Искусство Тотальной Войны

      Ад — это не пламя. Ад — это когда всё, что ты видишь, слышишь и чувствуешь, превращается в единый, нескончаемый рёв уничтожения. И ты — всего лишь щепка в его глотке.       Воздух больше не состоял из кислорода. Он состоял из пыли, пепла, озона от драконьей молнии, едкого дыма от горелой хитиновой брони и сладковато-металлического запаха крови. Звук перестал быть набором отдельных шумов — это был сплошной, физически давящий на барабанные перепонки гул. Рев Скаймера. Визг тварей. Взрывы магии. Хруст костей под сапогами и копытами. Крики — командные, предсмертные, просто бессмысленные от ужаса.       Я стоял над рассыпающимся прахом ассасина, тяжело дыша. Ладонь, сжимавшая Коготь, онемела. Фантомный Манёвр выжег из меня приличный кусок выносливости, оставив за собой знакомое, ноющее чувство пустоты в мышцах. Способность ушла в глубокий откат — теперь я был без своего главного козыря внезапности. Только я, моё оружие, мои зелья и эта чертова живучесть, которая сейчас должна была пройти проверку на прочность.       — Микки! Крупная!       Голос Сакуры был острым, точным уколом внимания. Я инстинктивно рванулся в сторону, пригнувшись. Над моей спиной с гулом пронеслось что-то массивное и покрытое слизью. Огромный, похожий на бронированного слизняка монстр с разинутой пастью, усеянной концентрическими кругами зубов, врезался в место, где я только что стоял, сокрушая камни. Его уровень — 42 — мелькнул перед глазами.       У меня не было времени думать. Я вскочил на ноги и, используя инерцию, вонзил Коготь ему в бок. Древний артефакт пронзил хитин с хрустом, но не убил. Тварь завизжала и рванулась, пытаясь раздавить меня телом. Мифическое Предвидение сработало за долю секунды — картинка, где я оказываюсь расплющенным, мелькнула в сознании. Я отпрыгнул назад, едва избежав смертельного объятия.       И тут пространство слева от слизня сжалось и почернело. На долю мига возникла тонкая, идеально прямая черта — линия, по которой мир просто перестал существовать. Это был «Синий». Беззвучный, абсолютный вакуум разрезал тварь пополам. Две половинки студенисто-хитинового тела ещё дернулись, прежде чем начали медленно сползать в образовавшуюся пустоту, которая тут же с шумом захлопнулась, оставив после лишь аккуратный срез.       Сакура стояла в десяти шагах, её клинки были опущены, но вокруг пальцев левой руки ещё вились остаточные спирали искажённой реальности. Она кивнула мне, её алые глаза сканировали поле боя, высчитывая следующую цель. Мы не могли позволить себе долгий бой с каждым. Нас просто затоптали бы массой.       Наш жалкий «строй» у стены превратился в несколько островков отчаянного сопротивления. Стражники сцепились щитами, отбиваясь от стаи когтистых тварей поменьше. Наёмники бились спиной к спине, но их ряды редели с каждым взмахом клыкастых пастей. Эльтар, бледный как смерть, продолжал жестикулировать, поднимая из земли всё новые и новые волны скелетов — теперь они были ещё более жалкими, 25-го уровня, но хотя бы отвлекали внимание.       А над всем этим царили два титана.       Скаймер и химера-скат сошлись в поединке, который больше напоминал стихийное бедствие. Дракон изрыгал потоки пламени, заставляя химеру отлетать на гигантских крыльях, отвечая сгустками сконцентрированного холода и молний. Каждый удар сотрясал землю. Каждое столкновение их аур выжигало глаза. Они парили, сшибались, разлетались, и вокруг них гибли десятки тварей, случайно попавших под раздачу.       И наблюдал за всем этим Рыцарь Последнего Вздоха, сидя на своём костяном коне, неподвижный, как памятник самому себе. Его синее пламя под шлемом было направлено на… нас, на нашу кучку. Он изучал, выжидал, и это было в тысячу раз страшнее, чем если бы он ринулся в бой.       — Они давят флангами! — крикнула Лоракса, её хриплый от боли голос всё ещё резал воздух командной сталью. Она стояла, прислонившись к костяной стене, её культя была залита каким-то густым, магическим гелем. В правой руке её топор описывал короткие, смертоносные дуги, отрубая головы слишком приблизившимся тварям. — Сакура! Левое крыло, там прорыв! Микки — прикрывай её!       Приказ был безумием. Разделяться в такой мясорубке — самоубийство. Но у нас не было выбора. На левом фланге, где рухнули два наёмника, образовалась брешь. Туда уже хлынул поток из трёх щелкающих, похожих на помесь скорпиона и паука, существ. Их уровни — 38, 38, 39.       Сакура уже неслась туда, её плащ мелькал, как тень. Я рванул за ней, чувствуя, как моё тело протестует против новой нагрузки. Хвост параноидального стража вытянулся в струнку, указывая на что-то сзади. Я не стал оглядываться — просто швырнул через плечо Гремучую Смесь.       Взрыв оглушительного звука отбросил от меня пару преследователей. Один из них, с треснувшим хитином, завыл и пополз в сторону. Двое других лишь встряхнулись.       Сакура врезалась в первую тварь. Её клинки искали сочленения, щели, глаза. Она была вихрем, танцующим со смертью. Я видел, как один её клинок вонзился в мягкую ткань у основания хвоста скорпиона, а второй отразил удар клешни. Но две другие твари обходили её с флангов.       — Эй, уроды! Смотрите сюда! — заорал я, привлекая внимание. Я был быстрее Сакуры, однако из-за неприятной отдачи в кости и мышцы, мы почти сравнялись с ней в скорости. Безусловно, точность её движений была на порядок выше моей –её восприятие было в несколько раз выше, но я был крепким, и у меня был Коготь, который не нуждался в точности, чтобы разрывать плоть.       Первая тварь ринулась на меня, клешни расставлены для захвата. Я не стал уворачиваться. Ясная Удача подсказала мне картину: если я увернусь, вторая тварь зайдет мне в бок. Я принял удар. Огромная, покрытая шипами клешня сомкнулась на моей груди. Броня скрипела, ребра затрещали под страшным давлением. Острая и жгучая боль пронзила меня.       Но я не был раздавлен. Моя Выносливость, моя проклятая живучесть, держала. Я всадил Коготь твари прямо в её фасеточный глаз. Хруст, брызги кислотной жидкости. Тварь завыла и ослабила хватку. В этот момент второй монстр ударил жалом мне в бедро. Острая, гниющая боль разлилась по ноге.       Я вырвался из клешни первого, чувствуя, как рвутся какие-то волокна на груди. Хромая, я развернулся и, используя вес всего тела, рубанул Когтем по тонкой «талии» второго скорпиона. Древний артефакт, напитанный яростью древней виверны, прошел сквозь хитин, как нож через масло. Верхняя половина твари с жалом упала на землю, судорожно бьётся.       Первая тварь, ослеплённая, металась, и Сакура, покончив со своей, молнией прошлась по её лапам, обездвижив, а потом одним точным уколом в щель под панцирем добила.       Я стоял, опираясь на Коготь, тяжело дыша. Здоровье падало от яда. Я достал одно из своих исцеляющих зелий — мутно-зелёное, — и выпил залпом. Горьковатый вкус, за ним — волна тепла, смывающая боль. Яд нейтрализовался, здоровье поползло вверх, но рёбра всё ещё ныли. Одно зелье из пяти было использовано.       — Спасибо, — бросила Сакура, её взгляд уже искал следующую угрозу. На её щеке была царапина, из которой сочилась тёмная, почти чёрная кровь.       — Не за что. Просто не привык, когда с моей напарницей плохо обращаются, — пробормотал я.       Бой вокруг нас бушевал, но что-то изменилось. Волна тварей, казалось, схлынула, откатилась, образовав полукруг. Это не было похоже на отступление. Они будто бы решили перегруппироваться и выждать чего-то. В центре этого полукруга, плавно, словно скользя по воздуху, приближался костяной конь с его всадником.       Рыцарь Последнего Вздоха въехал в зону боя.       Давление, исходящее от него, было физическим. Воздух стал ледяным и тяжёлым. Даже Скаймер на мгновение прервал свою схватку с химерой, издав низкий, предупреждающий рёв. Всё, что было живым в радиусе ста метров, почувствовало инстинктивный, животный ужас.       