Искусство Тотальной Войны

      Тишина перед рассветом — это физическое ощущение. Воздух в «Кривом Клыке» становился густым, неподвижным, как будто и он, и все предметы в зале затаили дыхание в ожидании первого скрипа половиц, первого луча солнца в пыльном окне. Я лежала, слушая ровное дыхание Микки, и считала в уме наши ресурсы.       Деньги — достаточно. Зелья — критически недостаточно. Мой запас маны по-прежнему напоминал дырявое ведро, особенно после экспериментов с Синим и попытками стабилизировать Кровавую Дезинтеграцию в движении. Каждая неудача стоила мне сил, но каждая — приближала к цели. Я уже могла сдвинуть сгусток на полметра, прежде чем контроль рассыпался. Полметра — это расстояние между жизнью и смертью, если цель — глазное яблоко крупного противника.       Мои мысли вертелись вокруг двух осей: настоящее и грядущее.       Настоящее было здесь, в этой таверне, которая за последние недели обрела не просто стабильность, а некое подобие… дома. Слово всё еще резало слух, но другого не подобрать. Клык Степанович был его несущей стеной — молчаливой, незыблемой. Люси — тёплым светом в окне. Нольди… Нольди была чем-то вроде живой, своенравной системы безопасности, замаскированной под хаос.       Я наблюдала за ней. Не со стороны ревности — этот примитивный инстинкт был подавлен и переработан в холодную оценку актива. Она была дикарём. Чистым продуктом инстинктов, слегка прикрытым забавной попыткой социализации. Её реакция на заигрывания клиентов была идеальной: не агрессия, ведущая к конфликту, а демонстративная, мгновенная недоступность. Она исчезала, превращаясь в безобидное животное или просто оказывалась в трёх метрах от настырных рук. Это был гениальный с точки зрения энергозатрат способ установить границы. Я уважала эффективность.       Мой разговор с ней в первую ночь был ритуалом.       — «Это мое место. Мой человек. Знай свое».       Она поняла с полуслова, с полувзгляда. И ответила вызовом, облачённым в форму кошачьего безразличия.       — «У меня своя работа. И своё место, обычно под столом».       Идеальный ответ. Она признавала иерархию, но не позволяла себя принизить. Очень умно для «обычного НПС». В её глазах было слишком много осознанности, слишком много оценивающего блеска. Система что-то напутала, или мы все что-то постоянно недооцениваем.       Вторая ось — Спайк. Он перестал быть обузой. Он стал… проектом. Инвестицией времени и нервов, которая начала приносить дивиденды. Его жалобы были фоном, привычным белым шумом. Суть была в том, как извивались его педипальпы, когда он концентрировался на разряде. Как он, забывшись на секунду, с гордым видом встал после удачной атаки. В нём просыпался воин. Маленький, пушистый и истеричный, но воин. Моя задача была выковать из этой истерики сталь. «Чаща Хнычущих Древ», «Пески Зова» — это были полигоны. Я ломала его страхи, заставляя пробиваться через них. Он ныл, но подчинялся, и именно это позволяло ему расти. Уровень 31 был порогом, за которым его разряд мог уже не щекотать, а калечить. Сеть Шепчущего Молота — тактический инструмент, ограничивающий манёвры противника — становился полезен. Не союзником уровня Микки, но инструментом, который можно бросить на фланг и не беспокоиться, что его раздавят в первую же секунду.       А потом был Микки. Он изменился. Это произошло не резко. Отчаяние и паника, которые раньше то и дело прорывались сквозь его браваду, ушли вглубь, превратились в некий напряжённый стержень. Он планировал. Он анализировал досье Аарона с сосредоточенностью командира перед высадкой. Его вывод о «вынужденном пате» среди Претендентов в Гнезде был верным и логичным. Он думал не только о том, как выжить, но и как использовать обстановку. Гордость — глупое чувство, но что-то похожее на него я ощущала, глядя, как он раскладывал карты и строил предположения.       