Глава 10
20 марта 2026 г., 17:04
Когда команда «Отступать!» прозвучала как хриплый, сорванный крик отчаяния, я уже знал, что всё пошло к чертям. Знать-то знал, но осознание пришло позже. Прямо сейчас мозг отказывался переваривать картинку.
Мы не дошли до данжа и километра. Из разлома в костяной плите, того самого, что вёл к желанному и ужасному эпическому подземелью, вырвалось нечто. Не орда. Не стая. Один-единственный… контур. Огромный, бесшумный, застилающий тусклое подземное «небо» из сводов титана. Он был похож на ската, если бы скат состоял из теней, сцепленных костей и чистой, леденящей ненависти. Его уровень пылал в моем восприятии кровавым заревом, но цифры прыгали, искажались, не желая фиксироваться. Это было страшное существо.
Мои инстинкты, прокачанные выживанием в аду, взвыли сиреной. От такого не бегут. От такого просто перестают существовать. Это была тварь из кошмаров, которые должны сниться отрядам за шестидесятый уровень где-нибудь на вулканических равнинах, а не здесь, в этой богом забытой костяной щели!
Лоракса, командовавшая группой из двадцати наскребённых наёмников и пары стражников, поняла это первой. Её голос, всегда твёрдый, как сталь ребра титана, дал трещину: “Отступать к Гнезду россыпью! Не сбиваться в большие группы!”
Но было уже поздно. Небесный скат-тень просто… взмахнул чем-то, что было похоже на плавник, но пахло смертью и озоном. Воздух сгустился, затрепетал, и по земле, по нашим позициям, прошлась волна искажения. Я видел, как здоровенный берсерк-орк впереди, только что поднявший двуручный меч, вдруг застыл, а потом его доспех и кожа под ними сложились в неестественный, мокрый узор, будто невидимый гигант скомкал бумажную куклу. Не было ни крика, ни хруста, однако я услышал тихий, влажный шлёпок.
Именно в этот момент мой взгляд, против воли, оторвался от небесного кошмара и упал на Лораксу. Она стояла в пол-оборота к волне, подняв руку с мечом в бессмысленном жесте защиты. И я увидел, как эта рука – сильная, в латной перчатке, рука, которая держала поводья дракона, – просто распылилась, превратившись в мелкий алый туман, в жидкую пыль, которая осела на её кирасе и на камнях вокруг. Сама рука до локтя исчезла, оставив лишь рваный, дымящийся культяпок. Лоракса замерла на миг, её лицо исказилось не болью – шок ещё не прошёл, – а чистейшим, ледяным непониманием. Потом её ноги подкосились, и она тяжело опустилась на одно колено, инстинктивно хватая левое предплечье правой рукой. Из раны хлестнул фонтан крови.
И тут появился виновник. Сначала появилась фигура из самого Туманного марева у разлома, куда мы так стремились.
Он вышел медленным и неумолимым шагом, и земля замерла. Перед нами появился Рыцарь Смерти, образ которого я видел в десятке игр. Чёрный, полированный до зеркального блеска латный доспех, украшенный витыми, будто живыми, костяными шипами. Из-под гребня шлема горели две точки холодного синего пламени – не глаза, а просто провалы в реальность, ведущие в никуда. Под ним был конь, или, если быть точнее, то, что когда-то было конём. Костяк, обтянутый высохшей кожей, закованный в такую же чёрную сталь, из глазниц которого струился тот же синий, леденящий душу свет. В руке Рыцаря находилась длинная, неестественно тонкая глефа, лезвие которой, казалось, пило воздух, оставляя за собой чёрные шлейфы.
И его уровень… Уровень пылал над ним, как проклятие.
[Рыцарь Последнего Вздоха, Уровень 115].
У меня в горле встал горячий и колючий ком. Сто пятнадцатый уровень… Такие цифры я видел лишь дважды и то не у монстров – Тень_Без_Имени обладал таким же уровнем, а Лариэль имела 205 уровень. Это было за гранью любого данжа, любой локации. Такие монстры не должны были здесь существовать. Это было против всех правил, против самой логики этого безумного мира!
– Микки!
Голос Сакуры пробился сквозь острый и режущий, как лезвие, гул в ушах. Я дёрнулся и обернулся. Она стояла ко мне спиной, её собственные клинки уже в руках, а взгляд был прикован к пространству вокруг. Туман у разлома, из которого вышел кошмар в латах, начал рассеиваться, будто по команде.
И за ним открылось это.