Он остановился в двадцати метрах от нашего импровизированного каре. Его синий взгляд скользнул по Лораксе, по Эльтару, по выжившим стражникам. Задержался на Сакуре. И, наконец, остановился на мне. На мне, с моим дымящимся Когтем, в разорванной броне, весь в крови и пыли.       Он медленно поднял свою глефу. Лезвие, пилящее реальность, указало прямо на меня.       Он отдавал никакой команды и не издал никакого рыка. Но орда тварей, как по мановению невидимой руки, ринулась вперёд с новой, удвоенной яростью. Основной удар был направлен на остатки отряда, чтобы сковать их. А через эту бурлящую стену плоти ко мне и Сакуре направились трое.       Двое были огромными, похожими на миниатюрных каменных големов, существами с кулаками-молотами (Уровень 55, 55). А между ними шла… женщина. Вернее, существо в форме женщины. Её кожа была цвета старого пергамента, волосы — струящимся дымом, а вместо глаз в глазницах мерцали зелёные огоньки. В её руках плясали сферы сгущённой магии (Уровень 58, Чернокнижница Скверны).       — Охренеть, — выдохнул я. — Личная свита. Нам оказывают честь, Сакура.       — Молчи и действуй, — её голос был ледяным. — Големы — мои. Колдунью — твоя. Не дай воспользоваться магией.       Логика была железной. Её «Синий» мог резать что угодно, но против магии прямого поражения у меня было больше шансов выжить (в отличие от Джотаро, который использовал лишь шар Синего, Сакура нашла иное применение этой способности — она сжимала пространство в тонкую линию, создавая подобие клинка — на это тратилось даже меньше маны, чем на шар). Я кивнул.       Големы рванули с удивительной для своей массы скоростью. Сакура встретила их, не отступая. Она пустилась в бешеный танец уклонений, её «Синий» выхватывал куски каменной плоти, но големы были огромны и нечувствительны к боли.       А ко мне, плавно паря над землёй, приближалась Чернокнижница. Её пальцы сплелись в сложную фигуру, и из них вырвался сноп багровых, шипящих молний.       У меня не было времени на уклонение. Я пригнулся, подставив Коготь. Молнии ударили в древний артефакт. Мир взорвался болью и энергией. Меня отшвырнуло на пять метров, я ударился спиной о кость стены. Половина моего здоровья испарилась в мгновение ока. Моя рука онемела до локтя, по телу бежали судорожные разряды.       Я вскочил, отплёвываясь. Зелье, ещё одно зелье… Я выдернул из-за пояса склянку и без колебаний выпил её, пока противница готовила следующее заклинание. Вокруг её рук сгущалась чёрная, вонючая туча, из которой выглядывали когтистые тени.       Мой разум работал на пределе. Ясная Удача, эта божественная сволочь, начала рисовать вероятности. Большинство из них заканчивались моей смертью. Но одна… Одна была тоньше паутинки. Она требовала безумия.       Я побежал на неё, прямо в центр формирующегося заклинания.       Её безглазое лицо исказилось подобием удивления. Она не ожидала такого. Щит? Защиты? Ничего такого у неё не было — она была чистым уроном. Её пальцы закончили движение, и чёрная туча с рёвом выплеснулась мне навстречу. Тени-когти рвались вперед, желая растерзать мою душу.       Я активировал то, что оставалось. Мифическое Предвидение заработало на полную катушку. Сражаться с дамагером дальней дистанции на этой проклятой дистанции — высший степени идиотизм. Мне нужно сблизиться с ней и закончить все одним ударом.       Мир замедлился до ползания улитки. Я видел каждую щель в магической атаке, каждый клубящийся клочок тьмы. Я видел траектории этих когтей. Мое тело двигалось само, изгибаясь, поворачиваясь, подставляя под удары наименее уязвимые места. Коготь в моей руке стал балансиром, точкой опоры.       Я вошёл в тучу и сразу же ощутил боль и холод. Я почувствовал мерзкий периодический урон, будто миллионы игл вонзаются прямо в мозг. Где-то на краю периферии я заметил, как красная полоска жизни уменьшается с поразительной скоростью, но останавливаться было нельзя. Я просочился сквозь заклинание, как вода сквозь решето, заплатив за это здоровьем, адской болью и трещинами в рассудке, и вывалился, с другой стороны, в двух шагах от неё.       