Его теория об «Оке Репутации»… Я до сих пор не уверена, была ли моя интерпретация утешением для него или для себя самой. Мысли о том, что комментарий о Лилии — лишь его страх, были спасительными. Но в самой глубине, в том холодном ядре, где хранились все мои кошмары, жила иная мысль. А что если Система не врёт? Что если +935 — это не гипербола, а диагноз? Тогда эта «передышка» — лишь затишье перед бурей совершенно иного масштаба. Мы строили крепость, не зная, что на нас может обрушиться не армия, а целая луна.       Эти мысли я гнала прочь. Они не имели оперативной ценности. Ценность имели двадцать флаконов с исцеляющим зельем и пять — с маной в моём рюкзаке. Ценность имел арбалет системы «последнего довода» на крыше бочки. Ценность имели мои тренировки.       Дорога через Нейтральные Земли была рутиной высшей степени концентрации. Каждый шаг, каждый привал просчитывался. Я вела бочку по самому безопасному пути, читая ландшафт как открытую книгу. Сломанный стебель, след на пыли, едва уловимое изменение в фоновом шуме магии — всё это были буквы. Я научилась их читать только в Нексаре, когда одна ошибка означала смерть. Теперь у меня был Микки, прикрывающий тыл, и Спайк, пусть и ворчащий, но выполняющий роль тягловой силы и дальнего блока поддержки.       Ночь, когда я поставила сигнальный свиток, была кульминацией этого напряжения. Фоновая мана сгустилась, стала липкой и неприятной, как запах гниющего мяса за день до грозы. Мы были на энергетическом пороге. Я знала, что за следующим поворотом кончается относительная безопасность долгого перехода и начинается преддверие настоящего ада. Свиток был необходимостью. Нужно было дать мозгу, хоть на несколько часов, иллюзию защищённости, чтобы он мог восстановиться. И мне, и Микки. Он уснул сразу, доверяя моему чутью. Это доверие было ценнее любого зелья.       А потом мы совершили последний рывок и угодили в самое пекло.       Орда — это слово слишком пафосное. Это было скопление биомассы, движимое голодом и агрессией. Тридцать пятые уровни… Не серьёзно поодиночке, но смертельно в таких количествах. Я оценила ситуацию за секунды. Микки с его Когтем и безумием — идеальный таран. Я — контроль и точечное устранение угроз бочке и ему в спину. Арбалет — наше дальнее преимущество.       Работа пошла. Мои действия были доведены до автоматизма: взгляд — цель — выстрел — Перезарядка. Сканирование горизонта. Очередь к Микки — группа пытается обойти. Включение Синего. Мир замедлялся, становясь тягучим и беззвучным. В этой синей гуще я двигалась, как нож в масле, выпуская Кровавый вихрь. Экономия маны, точность, эффективность. Ни одного лишнего движения. Я чувствовала, как с каждым использованием Синего во рту появляется привкус меди и пустота за грудиной. Но счётчик — два, максимум три раза — я держала в голове.       Микки дрался как демон. Неуклюжий, яростный, абсолютно предсказуемый в своей непредсказуемости. Он притягивал внимание, как магнит, и это позволяло мне работать. Мы были единым механизмом, работающим без слов и сигналов. Он чувствовал, где я нужна, а я видела, куда ему стоит отступить. Это сработалось за месяцы крови, страха и взаимного спасения.       И когда мы, отбив волну, прислонились спинами к тёплой древесине бочки, я поняла — мы готовы к тому, чтобы существовать в мире, и чтобы иметь право пройти дальше.       Вот тогда появился Дракон.       Сначала мы услышали гул. Это было страшное давление на барабанные перепонки и на кости. Я подняла голову и увидела власть в её чистом, первозданном виде. Это не было похоже на аниме. Никакой стилизации, никакой театральности. Это была биологическая машина смерти, доведённая эволюцией или магией до абсолюта. Пламя, которое оно извергло, было стиранием, превращение материи в ничто. Это было до безумия эффективно и страшно.       