Их были сотни. Не стройные ряды, а живая, бурлящая стена из клыков, хитина, чешуи и голодных глаз. Здесь были твари всех мастей и размеров: шестилапые скорпионоподобные твари с жалами, плюющиеся кислотой; мутировавшие волки с костяными пластинами на спине; пухлые, студенистые шары с щупальцами и щелкающими клювами. Уровни прыгали от тридцати пяти до сорока пяти, мелькали и более высокие отметки – за пятьдесят, за шестьдесят. Перед нами была настоящая армия, вымуштрованная, ждущая команды.
Нас, чуть больше тридцати человек (уже меньше, после той волны), окружили в открытом поле у подножия костяной стены. Мы явно угодили в идиотский, примитивный, беспроигрышный капкан. Мы, как слепые котята, сами пришли и сунули головы в петлю. Данж был приманкой. А Рыцарь Смерти и его небесный питомец – те, кто должен был убедиться, что добыча не сбежит.
– В кольцо! Спиной к стене! Зелья, щиты, и оружие наизготовку!
Голос Лораксы, хриплый, но снова обретший сталь, заставил вздрогнуть. Она поднялась на ноги, её лицо было белым как мел, но взгляд горел яростью загнанного зверя. В правой руке она зажимала пустую склянку с исцеляющим зельем – культя на левой руке уже перестала хлестать кровью, покрылась стягивающейся магической плёнкой, но вряд ли она сможет вернуть конечность в бою. Тут нужно зелье высокого ранга, и я не думаю, что Лоракса таскает с собой такие зелья пачками, так что её рана просто перестала убивать её прямо сейчас. Она вытащила боевой топор, притороченный к поясу, левой рукой ей уже не взять меч.
Приказ был правильным. Да, он мог казаться бессмысленным, но выбора не было. Отступать было некуда. Бежать – значит подставить спину небу с его скатом-убийцей и этой лавине плоти. Прижаться к стене – значит умереть чуть позже, но хоть с мизерным шансом забрать с собой кого-то.
Я оглядел нашу «линию обороны». Пять стражников, хватающихся за щиты дрожащими руками. Шестеро наёмников с дикими глазами – кто-то уже молился, кто-то рычал, подбадривая себя. Берсерк-орк был мокрым пятном на камнях. Ещё трое лежали неподвижно, сражённые невидимой волной. Сакура же стала стишком тихой, явно приготовившись драпать при первой удачной возможности, а я… Что я? У меня не было зелий усиления, как в Легендарном данже, так что сражаться с толпой в одиночку совсем не хотелось. Наверняка, убить сразу меня не выйдет, однако, как я и отмечал ранее, действие Мифического Предвиденья наносит урон моего собственно телу, а зелий исцеления у меня не так много, чтобы я мог бросить в самый Ад. Лоракса же стояла на колене, превратившаяся из командира в символ нашего общего конца.
Сердце колотилось где-то в горле. Страх? Ещё бы. Но поверх него накатывало другое чувство – знакомое, почти уютное в своём абсурде. Глухая, бешеная ярость. Меня снова надурили, снова загнали в угол и снова поставили перед выбором «умри сейчас или умри через минуту».
– Ну что, – прошипел я себе под нос, прикидывая, сколько у меня было исцеляющих зелий. Я не думал, что ситуация будет настолько критической, поэтому взял с собой пять штук. – “Ладно, давайте сыграем в эту игру еще разок!” – мысленно выдал я и оскалился, переводя взгляд на Сакуру.
Она встретила мой взгляд. В её очах не было ни страха, ни отчаяния. Там были только холодный расчёт и вопрос. Я кивнул. Мы оба знали, что шансов нет. Но мы также знали, что сдаваться – не в наших правилах. Даже перед лицом рыцаря в блестящих латах, который смотрел на нас, словно на назойливых насекомых, и медленно, очень медленно начал поднимать свою глефу.
Воздух наполнился рычанием, щелчками, запахом серы и гнили. Капкан захлопнулся. Рыцарь Смерти оставался неподвижным, его синий взгляд будто выжидал, наблюдая за предсмертной суетой. Именно это молчаливое презрение и стало последней каплей.
– Ладно, – прошипел я, уже не себе, а в наступающую тишину перед бурей. – Кто первый?
Я сделал несколько шагов вперед, отрываясь от сбившегося в дрожащий комок отряда. Идея была проста до идиотизма: первая волна ярости обрушится на самого дерзкого. Если я смогу принять удар на себя, у Лораксы будет секунда, чтобы прийти в себя, у наёмников – чтобы подавить панику, у Сакуры – чтобы выбрать точку для контрудара. Это была героическая, глупая и единственно возможная идея, способная дать нам шанс на… не победу, а хотя бы выживание.