Её зелёные огоньки-глаза расширились от настоящего шока. Она начала новое заклинание, щитовое, защитное, но было уже поздно.       Я не стал бить Когтем — пусть дистанция и была подходящая, но мышцы предательски онемели. Я смог бы дотянуться до неё, но моей точности и силы удара может не хватить для её уничтожения. В моей свободной лапе уже формировалась Гремучая Смесь. Я вскочил, зажав гранату, как кинжал, и всадил её ей прямо в грудь, в то место, где у живых существ было бы сердце, одновременно пригвоздив её к себе.       — Спокойной ночи, красотка, — прохрипел я ей в лицо и активировал.       Взрыв звуковой волны внутри магического существа — это нечто. Не было огня, не было осколков. Был лишь всесокрушающий ГРОХОТ, умноженный на резонанс её собственной магической природы. Её тело, состоящее из сгущённой скверны и энергии, взорвалось изнутри. Меня отбросило волной, я снова ударился о стену, чувствуя, как несколько ребер всё-таки сдаются с треском. В глазах потемнело.       Но когда пыль и магический осадок рассеялись, от Чернокнижницы осталось лишь тёмное, медленно испаряющееся пятно на камнях.       Я поднялся, харкая кровью. Зрение плыло. Здоровье — на критически низком уровне. Я вытащил еще одно зелье и осушил его. Сколько у меня там осталось? Два?       Я посмотрел на Сакуру. Она закончила со вторым големом, изрезав его на куски, но сама стояла, согнувшись, опираясь на клинок. На её плаще были дыры и ожоги от каменных осколков.       Мы переглянулись. В её взгляде были только усталость и понимание. Мы выиграли этот раунд. Но битва была проиграна, потому что Рыцарь Последнего Вздоха, наконец, сдвинулся с места.       Он направил своего коня, не спеша, прямо на нас. Это бедствие начало свое неотвратимое движение. Каждый стук костяных копыт о камень отдавался в моих рёбрах, в такт сведённым судорогой мышцам.       Скаймер попытался броситься на выручку, но химера-скат, будто дожидавшаяся этого, обрушила на него шквал ледяных шипов, отбрасывая дракона назад. Нас оставили наедине с концом в сияющих латах.       Именно тогда позади нас раздался спокойный, сдавленный, но прорезающий грохот битвы голос       — Алхимик.       Я обернулся. Лоракса оттолкнулась от стены. Её лицо было пепельным, губы — белыми от сжатой боли. Магический гель на культе пульсировал тусклым светом, будто пытаясь удержать жизнь внутри. Но её глаза… её глаза горели холодным, безжалостным расчетом полководца, видящего единственный ход на доске, залитой кровью.       Она сделала шаг вперёд, мимо меня, и встала между нами и приближающимся Рыцарем.       — Твоя задача, — её слова падали, как отточенные лезвия, — взять командование на себя. Ты должен вывести всех, кто ещё дышит к Гнезду.       У меня в голове что-то щёлкнуло. Мне же не послышалось? Она трубит об отступлении…       — Ты… ты не сможешь, — хрипло вырвалось у меня. — Посмотри на него!       — Я и смотрю, — парировала она, не оборачиваясь. Её взгляд был прикован к синему пламени под шлемом. — Я не смогу победить. Мой класс — «Командующий Оборонительными Рубежами». Мои навыки — укрепление позиций, координация отрядов, стратегия осады. Они не для дуэлей с нежитью за сто пятнадцатый уровень.       Она повернула голову, бросив на меня короткий, режущий взгляд.       — Но я могу выиграть время. Обещаю, пока мое сердце бьется, он не пройдет. Теперь твоя очередь, тавернщик. Командуй и спасай моих людей.       Это был последний приказ, передача полномочий в эпицентре ада и передача ответственности, которая жгла тяжелее любой раны.       Я посмотрел на её спину. На культю, из которой сочился свет. На топор в её единственной руке. Она собиралась купить нам время ценой, которую уже заплатила наполовину.       Рыцарь был уже в десяти метрах. Его глефа медленно поднималась для первого, сметающего удара.       — ЭЛЬТАР! — рявкнул я, и мой голос, к моему удивлению, прозвучал хрипло, но громко, перекрывая гул. — ВСЮ МАНУ В СКЕЛЕТОВ! СОЗДАЙ ПЛОТНУЮ СТЕНУ МЕЖДУ НАМИ И ОРДОЙ! НУЖНО ОБРАЗОВАТЬ ЗАВАЛ!       Некромант, чьё лицо было маской измученной злобы, вздрогнул. На секунду наши взгляды встретились. В его глазах я увидел то же самое, что чувствовал сам: яростное нежелание подчиняться. Но ещё там было понимание. Он кивнул, резко, и начал бормотать, срываясь на кашель. Земля вокруг него вздыбилась. Десятки, а, может, сотни костяных рук вырвались из грунта, сцепились, сплелись в хаотичную, хрупкую баррикаду из костей и ржавого металла. Она не остановила бы серьёзного монстра, но она должна была замедлить общую массу тварей, создав узкую горловину.       — САКУРА! — я кричал уже, поворачиваясь к ней. Она уже была рядом, её дыхание частое, но ровное. — ПРОРУБИ ПРОХОД ЧЕРЕЗ ИХ ПРАВЫЙ ФЛАНГ! Я ИДУ ЗА ТОБОЙ, БУДУ ДЕРЖАТЬ ТЫЛ И БОКОВИНКИ! ВСЕМ ОСТАЛЬНЫМ — СЖАТЬСЯ В КЛИН ЗА НАМИ! КТО ОТСТАНЕТ — ТОГО ОСТАВЛЯЕМ!       В глазах стражников и наёмников мелькнула паника, а затем — слепая, отчаянная надежда. У них был приказ, пусть и от какого-то мышастого алхимика, но все это было лучше, чем метаться.       Лоракса, услышав это, тихо, одними губами, произнесла:       — Хорошо.       И бросилась навстречу Рыцарю. Она сделала короткий и страшный выпад всем телом, вложив в него остатки своей нечеловеческой силы. Её топор, вспыхнув алым светом, ударил по земле перед Рыцарем.       Из точки удара взметнулись багровые, похожие на корни, энергетические сплетения. Они оплели пространство, создав бурлящую, кипящую зону.       [Зона Запрета: Кровавые Оковы Ретиария].       Это была абсолютная, тотальная помеха. Любое движение в этой зоне требовало нечеловеческих усилий. Это была тактическая ловушка самого высокого уровня. Лоракса вступила в неё, и её собственные движения сразу стали замедленными, тягучими. Но она стояла там, как якорь, приковав к себе внимание Рыцаря. Его конь замедлил шаг, синее пламя в щели шлема обратилось на неё с новым, почти уважительным интересом.       К сожалению, я не мог понаблюдать за битвой гигантов дальше. Эта ловушка ненадолго задержит Рыцаря.       — ВПЕРЕД! — заорал я, и Сакура рванула, как выпущенная из лука тёмная стрела.       метнулась туда, где костяная баррикада Эльтара была чуть выше, а твари за ней — чуть меньше. Её «Синий» вспыхнул серией коротких, отрывочных взрезов — она вырезала в толпе коридор, не убивая, а калеча, сея хаос и боль. Твари, лишённые прямого управления Рыцарем, на которого отвлекала Лоракса, на секунду дрогнули.       Я вбежал в этот узкий, кровавый проход за ней. Мой хвост бешено бил по ногам, предупреждая об угрозах сзади и с боков. Я не оглядывался, швыряя Гремучие Смеси по флангам — в скучившихся тварей, пытавшихся сомкнуть клещи вокруг нашего бегущего клина. Оглушительные хлопки, визг, давка. Мы пробивались все дальше и дальше.       Сзади раздался звук, от которого сжалось сердце. Это был низкий, сдавленный стон, заглушённый рёвом энергии и звонким, леденящим душу скрежетом стали по стали. Я обернулся на один миг.       В центре багровой зоны Лоракса билась. Она была вся в крови — своей и чужой. Её топор парировал удары глефы, но каждый удар отбрасывал её, как пустую скорлупу. Её доспехи трещали. Она отступала, шаг за шагом, но не покидала зону. Она удерживала её, покупая каждую нашу секунду ценой своих костей и своей плоти.       Один из наёмников споткнулся, и тварь с клыкастой пастью вцепилась ему в ногу. Стражник рядом замер в нерешительности.       — ТАЩИ ЕГО ИЛИ БРОСАЙ! — проревел я, и в моём голосе был животный рык. Стражник, очнувшись, всадил меч в глаз твари и потащил раненого.       Мы прорывались. Сакура впереди была воплощённой смертью, я сзади — безумным инженером, заваливавшим наш путь звуковыми и кровавыми завалами. Эльтар бежал в середине, согнувшись, его пальцы судорожно сжимались — он поддерживал баррикаду, которая теперь рушилась под напором сзади.