Мой мозг, несмотря на леденящий душу трепет, работал. Целью были не мы. Чудовище зачищало периметр, а, значит, это часть местной… службы безопасности. Чуть позже я увидела их.       Орк-некромант по имени Эльтар. Он являлся Претендентом. От него веяло холодом могилы и опасностью иного порядка, нежели от дракона. Дракон был стихией. Орк — расчётливым, интеллектуальным злом. Его уровень в 39 обманчив. Сила некроманта редко в уровне. Она — в знаниях, в артефактах, в армии, которую можно призвать из ничего. Красная метка Претендента горела в моём восприятии как сигнальная ракета.       Но главной была она, Лоракса Скайридер, имеющая 105-й уровень. Цифра настолько невероятная, что мозг сначала отказался её воспринимать. Это был выход на новый этаж. В Нексаре мы были большими рыбами в маленьком, грязном пруду. Здесь, у подножия трупа гиганта, мы были планктоном. Она соскочила с дракона с непринуждённостью человека, выходящего из экипажа. Её взгляд скользнул по нам с профессиональной, быстрой оценкой угрозы. Мы были для неё фоновым шумом, частью ландшафта, который только что зачистил её питомец.       Её усталая, профессиональная улыбка была почти обиднее, чем презрение. Мы были настолько незначительны, что не заслуживали даже эмоций. Просто часть рабочего процесса — «экстренная ситуация», «попали под раздачу». Я наблюдала, как Микки, подавив инстинктивный страх, воткнул Коготь в землю. Это был жест здравого смысла. Он быстро сориентировался в новой иерархии сил. Я сделала то же самое, расслабив стойку на градус, но не отпуская контроль. Расслабляться перед этим дуэтом было бы смертельной глупостью.       Лоракса говорила буднично об ордах, о координации, о возможном разумном контроле. Каждое её слово было гвоздем в крышку гроба для наших старых представлений о мире. Стихийное бедствие оказалось спланированной операцией. Это меняло всё. Это делало врага в сотни раз опаснее.       Эльтар молчал. Его внимание было приковано к полю смерти. Он не дышал, не шевелился, но я чувствовала холодное, безжалостное сканирование. Он оценивал ресурсы. Трупы как сырьё. Меня от этой мысли передёрнуло. Это был иной тип угрозы — тихий, методичный ужас.       Предложение лететь с ними не было предложением. Это был приказ, облачённый в форму помощи. Отказ означал остаться здесь, на выжженной земле, с высокой вероятностью встречи со следующей волной. Мы обменялись с Микки взглядом. В его глазах я увидела ту же холодную калькуляцию: шансы, риски, единственный возможный путь. Мой едва заметный кивок был просто констатацией очевидного.       Полёт на спине дракона был актом абсолютного доверия к чужим рукам. Я вцепилась в ремни, наблюдая, как мир сжимается до абстрактной карты. С этой высоты орды действительно казались лишь симптомом — пятнами болезни на теле земли. А Гнездо Древнего, приближавшееся гигантским ребристым кратером, выглядело одновременно и крепостью, и склепом. Город в костях. Это так поэтично и… отвратительно. Идеальное убежище для отчаявшихся и прекрасная ловушка.       Молчание Эльтара в полёте было гнетущим. Он был черной дырой, всасывающей всё внимание. Микки попытался завести диалог с Лораксой, и она выложила суть проблемы: закрытые данжи, самооткрывающиеся из-за гибели в них монстров, стратегический противник. Её гипотеза, от которой похолодело всё внутри: враг может быть уже в городе, и это был не монстр, а что-то, способное притворяться своим.       Это превращало Гнездо из убежища в поле, минированное подозрениями. Каждый взгляд, каждое слово теперь нужно было проверять на двойное дно.       