Но планы в этом мире имели привычку гореть синим пламенем. Из бурлящей массы тварей, ещё до того, как раздался какой-либо рык или команда, вышла… неприметная фигура.
Она просто отделилась от толпы, скользнув вперёд бесшумно, будто её вытолкнула наружу сама тень. Это был скелет. Но не груда костей, а изящный, ловкий каркас, словно собранный для скорости. Костяшки были темными, словно обугленными, в длинных, хищных пальцах сжимались два кривых, тонких клинка из той же тёмной кости. На нём не было ни доспехов, ни тряпок – только чистый, отполированный смертью остов. И над ним пылала метка: [Скелет-ассасин, Уровень 50].
Я окинул его тяжелым взглядом и почувствовал, как внутри всё обмякло от отвратительного предчувствия. Конечно. Полководец в сверкающих латах командовал армией, но у каждой армии есть офицеры. Своего рода, спецы для точечной работы и командиры малых групп. Именно такого я боялся больше, чем разъярённого зверя. Со зверем можно бороться силой или хитростью. С этим… нужно было выжить.
– Прекрасно, – вздохнул я, чувствуя, как параноидальный хвост у основания позвоночника напрягся, указывая на нового врага кончиком. – Просто замечательно.
Выбора не было. Если я закрою на него глаза, эта костяная молния прорежет наш жалкий строй за секунды, перерезав глотки ошеломлённым стражникам, прежде чем они поймут, что происходит.
И тут инициативу, к всеобщему удивлению, перехватил Эльтар.
Некромант, до сих пор стоявший в тени, резко вскинул руки. Его голос, обычно тихий и надменный, прорезал воздух скрипучим заклинанием. Земля у наших ног, у самых стен, вздыбилась. Из трещин в костяной плите, из щелей между камнями, начали вылезать скелеты. Они были жалкими – кости потрескавшиеся, вооружённые ржавыми обломками мечей и топоров. Над их головами мерцали цифры: 28, 28, 28...
Уровень смехотворный. Они даже не дотягивали до среднего бойца в орде тварей. Но в них не было страха. Они поднялись и, не дожидаясь приказа, с тихим треском костей ринулись вперёд, навстречу первой линии монстров.
Это было безумие. Это было самоубийство. Но это было действие. Да, оно было хаотичным, отчаянным, но оно нарушило мёртвую паузу и врезалось, как клин, в ожидание армии тварей.
Твари, вымуштрованные или нет, среагировали инстинктом. Рык, взвизги, первые когти и жала обрушились на костяную стенку. Скелеты Эльтара начали рассыпаться под первыми же ударами, но они сделали своё дело – отвлекли, спутали, внесли хаос.
Краем глаза я отметил это: “Неплохое начало, – пронеслось в голове. – Кто-то же должен был начать”.
И в эту самую секунду, из-за мимолётного размышления, я потерял из поля зрения ассасина.
Мгновение пустоты, а затем леденящий холод в затылке, тошнотворный толчок где-то в висках. Мифическое Предвидение сработало, как животный укол паники. Я не думал. Тело само рванулось вниз и вбок, в нелепом, спастическом кувырке.
Что-то просвистело в сантиметре над моим ухом. Это был тихий, противный свист, будто резали какую-то ткань. Я приземлился на одно колено, увидел мимолётную тень, мелькнувшую у меня за спиной и растворившуюся в толпе скелетов. На каменной плите, где только что была моя голова, осталась тонкая, идеально ровная черная трещина, из которой сочился лёгкий дымок.
Адреналин ударил в голову, принося ясность. Он был чертовски быстрее, чем я ожидал. Его восприятие, скорость реакции – всё было на уровне, недоступном мне. Мои 36 уровней против его 50-ти в скорости и ловкости были как детская возня против работы мастера-палача.
Но у меня было кое-что другое. Интуиция, заточенная десятками схваток на грани, и Ясная Удача, которая сейчас проявлялась в едва уловимых намёках, в мелькании вероятностей. Я не видел его движения – я видел, где он мог бы быть, какие траектории атаки наиболее смертоносны в следующий миг. Это было похоже на игру в шахматы со смертью, где противник делал десять ходов в секунду, а я лишь успевал уворачиваться от самых матовых угроз.
