбросив щит, уже кричала что-то отряду, её голос был срывающимся от ярости и командирской хватки. Но я её почти не слышал.       Я лежал на пепле, чувствуя, как по моим лапам бегут остаточные разряды статики, и смотрел на эти два алых глаза, холодно пылающие в клубящейся завесе. Сто десятый уровень. Воплощение правила, которого не может быть.       Мой хвост бился в истерике. А в голове стучала лишь одна холодная и ясная мысль: наша миссия по «зачистке» только что превратилась в миссию по выживанию, и шансы на неё стремительно таяли, как снег в пасти дракона.       Мы падали в ад. И мой хвост, и всё моё существо кричало, что обратного пути из этой дыры может и не быть.