Когда мы приземлились, и Эльтар бесшумно растворился, а Лоракса ушла, оставив нас с бочкой среди любопытных и настороженных взглядов, я почувствовала странное облегчение. Теперь мы были в контролируемой, пусть и смертельно опасной, среде. Враги обозначены: орды снаружи, возможный шпион внутри, другие Претенденты. Это было лучше, чем неизвестность пустошей.       «Кривой Клык», расправивший плечи в каменной нише, стал актом неповиновения. Мы вносили свой крошечный порядок в этот хаос. Наблюдать, как Люся, Нольди и Клык Степанович мгновенно занимают свои места, было подобно наблюдению за запуском сложного механизма. Это был наш механизм. Наша маленькая крепость внутри большой.       Разговор с Микки за столиком был сеансом стратегического планирования. Мы говорили о слухах, архивах, шпионах. Он верно уловил суть: хаос — наше прикрытие. Пока все ищут армию снаружи, можно копаться в прошлом, ища ключ к воскрешению.       И тогда появился Армен.       Он вошёл как хозяин, с тяжёлой поступью и взглядом, высекающим искры из воздуха. [Архи-гоблин, 38 уровень]. Второй Претендент за день. Мир сузился до нашего столика.       Я оценила его: тяжёлая двуручная секира, броня без излишеств, взгляд лишённый гоблинской суеты. Перед нами был настоящий воин и прагматик, представляющий реальную опасность. Он подошёл прямо к нам, отсекая все другие варианты.       Его речь была грубой, прямой и беспощадно логичной. Он констатировал, что война между Претендентами сейчас — самоубийство для всех. Его слова о том, что твари целенаправленно охотятся на носителей звания, а Лоракса использует Эльтара как приманку, сложились в мозаику с тем, что мы уже знали. Картина становилась ясной и безрадостной: мы были маяками, привлекающими шторм.       Его «перемирие» было не про дружбу. Это был временный союз на грани поражения. Договор, скреплённый страхом общей гибели. Когда он ушёл, оставив после себя тяжёлую тишину, я поняла: этот гоблин, возможно, самый адекватный и опасный игрок за столом. Он видел систему, принимал её правила и искал способ обойти их ради выживания. С ним можно было иметь дело, но доверять — ни в коем случае.       Последующие дни в таверне были наполнены работой и сбором информации. Я отправилась в архивы, оставив Микки собирать слухи. И нашла кое-что, что перевернуло наше понимание местной механики.       Я встретила Кренна, Техноманта. Его появление здесь было логичным — Гнездо, с его артефакторами и древними технологиями, было для него раем. Наши интересы временно совпали: ему нужны ритуалы воскрешения для Вероники, мне — для Бурового и других. Он стал моим гидом.       И он показал мне свитки.       Пустые контейнеры для способностей. Одноразовые артефакты, уравнивающие шансы слабого с сильным. Гениально и ужасающе. Вся экономика, вся стратегия обороны Гнезда строилась на этом. И тут же, холодной волной, пришло осознание: свиток-оценщик. Тот самый, что использовал на мне Джотаро. Так это было технология Гнезда. Значит, его кукловод или он сам имели доступ сюда, или имеют до сих пор.       Я вернулась в таверну с двумя свитками и этой информацией. Вид у Микки, когда он осознал масштаб, был красноречивее любых слов. Мы стояли на пороге новой игры, где валюта — запечатанная в пергамент смерть.       И тогда мы заметили Молчуна. Сидевшего в углу, невидимого для системы, с алыми точками глаз под капюшоном. Решение проверить его оценочным свитком было рискованным, но необходимым. Свиток сгорел, рассыпавшись в пепел и оставив лишь знаки вопроса. Это был ответ. Перед нами была либо невероятно мощная маскировка, либо существо, чьи параметры выходили за рамки возможностей артефакта.       