Он материализовался справа – укол в бок. Я отбил Когтем, почувствовав, как костяной клинок скользнул по древнему когтю с визгом, рождающим искры. Сила удара отбросила меня на шаг. Он исчез, а появился слева – в этот раз последовал двойной удар, низкий и высокий. Я уклонился от первого, принял второй на перекрестье Когтя и предплечья. Броня заскрипела, на кости осталась глубокая царапина, и я ощутил острую боль. Неприятный противник…
Он был тенью, плавно перемещающейся между бьющемуся армии, а я – грубой силой, обманом и диким везением. Я не мог догнать его взглядом. Он мелькал на периферии зрения, используя суматоху боя – крики, взрывы магии где-то позади, мельтешение падающих скелетов и ревущих тварей – как идеальное прикрытие.
– “Держаться… – стиснув зубы, думал я, отскакивая от очередного невидимого удара, который лишь оцарапал броню на груди. – Но если я буду просто держаться, все погибнут. Нужно как-то устранить его”.
Мой взгляд упал на клокочущую массу тварей, которая, смяв первую линию скелетов Эльтара, начала растекаться, угрожая охватить наш маленький отряд с флангов. Ещё секунда – и нас раздавят.
В левой лапе инстинктивно сформировалась граната моей собственной работы – «Гремучую Смесь», и я швырнул её в самую гущу, в точку, где скапливалось больше всего хитиновых спин.
– Всем пригнуться! – хрипло рявкнул я, сам падая на землю.
Взрыв был сокрушительно-звуковым. Волна плотного, физического грохота ударила по ушам, заставив кости вибрировать. Вместо яркой вспышки света по округе разошелся серый ударный кулак, выбивший из тварей когти, зубы и сознание на мгновение. Хитиновые пластины треснули, студенистые тела лопнули от внутреннего давления. Это не убило многих, но создало хаос, панику, клочья дыма и взметнувшиеся обломки камней. И, что важнее, на секунду отвлекло его.
В ту самую секунду, когда ассасин, вероятно, анализировал новый фактор помех, я перестал уворачиваться.
Я увидел очередную вероятность – тонкую, бледную линию будущей атаки. Он появится сверху, с короткого подпрыгивающего рывка, чтобы вонзить оба клинка в основание шеи. Ясная Удача нарисовала картину с болезненной чёткостью, и я почувствовал, как моя мана дрогнула, оплачивая эту информацию.
Вместо того чтобы отпрыгнуть, я сделал полшага вперёд, подставившись под удар частично, и в момент, когда костяная тень материализовалась в воздухе, а клинки уже начали смертельное движение, я активировал Фантомный Манёвр.
Мир дернулся. Пространство сжалось в точку и выплюнуло меня к нему, прямо в его слепую зону, в ту микроскопическую паузу, когда атака уже начата, а тело ещё не сгруппировалось для мгновенного исчезновения.
Я оказался сбоку от него, в полуметре. Его пустые глазницы, в которых горели зелёные буравчики пламени, метнулись ко мне. Он явно бы среагировал на атаку, если бы знал о моей способность, но такой роскоши я не дал ему. Коготь Древней Виверны, заряженный всей мощью отчаянного удара, описал короткую, беспощадную дугу.
Не было красивого боя, фехтования, парирований. Было одно точное движение, которое Ясная Удача подсказала как единственно верное в этом калейдоскопе вероятностей.
Коготь с хрустом, похожим на ломающиеся сухие ветки, прошёл через шейные позвонки. Голова скелета-ассасина, с ещё застывшим в ней изумлением нежити, слетела с плеч и отскочила по камням. Тело, на миг задержавшись в воздухе, рассыпалось в груду тёмных костей, которые тут же начали превращаться в пыль. Клинья с глухим стуком упали рядом.
Я стоял, тяжело дыша, чувствуя, как по спине струится пот, а в висках стучит перегруженное сердце. Я потратил немало выносливости. Мое тело ныло от мелких ран и напряжения. А ведь это был всего один офицер, и я потратил на него козырь и уйму сил.
Я поднял взгляд. Первая волна тварей, потрёпанная взрывом, заколебалась, но её тут же подпирали сзади свежие силы. Рыцарь Смерти на своём костяном коне не шелохнулся. Его синее пламя, казалось, на мгновение обратилось ко мне с холодным интересом энтомолога, увидевшего, как букашка откусила лапку другой букашке.
А позади него, в рассеивающемся тумане, виднелись новые, ещё более высокие уровни. Капкан не просто захлопнулся. Он начинал медленно и неотвратимо сжиматься.