Разговор Микки с ним я наблюдала со стороны, анализируя каждое слово, каждый жест. Голос был низким, с болью и усталостью. Он говорил о прощении, о цикле насилия, о цене победы. Его слова били в самое уязвимое — в тот внутренний вопрос, который я заглушала действием: «А что после?» После мести, после победы, после воскрешения? Что мы построим на пепелище?       Он ушёл, оставив после себя тяжёлые, неудобные мысли и предупреждение о Кренне. Ещё один игрок. Ещё одна загадка. Мир Гнезда оказался многослойной шахматной доской, где фигуры двигались по своим, неясным для нас правилам.       Позже, когда таверна опустела и мы остались одни, Микки поделился своим новым «приобретением». «Хвост параноидального Стража». Он произнёс это с той самой смесью отчаяния и сарказма, которая стала его броней. Я просчитала эффекты: плюсы к обнаружению угроз и инициативе были бесценны. Минус к харизме… В нашей ситуации это был наименьший из возможных недостатков. Его хвост теперь был идеальным отражением нашего существования — вечно настороженным, подозрительным, готовым зашипеть на любую тень.       Период относительного затишья в «Кривом Клыке» закончился, как и следовало ожидать, не мирно. Микки решил легализовать наш статус. Логичный ход, если мы планируем остаться и копать глубже. Но логика и бюрократия — понятия редко пересекающиеся.       Я наблюдала, как он ушел на аудиенцию, его хвост — новое приобретение — уже нервно подрагивал, улавливая будущее раздражение. Его отсутствие растянулось. Два дня. Для Микки, с его нетерпением и вечной спешкой, это было пыткой. Для меня — ожидаемым этапом. Любая система защиты, даже гнилая изнутри, будет сопротивляться внедрению неучтенного элемента.       Когда он вернулся после первого дня, от него пахло пылью архивов, чернилами и подавленной яростью. Он бурчал про квартальных надзирателей и полуэльфов с «хомячьей душой». Я слушала, раскладывая компоненты для новых зелий. Его сарказм был индикатором: система работает, просто работает плохо. Это лучше, чем если бы её не было вообще.       На второй день он вернулся иным. Не просто злым, а… настороженно сосредоточенным. От него веяло остаточной магией, едким запахом сожженного артефакта и тем особенным молчанием, которое наступает после слишком близкого взгляда в бездну.       Он рассказал всё. Проверка статуса — то, как на нем использовали свиток «Око Абсолюта». Его слова о том, как легендарный артефакт рассыпался в пыль, вырывая у его сущности лишь обрывки информации, были лишены обычной иронии. Это был отчёт.       — Алхимия Хаоса имеет Божественный ранг. Скрыто превышающими протокол мерами, — повторил он, и в его голосе не было ни гордости, ни страха. Была усталая констатация факта, как диагноз неизлечимой болезни.       Мой мозг тут же начал обработку данных.       Факт: местные магические протоколы не могут каталогизировать Микки. Это меняет наш статус с «подозрительных» на «аномальные, не подлежащие стандартной классификации».       Следствие: Лоракса получит доклад с формулировками «помехи высшего порядка» и «угрозы не выявлено». Это двойной сигнал. С одной стороны — мы не враги. С другой — мы непредсказуемый фактор, который нельзя измерить. В тактическом плане это даёт козырь: они не знают нашего потолка. В стратегическом — делает нас приоритетным объектом для контроля.       Личный вывод: его «Ясная Удача», также скрытая, теперь подтверждена сторонними наблюдателями высшей квалификации. Это объясняет многое. Но «Божественный» ранг… Это уровень принципа, встроенного в ткань мира. Как гравитация. Как энтропия. Быть носителем такого — всё равно что ходить с ядром чёрной дыры в кармане. Оно может притягивать возможность или раздавить.       Его встреча с Лораксой прошла, как я и предполагала. Переговоры между двумя практиками, видящими риски и потенциальную выгоду. Лаборатория в старом руднике была идеальным предложением. Удалённо, под контролем, с возможностью изоляции. Я мысленно одобрила её выбор. Это был грамотный ход с её стороны: дать нам то, что мы хотим, но на её условиях и под присмотром.       Именно в этот момент, когда сделка была почти заключена, в кабинет ворвался гонец, поведав о новом Эпическом данже.       Я наблюдала, как изменилась Лоракса. Усталость испарилась, сменившись стальной концентрацией. Это был переход из состояния администратора в состояние полевого командира. Это произошло практически молниеносно, что вызвало у меня уважение к ней. Не каждый способен на такое.       Её приказ Микки идти с ними не был неожиданностью. Напротив, это была неизбежность. Мы были «нестандартным фактором» с «опытом выживания в адских условиях». В условиях дефицита кадров нас бросили бы в брешь в любом случае. Его попытка отказаться была необходимым ритуалом, проверкой границ. Границы оказались жёсткими: приказ в условиях ЧП.       Когда он вышел из кабинета, его лицо было маской знакомого мне отчаяния — того самого, что скрывается за сарказмом. Я встретила его взгляд и просто кивнула. Вопросов не было, зато был алгоритм действий: собрать снаряжение, проверить зелья, настроиться.       Час спустя мы были на сборном пункте. Мы попали в разномастный, но не зеленый отряд. Взгляды оценивающие, уровни от 33 до 39. Профессионалы, знающие цену приказу. Я отметила их дислокацию, тип вооружения, негласную иерархию. Бледный и молчаливый Эльтар излучал волны ледяного негодования. Его присутствие было негарантированным активом: сильный, но ненадёжный.       Полёт на Скаймере превратился в физическое испытание. Ветер, рвущийся в лицо, рёв дракона, вибрация огромных мышц под нами. Я сидела сзади Микки, чувствуя напряжение его спины. Его хвост отбивал нервную дробь по пластинам дракона. «Опасность-опасность-опасность» — он не ошибался.       Я обхватила Микки, прижав ладонь к его груди, где сердце билось частой, тревожной дробью.       — Успокойся, — сказала я прямо в ухо. Слова были командой. Сомнения в бою равны смерти. Он это знал. Но знание и контроль — разные вещи. Я почувствовала, как его дыхание выровнялось, пусть и с усилием. Он переключился с паники на анализ. Это был хороший знак.       Марево, в которое мы влетели, было не природным явлением. Это была активная магическая пелена, подавляющая восприятие. Давление на сознание, звон в ушах. Мой внутренний счётчик начал отсчёт: в такой среде падают шансы на дальнее обнаружение, сокращается время реакции. Я сузила фокус до ближнего периметра, до спины впередистоящего.       Лоракса отдавала приказы, её голос — острый клинок в гуле. Затем последовала её команда Микки: проверить вход. Рискованный, но логичный шаг. Он был самым «нестандартным», его реакция могла выявить то, что не увидят другие.       Я наблюдала, как он подошёл к краю чёрной воронки. Видела, как замер. Как его хвост вжался в спину, превратившись в напряжённый шип. Мое собственное нутро сжалось в ледяной ком. Страх? Нет-нет, это было знание, идущее из глубин инстинкта, отточенного сотнями схваток. Что-то было чудовищно не так.       Хотелось верить, что я ошибаюсь, но появившаяся Химера аж 110-го уровня развенчала все сомнения. 110 уровень далеко не сразу уложился в голове, ведь появление такой твари нарушило все логические рамки. Данж 35-го уровня не может содержать такое. Значит, либо система сломана, либо это не обитатель данжа, а… гость.       Последовавший хаос был предсказуем. Столкновение титанов. Приказ на отступление, который уже ничего не значил. А вот Появление Рыцаря 115-го уровня было неожиданным, как и армия тварей, вывалившаяся из марева с подобием строя.       Мы попали в идеально рассчитанный капкан. Данж был приманкой. А мы, вместе с лучшими силами обороны, которые удалось наскрести, — долгожданной добычей.       Анализ ситуации занял микросекунды. Поле боя: открытое, у стены. Наши силы: разрозненный отряд, Лоракса (ранена, потеряла руку), Эльтар (ресурсы на исходе), мы с Микки. Противник: две сущности за сотый уровень, орда с уровнями 35-60, управляемая разумом. Шансы на победу: 0%. Шансы на прорыв: исчезающе малы, но ненулевые. Единственная переменная — цена, которую мы заставим их заплатить.       Бой превратился в борьбу за каждую секунду. Моя роль определилась сама собой: контроль, точечное устранение ключевых угроз, прикрытие Микки. Он был нашим тараном и магнитом для опасности. Его стиль — притягивать огонь на себя — в этой ситуации был тактически оправдан.       Когда на нас двинулась «личная свита» Рыцаря — големы и чернокнижница, — я приняла решение мгновенно. Големы — мои. Их массу и медлительность можно обратить против них «Синим». Колдунью, способную засечь нас магией на расстоянии, должен был заняться Микки. Его живучесть и способность абсорбировать хаос давали ему шанс.       Мой бой был математикой. Расчёт углов, предугадывание ударов, экономия маны. Каждый взмах «Синего» — точный разрез по слабым точкам каменных тел. Я не пыталась уничтожить их сразу — это затратно. Я калечила, снижала подвижность, превращала в мишени для наших наёмников. Фоновым шумом сознания я отслеживала Микки. Видела, как он пьёт зелья, как его бьёт магией, как он, вопреки всякой логике, продолжает двигаться вперёд. Его решимость, граничащая с самоуничтожением, была единственным, что работало в этой ситуации.       И тогда случился переломный момент. Не на нашем участке, а там, где стояла Лоракса.       Она крикнула Микки. Её голос, хриплый от боли, был чист и твёрд. «Твоя задача — взять командование на себя». И она шагнула вперёд, навстречу Рыцарю Последнего Вздоха.       Я поняла её расчёт сразу. Её класс, её навыки предназначены для удержания позиции. Она превратила себя в живую, кровавую ловушку, в тактическое препятствие, чтобы сковать главную угрозу. Это не было геройством в романтическом смысле. Это был высший акт военного профессионализма: осознанная жертва высокопоставленного офицера для спасения боевой единицы. Я отдала бы ей честь, если бы было время.       В её глазах в последний миг не было страха. Было холодное удовлетворение от найденного решения. Она купила нам время ценой, которую была готова заплатить.       И Микки… он принял эстафету. Не с пафосом, а с той самой хриплой яростью, которая двигала им всегда.       — ЭЛЬТАР! ВСЮ МАНУ В СКЕЛЕТОВ!       — САКУРА! ПРОРУБИ ПРОХОД!       Его команды были правильными. Резкими, не терпящими обсуждения. Он видел ту же картину, что и я: узкую точку прорыва, которую создала моя предыдущая работа и баррикада Эльтара. Он брал на себя общую координацию и тыл. Мне отводилась роль клинка.       Только когда мы вырвались из зоны прямого видимости, из самого пекла, и побежали по выжженной равнине к далёким огням Гнезда, я позволила себе сделать первый глубокий, обжигающе холодный вдох.       Он пах пеплом, кровью и горечью. Это было животное, позорное, но единственно возможное бегство. Каждый наш шаг был куплен чужой болью и последними, отчаянными ставками. Я видела, как Эльтар разорвал свой свиток. Река белого огня, сжёгшая целый фланг тварей, была актом чистого отчаяния. Он не делал этого ради нас. Он делал это ради своего выживания, понимая, что без прорыва погибнет и он. Но результат был один — он дал нам шанс.       И они все, эти израненные, оборванные люди, подхватили этот шанс. Каждый вытащил своё последнее сокровище, свой «крайний аргумент». Стыд, который я видела мелькнувшим в глазах Микки, был зеркалом моего собственного. Мы, с нашими «божественными» особенностями и опытом, думали о тактическом отступлении вдвоём. Они, эти «обычные» жители Гнезда, думали о том, чтобы выжил хоть кто-то из отряда. Их ярость была прекрасной и ужасной. Она пробила нам дорогу.       Я бежала впереди, моё сознание сузилось до алгоритма: цель — препятствие — траектория. «Синий» выжигал коридор. Сзади гремели взрывы Микки, его хриплые команды, рёв полуэльфа, превратившегося в живой таран. Мы были кровавым клином, вонзающимся в стену плоти.       Я не оглядывалась на Лораксу. Мысленно я уже поставила на ней крест. Её жертва была учтена и внесена в баланс как оплаченный ресурс. Это было холодно, но эффективно. Думать о ней сейчас значило растрачивать концентрацию.       И вот он появился — относительно чистый просвет перед костяным склоном, ведущим к Гнезду. Всего пятьдесят метров. Пятьдесят метров адского бега, и мы могли бы оторваться, уйти в лабиринт костяных расщелин, где численность врага означала бы меньше.       Именно в этот миг я обернулась, чтобы оценить дистанцию до преследователей, и увидела это.       Чистый, белый, режущий свет, разорвавший багровую мглу позади. Он бил из того места, где должна была умирать Лоракса. Твари взвыли, Рыцарь отпрянул.       –“Она жива.» — Мысль ударила, как разряд. Она ранила врага. В этой чудовищной бойне появилась микроскопическая, но реальная точка отдачи.       И тут же — движение на краю моего периферийного зрения. Тень из тени. Юркая, смертоносная тварь-камикадзе, чья цель была в том, чтобы урвать свою добычу. Она метнулась в того, кто стоял ближе всего к краю, кто был истощён и смотрел на этот внезапный свет, — в Эльтара.       Её щупальце пронзило его насквозь. Взгляд Эльтара встретился с моим на долю секунды — в нём было лишь пустое удивление. А затем его потащили назад, в кишащую массу.       Я уже кричала. Кричала Микки, который был ближе всех.       — К НЕМУ! ОТРЕЖЬ ЕЁ!       Но он уже двигался. Не так, как я ожидала. Не коротким, точным броском, чтобы отсечь щупальце и оттащить Эльтара. Он рванул вперёд, прямо в стену тварей, вслед за уползающей сколопендрой и её добычей. Его движение было импульсивным, яростным, глупым.       — МИККИ, СТОЙ! — мой голос, всегда находившийся под контролем, сорвался на непривычный для меня самой резкий, почти панический крик. — ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ТУДА! ЭТО ЛОВУШКА!       Он не услышал, или услышал, и проигнорировал. Его фигура, вся в крови и разорванной броне, на мгновение замерла на краю, а потом нырнула в самую гущу, будто камень, брошенный в чёрную воду. Твари сомкнулись над ним.       Время для меня остановилось.       Всё, что было до этого, — проверка статуса, переговоры, полёт, капкан, отчаянный прорыв — всё это было сложной, но решаемой задачей. В ней были переменные, риски, но был и алгоритм.       Теперь алгоритм сломался. Ключевая переменная, мой якорь и таран, мой… Микки, действовал вопреки всякой логике. Он поддался эмоции. Чувству долга? Желанию быть героем? Глупой солидарности с тем, кто тоже был Претендентом? Неважно. Результат был один: он был отрезан. Поглощён ордой, которая теперь, опомнившись от света Лораксы, снова начинала смыкаться.       Совершенный, абсолютный холод спустился на меня, вытеснив всё остальное. Страх, ярость, отчаяние — всё это было роскошью, на которую у меня не было ресурсов. Мой разум, лишённый главного внешнего раздражителя (его безопасности), перезагрузился в чисто вычислительный режим.